Потерянные во тьме

Грейнджер бежала по коридору в сторону своей гостиной, она не особо разбирала дорогу, но точно знала, что её не было порядка пяти часов и друзья уж точно убьют девушку, потому что задержаться в библиотеке до такого позднего времени она уж точно не могла. Гермиона практически подлетела к портрету, девушка запыхалась, поэтому остановилась отдышаться, она не следила за временем, пока была у озера и бродила по коридорам, но, увидев, что полная дама уже храпит с натянутой на глаза маской, поняла, что её не было слишком долго. Гриффиндорка пропала из поля зрения друзей сразу после инцидента на обеде. Отдышавшись, Гермиона разбудила полную даму, кашлянув несколько раз, ей было настолько неловко перед картинной дамой, словно она прямо сейчас вылезет из «своего жилища» и отчитает её, попутно крича на весь Хогвартс. Полная дама зевнула и сладко потянулась, она стянула маску с глаз и выжидающе посмотрела на Грейнджер. — Лабардан, — негромко произнесла гриффиндорка и картина отворилась. Войдя в комнату, Гермиона сразу увидела Джинни, которая сидела на диване, всматриваясь в камин, и теребила что-то в руках. Первый её порыв — тихонько проскользнуть в их комнату, чтобы избежать нотаций подруги, но её план оборвался в тот же момент, когда и появился. — Гермиона Джин Грейнджер! — выкрикнула Джинни, как только услышала стук от закрывающегося портрета. — Где ты была, мать твою? — девушка встала с дивана и за секунду преодолела расстояние между ними. — Ты вся мокрая, Мерлин! — не менее обеспокоенно воскликнула рыжая. По непослушным кудрям Гермионы всё ещё стекали капли от дождя, мантия прилипала к рукам, хоть она и была чёрной, но мокрые пятна всё ещё проглядывались на некоторых её частях. — Джин, прости, я просто загулялась, я совсем не уследила за временем, — протянула Грейнджер, выражая интонацией всё своё сожаление. Гермиона обняла подругу за плечи, в надежде сгладить конфликт. — Не пропадай так больше, — Джинни уткнулась в её плечи носом, обнимая в ответ. — Мы волновались, ты сама должна понимать, сколько Пожирателей скрылись после войны и сколько из них ненавидят тебя всей душой, — её голос дрогнул. — Эй, дорогая, всё хорошо, я в Хогвартсе, а значит под защитой, — шатенка крепче сжала её в объятиях, — но ты и сама знаешь, что я надеру зад любому Пожирателю, — Гермиона отпрянула от подруги и солнечно улыбнулась. Джинни улыбнулась, издав короткий смешок. — А где Рон и Гарри? — Я отправила их по постелям, сказала, что разбужу, как наша блудная девица заявится, но делать этого мы, естественно, не будем, — Джинни взяла подругу за руку. — Сейчас мы бегом идём в комнату, и ты встаёшь под самый горячий душ в своей жизни, я не хочу, чтобы ты — сама Гермиона Грейнджер — заболела дурацкой простудой! Гермиона послушно последовала за подругой.

***

Грейнджер лежит на холодном каменном полу в ужасно тёмной комнате, казалось, кругом есть только тьма и холод, она очень устала, чувствует, как ломит её кости, как болит каждая мышца хрупкого тела девушки. Она дышит настолько тихо, насколько это возможно. Проходит какое-то время, она чувствует, как ей становится легче и вот сейчас девушка сделает попытку встать, встать и бежать без остановки, лишь бы выбраться отсюда. Она приподнимает голову, имея невероятную надежду, что сейчас всё изменится, она прибежит туда, где будет безграничная радость и счастье, но… Но только она оторвала голову от пола, как сверху на неё кто-то падает. Падает, намеренно наваливаясь всем весом сверху. Её голова оказывается прижата к полу, как и руки, она чувствует, как становится тяжелее дышать. Неосознанно девушка зажмурила глаза. — Ты куда-то собралась? — безумным, даже опьянённым голосом спрашивает она. Гермиона может поклясться, что узнает этот голос из тысячи, нет, из миллионов других голосов. Она быстро распахивает свои длинные ресницы и видит перед собой лишь одно — чёрные, как сама смерть, глаза Беллатрисы Лестрейндж. Женщина сидит сверху на гриффиндорке и разглядывает её лицо, наклоняя голову в разные стороны. — Прошу… — еле слышно хрипит Гермиона, тая внутри каплю надежды, что это поможет. — Дорогуша, ты умрёшь здесь, слышишь меня? — тёмная волшебница заливается смехом, слегка отпрянув. Но так же резко, как и начался, её смех обрывается, и она прислоняется к Грейнджер так близко, что их разделяет от силы сантиметр. — Ты, твоя вонючая магловская семья! Твои тупые друзья не спасут тебя, никто не спасёт тебя, отвратная грязнокровка! Женщина отвешивает пощёчину Гермионе, звук которой отдаёт эхом в пустой комнате, она снова и снова вырезает жуткую надпись на руках девушки. Крик Гермионы, казалось, заглушал даже безумный смех Беллатрисы, из глаз гриффиндорки ручьём текли слёзы. Она хотела умереть. Лишь бы прекратить эту пытку. Лестрейндж встаёт со своей жертвы и достаёт палочку, такую же тёмную, как и её глаза. — Ты знаешь, что сейчас будет, маленькая стерва, — Белла направляет палочку прямо на грудную клетку Гермионы. — Круцио! — выплюнула она, и яркий зелёный луч принялся обволакивать тело девушки. «Гермиона! Гермиона!» — слышит гриффиндорка сквозь боль и пытается ответить. Но не может. Почему она не может? Я кричу Приходит к ней осознание и девушка открывает глаза. Перед ней сидит Джинни, обхватывая её за плечи, и смотрит напуганными глазами. — Ты так кричала, — голос подруги дрожал, на глазах блестела пелена слёз. Грейнджер дотронулась до своей щеки и поняла, что слёзы катятся не только из глаз Джинни. Гермиона почувствовала, что она вся мокрая, её постель вся перевёрнута и болит горло. Болит от крика. — Всё хорошо, слышишь меня? — Уизли притянула её к себе, — ты со мной, ты в безопасности, — рыжая принялась гладить её растрёпанные волосы. — Ей не достать тебя, — еле слышно прошептала она, всхлипывая.

***

2 октября 1998 года

Ночной кошмар испортил настроение Гермионы на весь день. Такое странное, ужасное чувство, словно на тебя косо смотрит каждый, словно все они хотят навредить. Она под охраной, она не выйдет из Мунго, она не достанет меня, это просто дурной сон. Всем снятся кошмары, нельзя же принимать их так близко к сердцу. Нельзя портить день из-за плохого сна. Девушка нервно пригладила свои волосы и шумно выдохнула. Первой парой зельеварение, и в этот раз не со Снейпом. Грейнджер хоть и нравился метод преподавания Слизнорта, но то, как он выделял отдельных учеников, определённо накладывало негативный оттенок. Даже несмотря на то, что она была одной из тех особенных, кто состоял в «Клубе слизней». — Клянусь Годриком, если ты ещё раз так пропадёшь, я нашлю на тебя следящие чары, — подойдя к девушке, проворчал Поттер и поправил очки. — А я помогу! — воскликнул возникший с другой стороны Рон. Гермиона всё ещё частично была в своём сне, который показался ей чересчур реалистичным. — Да, простите, — спустя минуту отвечает она. — Мы, кажется, опаздываем, — девушка первая вышла из гостиной, абсолютно ненастроенная на какие-либо разговоры. Когтевранцы уже сидели в кабинете, подготавливая конспекты за прошлую пару. Грейнджер нашла глазами Полумну и улыбнулась ей, попутно махая рукой. Девушка поспешила сесть к Симусу, чтобы избежать лишних разговоров, она точно знала, что если попросит его молчать — парень не обронит ни слова. — Хей, — он улыбнулся ей, пододвигая свои книги. — Привет, Симус, — девушка аккуратно отодвинула стул и присела. — Как ты? Всё хорошо? У тебя немного уставший вид, какой-то замученный, — быстро завалил вопросами сокурсник Гермиону. — Симус, — девушка резко развернулась к нему, — сейчас я настроена только на пару, не на разговоры, — помотав головой, объясняет девушка. — Понял, извини, — Финниган отвернулся. Гермиона облегчённо вздохнула. Профессор Слизнорт вёл пары каждые две недели, когда Снейп уезжал в больницу на плановые осмотры, так им сказала Макгонагалл, конечно. Пара началась и Грейнджер наконец-то смогла отвлечься.

***

— Что ж, на этом мы завершим наше с вами занятие, — весело протянул профессор, оглядев измученных учеников, которые вновь слушали долгую лекцию. — Ох, да, в пятницу я устраиваю приём для участников «Клуба слизней», также каждый сможет привести свою пару! Скажем так «+1», — преподаватель растянулся в улыбке. Да, он сильно ждал возможность провести ужин в компании трёх героев магической войны. Они стали по-настоящему знамениты в волшебном мире. Хоть Рон и не входил в этот клуб, да и не имел оценки выше «удовлетворительно» по его предмету, Гораций был уверен, что мисс Грейнджер обязательно приведёт его с собой. Гермиона поспешила выйти из кабинета. Девушка была озабочена даже не содержанием своего кошмара, а его реалистичностью, словно кто-то специально забрался к ней в голову и наслал этот жуткий сон. Это пугало её. Грейнджер шла в сторону кабинета ЗОТИ, как её окликнул знакомый голос. — Эй, Грейнджер, ты так несёшься, что за тобой не успеть, — счастливый Блейз поравнялся с ней. — Хотел ещё раз поблагодарить тебя, это была лучшая ночь в моей жизни, — улыбнувшись одним уголком рта, произнёс Забини. На его фразу обернулись несколько пуффендуйцев. — Не за что, Забини, — всё так же смотря вперёд, произнесла Гермиона. — Ты в порядке? — мулат оглядел гриффиндорку с ног до головы, волосы растрёпаны больше, чем обычно, лицо слегка опухло, а мантия помята, хотя Грейнджер никогда не позволяла себе надевать даже мятые носки. — Всё отлично, — она наконец повернулась к нему, попутно останавливаясь. — Просто напомню тебе, что иногда лучше поделиться с незнакомцем, чем с близкими людьми, — процитировал себя Блейз. — Но мы знакомы, Забини, поэтому предпочту оставить свои проблемы при себе, — она поёжилась и прижала книги ближе к груди. — Я не смогу помочь? Просто знай, что с меня должок за твою чертовскую сообразительность, — парень подмигнул Гермионе, от чего та всё-таки улыбнулась. — Просто мучают плохие сны, в этом ничего страшно, — абсолютно ничего. — Сходи к Помфри, она выпишет нужное зелье, будешь видеть только радугу и единорогов в своих снах. — Мерлин, точно, Помфри! — Гермиона стукнула себя ладонью по лбу. Как же я сама не додумалась? Это же очевидно. — Спасибо, Блейз, — девушка дотронулась до его плеча и улыбнулась. Мулат некоторое время смотрел на руку на своём плече, Гермиона, заметив это, хотела убрать её, но Забини перевёл взгляд на неё и улыбнулся в ответ, кивнув головой. В этот момент Гермиона поняла, что между ней и Блейзом Забини, чёртовым слизеринцем и лучшим другом Драко Малфоя, зарождается дружба, которой, казалось, никогда не должно было быть. — А, вот ты где, Блейз, — Драко подошёл к другу, медленно переведя взгляд на Гермиону, которая оторвала руку от Забини, как обожжённая, — Грейнджер, — с ноткой презрения протянул блондин, — выглядишь даже хуже, чем обычно, — отметил Малфой, предвкушая реакцию гриффиндорки. И он не прогадал. Кончики ушей Гермионы покраснели, она нахмурила брови, от чего пара морщинок проступила на её лбу. — Пошёл к чёрту, хорёк, — медленно протянув каждое слово ответила девушка. Каждую перепалку с Малфоем она умоляла себя не реагировать, но не могла. Эти взаимные унижения даже радовали её, она выплёскивала весь негатив на него, всё, что копила в себе, и, надо отдать ему должное, Драко не уступал девушке в колкостях. — Говорят, что необоснованная агрессия — первый признак сумасшествия, советую тебе провериться в Святом Мунго, — при упоминании этой больницы, мурашки пробежали по телу Гермионы. — Я не твоя обезумевшая тётка, Малфой, скорее туда попадёшь ты, её заболевание может быть наследственным, — девушка задрала подбородок кверху, ожидая ответа. Малфой слегка нагнулся к ней и свёл брови к носу, заглядывая ей в глаза. — Да, Грейнджер, тебе далеко до неё, она слишком великая волшебница, чтобы её имя произносила такая, как ты, — Драко всегда пытался оставить последнее слово за собой. Гермиона опешила. Нет, не из-за его бреда про его великую тетку, а из-за того, как он её назвал. «Такая, как ты», кажется, впервые за семь лет обучения Драко Малфой не назвал её грязнокровкой. Каждый раз при любой возможности, слизеринец называл её именно так. Именно грязнокровка. На секунду Гермионе показалось, что сам Малфой осознал, что «грязнокровная» — термин из ряда вон выходящий, который порочит весь магический мир просто за то, что появился. Грейнджер быстро отмахнула от себя эти мысли, всё было не так, просто Малфой — староста, и не может швыряться этим словом в стенах Хогвартса постоянно, вот оно, настоящее объяснение. — Брейк! — Забини втиснулся между оппонентами. — Следующий раунд продолжите в другой раз, — парень взял друга за локоть и потащил в другом направлении, — увидимся, Грейнджер! — бросил мулат напоследок, на что гриффиндорка лишь кивнула.

***

Драко разглядывал эти гневные и яростные эмоции на лице Грейнджер. Сейчас она была словно другим человеком, нежели ночью, когда смешно двигалась, будто танцевала под музыку, смеялась над его испугом и переживала из-за мнения профессоров о ней. Сейчас гриффиндорка выглядела до жути уставшей, вдобавок к этому ещё и разозлённой. Прямо сейчас Грейнджер смотрит на Драко и хмурит свои бровки, от чего её идеальная кожа обрамляется морщинками, кончики её ушей покраснели, что Малфой отметил довольно забавным, её вздёрнутый острый подбородок так и бросал вызов слизеринцу, который хотел видеть её такое живое и настоящее лицо. Драко не спал этой ночью. Парень рассуждал, почему же ему стало так спокойно после невольного нахождения с Грейнджер один на один. Драко придумал множество вариантов, например, что он вдоволь накричался в коридоре, пока она смотрела на него так, словно не слышит, или же, что он и вовсе не был раздражён, а просто вымотан. Но лишь одно он не мог объяснить — почему он разглядывал её? Почему счёл симпатичной и даже красивой Гермиону Грейнджер? В полумраке, освящаемая лишь светом луны, она показалась Малфою настоящей принцессой из сказки, которую каждый вечер перед сном ему читала мама. Он никогда не оставался с этой гриффиндоркой один на один, никогда не стоял к ней настолько близко, никогда не падал сверху на неё, удивляясь её непредсказуемости. Грейнджер была красива от природы. Он понял это именно в тот момент, когда ему казалось, что хуже уже быть не может, что его день, слитый в унитаз, испортит разве что колдография голого Филча. Но как бы ни так. Блондин не знал, как ему реагировать на это открытие. Да, он стал обращать внимание на неё с наступлением нового учебного года. У неё красивые ноги, тело, шея. Но он не задумывался об этом, ведь двухмесячное отсутствие секса давало о себе знать. И вот теперь, когда он только потрахался с Гринграсс, Грейнджер оставалась всё такой же красивой. Во время этой, отнюдь не случайной, перепалки в коридоре, он придвинулся к ней ближе, заглядывая в эти чудесные глаза. Они были цвета молочного шоколада и с карамельными крапинками, густые ресницы, распахнутые настолько сильно, словно она увидела самого Мерлина и синяки под глазами. Слизеринец предположил, что Грейнджер не выспалась из-за своих ночных прогулок, попутно придумав повод поддеть девушку. Момент — и Забини уже уводит его в другую сторону, забрав последнее мгновение, чтобы полюбоваться её эмоциями на прелестном лице. «Улыбка ей шла больше», — отметил мысленно Драко. Отлично, Малфой, у тебя окончательно поехала крыша, раз тебе понравилась улыбка этой грёбанной Грейнджер. — Я думаю, что тебе не стоит так издеваться над ней, — вывел его из размышлений Забини. — Она не плохой человек, к тому же разговоры о твоей тётке — не самые приятные для неё. Мулат намекнул на те пытки, во время которых Драко сидел в соседней комнате и слышал каждый крик Гермионы, но никак не мог помочь сокурснице. Парень просто возводил всё новые и новые стены в своём разуме, лишь бы подавить эти чувства боли и сожаления. — Ты видел, сколько эмоций? — глаза парня выражали настоящее восхищение, что привело Блейза в замешательство. — Малфой, если ты не заметил, то каждый раз, когда ты отпускаешь очередную гадость в её адрес — она злится, ведь ты постоянно пытаешься её задеть, — пояснил Блейз, останавливаясь и заглядывая другу в глаза. В его серых глазах читался дикий восторг, словно ребёнок впервые увидел море. — Ты че, хочешь трахнуть Грейнджер? — вскинув брови, спросил мулат. — Забини, чёрт, нет! — Драко передёрнуло. Он не думал о таком. Но теперь точно придётся. — Просто ты оказался прав, она весьма привлекательна для магглорождённой, — на несколько тонов тише произнёс блондин, не желая признавать это. — Это всё слишком странно, чувак. Ты пугаешь меня, — Блейз выдержал паузу. — Если когда-нибудь тебе начнёт нравиться Грейнджер — ты будешь обязан купить мне самую дорогую бутылку огненного виски, чтобы я отпраздновал свою верную теорию о многолетнем сексуальном напряжении между вами двумя! — Забини на самом деле ни раз думал о том, что Гермиона и Драко смотрелись бы очень даже хорошо. Она — пример настоящей женщины, лидера, великолепной волшебницы и вечная конкурентка Драко в учёбе. Он — мальчик, попавший в тяжёлую ситуацию, которому нужна спутница подстать ему — с подвешенным языком, блестящим умом и невероятной красотой. — Не, друг, я не намерен трахать её, — повёл бровью Малфой. — Посмотрим, — мулат лукаво подмигнул другу и поспешил пойти вперёд, от чего Драко по привычке скривился и последовал за Забини.

***

Пара зельеварения прошла для слизеринцев довольно быстро, Слизнорт часто шутил, говорил на отвлечённые темы и рассказывал более интересную информацию о зельях, чем та, что была прописана в учебниках. — Мистер Малфой, не могли бы вы задержаться? — спросил Гораций у Драко, который первый летел к выходу. Парню пришлось остановиться и развернуться. — Конечно, профессор, — блондин произнёс это сквозь зубы, явно не имея особого желания торчать в кабинете ещё лишние пару минут. — Я бы хотел, чтобы вы тоже присутствовали на моём званом ужине, — это удивило Драко. — Вы не подумайте, мы с Забини только друзья, его «+1» — это Паркинсон, — в спешке пояснил Малфой, он часто видел, как профессор косился на них, когда они смеялись или шёпотом обсуждали что-то на его паре. Слизнорт рассмеялся. — Ох, что Вы, мистер Малфой, я всего лишь хотел предложить вам место в моём «Клубе Слизней», — Гораций растягивал каждое сказанное слово, — мне было бы приятно видеть такого выдающегося ученика среди моих лучших выпускников, — пояснил мужчина, переводя взгляд на колдографии студентов, стоявшие на его столе. — Оу, это, — Малфой замялся, — это большая честь, спасибо, я обязательно буду присутствовать. Драко всегда считал себя лучшим в зельеварении, впрочем, как и Снейп. Но во время обучения у Слизнорта ему было далеко не до учёбы, поэтому, не попав в знаменитый клуб преподавателя, в нём сверкнула толика обиды. Он был обязан состоять в нём, ведь Драко Малфой имел некую предрасположенность к зельеварению. — Вот и славно, до скорой встречи, Драко, — профессор похлопал парня по плечу.

***

5 октября 1998 года

Неделя пролетела для Гермионы быстро. Каждый вечер она отдыхала в гостиной, вместо похода в библиотеку. Мадам Помфри выдала ей зелье и сказала проводить больше времени в компании друзей, которые смогут отвлекать ту от дурных мыслей. Гермиона так и делала. Каждый вечер она выпивала зелье и во снах видела лишь самые любимые воспоминания: тёплое море и родителей рядом, которые строили песочный замок, словно дети или её танец с Крамом на Святочном балу. Ей было так хорошо в этих снах. Так спокойно. И вот, пятничный вечер, Грейнджер сидит на кровати, пока Джинни занимается её волосами. «Мы должны быть на высоте!» — заявила Уизли и принялась наряжать Гермиону, словно та была куклой в руках Джиневры. Сегодня Грейнджер обличена в небывалой красоты платье: розовый шёлк обтягивал её формы и невероятно красиво сиял, ткань словно сроднился с её грудью, талией и бёдрами; блестящие бретельки, состоящие из тонких ниточек, обшитые сверкающими камушками, придавали этому бесподобному одеянию изюминку, а длина выше колена позволяла больше показать ноги Гермионы. На ногах юной волшебницы надеты туфли серебряного цвета на тонкой высокой шпильке, её рост увеличился сантиметров на шесть точно. Джинни колдовала над её причёской уже сорок минут, из-за чего Гермиона вся извелась. — Идеально! — воскликнула Уизли и хлопнула в ладоши, рассматривая своё творение. Гермиона за долю секунды оказалась у зеркала: копна её непослушных кудрей лежала на спине, из передних прядей подруга соорудила жгутики и завязалась их на затылке, украсив конструкцию заколкой, блеск которой мог ослепить, но некоторые прядки волос отказывались повиноваться и небрежно падали на лицо девушке, что показалось ей неимоверно красивым. Она уговорила подругу не накладывать на себя чары красоты, лишь взяла свой блеск для губ, подаренный мамой на пятом курсе, подкрасила губы, завила ресницы и уложила брови. — Это великолепно, Джин, спасибо! На Уизли сидело белое платье в пол, лямки которого свисали на плечах, она отдалённо была похожа на невесту. Но вырез сбоку от середины бедра придавал ей более непринуждённый вид, на голове Джинни красовался низкий пучок, а два передних локона падали ей на лицо. — Мы великолепны, детка! — подойдя к зеркалу, пропищала Джинни. — Этот приём только для лучших, сегодня все увидят, что мы лучшие не только в зельеварении! — рыжая оглядела себя и подругу в зеркало, подмигнув, на что Гермиона широко улыбнулась. Гриффиндорки выглядели идеально. Джинни оглядела своё творение на голове Гермионы в последний раз и, взяв Грейнджер под локоть, направилась в общую гостиную. Посреди комнаты устроились Гарри и Рон, молодые люди часто поглядывали на часы и нервничали, в полном недоумении: почему же их пары пропали из поля зрения на целых два часа? Но как только гриффиндорки появились в гостиной, сердца обоих замерли. Рон не мог отвести своих голубых глаз от Гермионы. Девушка сияла, словно звезда в небе, по правде говоря, она была для него самой настоящей путеводной звездой. Уизли даже приоткрыл рот от изумления, Грейнджер никогда не носила таких платьев. — Прикрой рот, Рон, у тебя уже слюни льются, — подметила Джинни, останавливаясь около Гарри и целуя спутника в щёку. Поттер с невероятным восхищением рассматривал свою девушку. — Ты — самое красивое, что я когда-либо видел за все восемнадцать лет, — обнимая за талию спутницу, прошептал ей на ухо Поттер, прижимая ближе к себе. Парни были одеты в обычные костюмы: на Гарри — синий, а на Роне — серый. Дополняли их образы бабочки, туго затянутые на шее. Рон оттянул свою бабочку и открыл рот ещё шире, в попытке сказать что-либо. — Мне очень нравится у тебя вот эта и ещё вот эта… — бегая глазами по Гермионе, затараторил парень, — у тебя очень красивая причёска сегодня, — наконец выдал он, Джинни уже собралась перенять внимание на себя — великого парикмахера, но не успела. — Не то, чтобы обычно она страшная, просто ты всегда такая растрёпанная, но это выглядит мило, а сегодня ты такая приглаженная. — Я поняла, Рональд, спасибо, — оборвала спутника девушка, не желая больше слушать эти нелепости. — Нам уже пора, — девушка взяла друга под локоть и направилась к выходу из гостиной. Рон никогда не умел делать красивых комплиментов, хотя Гермиона и не требовала их от него. По пути к залу, где проходил ужин профессора Слизнорта, Гарри рассказывал о забавных вещах, происходящих на тренировках по квиддичу, над которыми Гермиона смеялась. Когда группа друзей подошла к портрету, Грейнджер увидела на нём невысокого полного мужчину с залысинами, который был явно раздражён такому количеству людей. — Convivium, — произнесла девушка, и мужчина, закатив глаза, впустил их в помещение. — Вау, — протянула Джинни, бегая глазами по залу. Слизнорт хорошо постарался. Посреди комнаты стоял большой круглый стол, в разы больше, чем тот, что был на прошлом ужине на шестом курсе. Комната была украшена цветами, по стенам помещения струилась красивая, полупрозрачная ткань, которая создавала праздничный антураж для обычного приёма Слизнорта, собрались уже почти все гости, это можно было понять по количеству народа — около двадцати человек, и это не считая официантов, которые, как Невилл на шестом курсе, грезили мечтой попасть сюда. Грейнджер оглядывала красиво одетых людей, кажется, никто не остался равнодушным к приглашению, ведь это была первая возможность отдыха вне занятий. Каждая девушка выглядела так, словно её позвали на Святочный бал, но уж точно не на приём к преподавателю зельеварения. Гермиона блуждала глазами по всему этому великолепию, кажется, что Гораций возлагал большие надежды на этот ужин, по большей части только из-за золотого трио. Слизнорт не упустил бы возможности собрать нас троих у себя после войны. Мы же герои, как-никак. Девушка не удивилась бы, если бы увидела в уголке Скиттер, с этим её дурацким пером и колодаппаратом. Среди толпы людей она натыкается взглядом на светлую макушку головы, её взгляд падает ниже и она видит Драко Малфоя, который стоит возле Астории Гринграсс, облаченный во всё черное. Водолазка плотно прилегала ко всему телу парня, идеально выглаженные черные брюки со стрелками, лаковые туфли с острыми носами и расстёгнутый пиджак, плотно обтягивающий плечи парня. Этот аристократ как всегда был на высоте. А где же Блейз? Гермиона забегала глазами по залу, в поисках знакомого парня. — Гермиона, — Рон дёрнул девушку за руку, обращая на себя внимание. Гриффиндорка обнаружила, что Гарри с Джинни уже стояли поодаль и мило беседовали с профессором. — Я бы хотел поговорить с тобой до начала ужина, — неожиданно заявил Уизли. Внутренности девушки провалились. Она понимала, что будет за разговор, но была совершенно не готова к нему. Ей не хотелось поднимать эту тему никогда в жизни, но также волшебница понимала, что Рона мучает неопределённость между ними. Она опешила. — Может, лучше после? — неуверенно протянула она. — Не волнуйся, это займёт всего пять минут, — парень взял ладонь девушки в свою, — к тому же, профессор точно подождёт свою лучшую ученицу, — заявил Рональд, уводя девушку в пустующий коридор. Грейнджер прокручивала в голове возможные фразы, которые он скажет и свои максимально мягкие ответы, но любая его реакция на отказ в её голове заканчивалась катастрофой. Рон очень ранимый парень, в отличие от своей сестры. — В общем, — повернувшись к подруге, начал парень. Гермиона чувствовала, как вспотели его руки, он повернулся к ней и с нежностью заглянул в карие глаза. — Будешь ли ты моей девушкой, Гермиона? — на этих словах Рона, сердце Грейнджер остановилась. Сказать нет — слишком грубо, сказать да — нечестно по отношению к себе. Не знаю — это вообще не ответ. Гриффиндорка смотрела на парня, раскрыв рот, как резко из ниоткуда возник Гарри. — Ах, вот вы где! — нервно крикнул Поттер. — Мы с Джин вас уже потеряли, — следом за ним подошла Джинни. — Все уже рассаживаются, пойдем, — Гарри взял друга за руку и потащил вперёд, рыжий что-то говорил ему, хотел остановиться, но Поттер не позволял. — Гарри сказал мне, что Рон хочет признаться тебе в чувствах сегодня, — выпалила Уизли, когда парни отошли на безопасное расстояние. — Я сразу же рассказала ему то, что ты сказала мне, и мы кинулись вас искать! — девушки направились к столу. — Если бы вы появились на пару секунд позже, — Гермиона выдержала паузу, — случилась бы катастрофа. — Не преувеличивай, — отрезала Джинни. Подруги уже подошли к столу. Гермиона села между Гарри и Джинни, облегчённо вздохнув. Девушка оглядела всех, кто сидел за столом, она быстро обнаружила Забини и, дождавшись его ответного взгляда, кивнула в знак приветствия, парень проделал то же в ответ. По правую сторону от него восседал Малфой, раскинувшись на стуле, всем своим видом указывая на то, что здесь ему скучно, Гринграсс придвинула свой стул ближе к его и поёрзала, на девушке надето длинное чёрное бархатное платье с глубоким декольте и свисающими на плечах широкими бретельками. На её губы нанесена красная глянцевая помада, волосы прямые и распущенные, она смотрелась весьма эффектно рядом со своим спутником. По левую сторону от Блейза сидела Пэнси Паркинсон, её чёрные волосы, подстриженные под каре, красиво уложены, она надела платье изумрудного цвета с рукавами-фонариками, что прекрасно подходило к костюму Блейза, галстук и жилет которого были точно такого же цвета. Ей нравилась их пара, Паркинсон всегда казалась ей той, кто постоит не только за себя, но и за своих друзей. Но излишняя капризность, а порой и глупость девушки отталкивали Грейнджер. Ей подходил такой рассудительный и, возможно, заботливый Забини. Из рассуждений её вывел голос профессора, который встал со своего места и приподнял бокал, наполненный эльфийским вином кроваво-красного цвета. — Я бы хотел начать наш замечательный ужин с тоста! — весело произнёс Гораций, который, по всей видимости, уже опустошил пару бокалов. — За победу! — мужчина залпом выпил содержимое и уселся обратно, пока остальные студенты поднимали свои бокалы вверх, и также их опустошали. Гермиона перевела взгляд на Малфоя, который скривился ещё на словах профессора, кажется, слизеринец изначально понимал, ради чего Гораций организовал ужин. Выпив содержимое, Драко наклонился к Забини и шепнул ему что-то, от чего тот улыбнулся и кивнул пару раз. Грейнджер сделала небольшой глоток вина, которое оказалось довольно вкусным, но всё равно противным. Девушка не пила ничего крепче сливочного пива, которое так полюбилось ей, что при каждом походе в «Три метлы» она пила по несколько бутылок. Иногда Гарри шутил, что Гермиона скоро станет настоящей алкоголезависимой и отправится в одну из маггловских клиник. На тарелках каждого студента появился стейк средней прожарки и салат. — Я бы хотел поинтересоваться, мистер Поттер, как Вам удалось одурачить саму Нарциссу Малфой? — откусив кусочек мяса, поинтересовался Слизнорт. — Профессор, — Гермиона повернула голову в сторону Малфоя, голос которого услышала. — С Вашей стороны просто невежество не знать, что Нарцисса спасла общего любимца Потти от верной смерти в лице Тёмного Лорда, — лениво проговорил Драко. — Об этом писали в «Ежедневном Пророке», — пояснил блондин. — В "Пророке" пишут много чего, мистер Малфой, — ответил Слизнорт, а затем сделал пару глотков содержимого из своего бокала, — но благодаря Вам я удостоверился, что это правда. Драко закатил глаза, кажется, парень не раз за лето слышал подобные вопросы от людей. — Мистер Уизли, Вы так и не тронули свой бокал, — ведя бровью, произнёс Гораций. — Не бойся, Уизел, на этот раз я не трогал выпивку профессора, — Забини прыснул в кулак, явно сдерживая порыв смеха. Назревал конфликт, и Гермиона решила вмешаться. По виду преподавателя она поняла, что он не особо против этого. Старый сплетник. — Профессор, — перевела на себя внимание девушка, — будем ли мы в этом учебном году готовить одно из представленных Вами ранее зелий? Например, зелье невидимости или же амортенцию? — Гермионе на самом деле хотелось приготовить одно из этих зелий, ведь рецепты по их приготовлению были невероятно сложны. — Оу, чудесный вопрос, — немного растерянно сказал Гораций и поставил бокал на стол. — Я полагаю, что с вами, — он обвёл взглядом стол, — мы приготовим кое-что особенное, но это будет происходить во внеурочное время. Почему Вы привели именно эти зелья в пример? — поинтересовался Гораций. — Потому что они очень сложны в приготовлении, — пояснила гриффиндорка. — Ваша тяга к трудностям восхищает, мисс Грейнджер! — заявил профессор. — Я уже невольно предположил, что Вы хотите околдовать кого-то, — Слизнорт рассмеялся. — Вислого и привораживать не надо, — негромко съязвил Малфой, очевидно желая поддеть Уизли. Рон сразу поднял взгляд на слизеринца и покраснел от злости. Взгляды за столом гуляли между Драко и Роном: один сидел с самодовольной улыбкой, а второй раздражённый и явно злой. — Что ж, мисс Грейнджер, — вновь обратился к студентке Гораций, — как поживают Ваши родители? — Гермиона не любила говорить о своих родителях в присутствии слизеринцев, особенно в присутствии Малфоя, она могла позволить ему говорить о ней самой что угодно, но если бы он посмел оскорбить её родителей — простым ударом по лицу блондинчик бы не отделался. — Всё в порядке, спасибо. — Как они отнеслись к тому, что Вы отправились на магическую войну? Не все волшебники отпускали своих детей в Хогвартс, но чтобы магглы отпустили Вас в такой период сюда — это сложное решение, — всё тянул свою Гораций. — Они не знали, я применила к ним заклинание забвения, — девушка старалась говорить отстранённо, так, словно это ничего не значит, она взяла бокал и выпила половину содержимого, жмурясь из-за жгучей теплоты в горле. Всё-таки вино, к тому же эльфийское — это не сливочное пиво. — Оу, мисс Грейнджер, это очень смелый поступок, Вы считали, что можете не вернуться назад? — весь стол наблюдал за Гермионой и её реакцией на такой откровенный допрос профессора. — Я хочу произнести тост, — бархатный голос Забини прозвучал для гриффиндорки как спасательный круг, — за «Клуб слизней» и такой чудесный вечер! Парень приподнял свой бокал и опустошил его, присаживаясь обратно. — Великолепный тост, мистер Забини! — Слизнорт последовал его примеру и выпил всё содержимое. И снова по щелчку домового, бокалы студентов наполнились, и каждый принялся пить.

***

Вечер уже подходил к концу, на этот раз песчинки в волшебных песочных часах текли очень долго, так как каждый «+1» старался рассказать как можно больше о себе, своих увлечениях, своих родных. Многие гости уже танцевали под музыку, которая сама по себе исходила из музыкальных инструментов. Через час отбой, поэтому все старались насладиться последними минутами вечера. Гермиона сидела за столом и разглядывала танцующие пары. Мерлин, как же девушка любила танцевать. Святочный бал стал для неё самым любимым воспоминанием о Хогвартсе. Гарри и Джинни медленно двигались в такт музыке, девушка обнимала парня за торс, положив голову на плечи, а Поттер обхватив её за талию, что-то шептал на ушко. Боковым зрением девушка заметила, как кто-то садится на соседний стул. Этот кто-то оказался Рон. — Ну, так, что скажешь? — Гермиона повернулась к Рональду, который смотрел в её глаза, преисполненный тёплыми чувствами. — Я… — девушка бегала глазами по лицу друга в попытке отыскать надежду на то, что между ними всё-таки есть какое-то притяжение. Ведь не зря же она хватала его за руку, когда пугалась, не зря обнимала, когда было грустно, не зря же они поцеловались тогда. Но она не смогла. Не смогла увидеть в нём своего человека. Он был её лучшим другом, родным человеком, как бы Гермиона того не хотела — она не питала к нему тех самых чувств. Более того, она считала, что Рон тоже не любил её так, как ему казалось, может и была какая-то детская влюблённость, когда-то давно, но не сейчас, они выросли, они прошли войну, прошли столько всего вместе. Сердце Гермионы отказалось принимать Рона как объект любви и этим сделало больно обоим. — Я не смогу, Рон, — она прошептала это практически беззвучно. — Что? — взгляд рыжего переменился, он смотрел на подругу уже опустошённым взглядом, в нём читалось полное замешательство. — Рон, я не смогу стать твоей девушкой, — ком подступил к горлу Гермионы, она чувствовала, словно потеряет друга прямо сейчас. — Подожди, Гермиона, это не смешно, — Уизли издал нервный смешок. — Прошу, Рональд, пойми меня, я… — она ловила взгляд друга, который уже смотрел в пустоту. — Я люблю тебя… — парень посмотрел на неё. — Люблю, как родного человека, ты мне дорог, я всегда буду рядом с тобой, мы же лучшие друзья… — Но? — опечаленно спросил рыжий. — Но ты не мой человек. Я не люблю тебя так, как девушка должна любить парня, понимаешь меня? — перед её глазами появилась пелена. Каждое слово давалось ей очень тяжело, она смотрела на друга, на смену его эмоций на лице, девушка знала его характер и знала, как сильно сейчас ранит его. — Нет, Гермиона… — полушёпотом произнёс парень и неожиданно вскочил на ноги. — Нет, Гермиона, я не понимаю! — Уизли говорил очень громко. — Мы через столько прошли, мы всегда были рядом, чёрт, мы даже целовались! — Рон на самом деле срывался на крик и если бы не заколдованные музыкальные инструменты — их слышал бы каждый студент. — И тогда я поняла, что ты не мой человек, — шёпотом сказала девушка, горло болело от того, что она сдерживала слёзы. — Тогда почему ты — мой человек? — Рон смотрел на подругу с минуту, словно ожидая ответа. — Почему ты не любишь меня так, как я люблю тебя? — уже тише спросил у неё парень. — Я не знаю, я же не могу просто взять и заставить себя любить тебя, Рон, — слеза покатилась по щеке Грейнджер. — Чёрт, Гермиона, кто тебе тогда нужен? Кто тебе нужен? — дважды спросил парень, прокричав второй вопрос. — Почему я так плох для тебя? Ты ждёшь себе принца на белом коне? Так знай, что наша жизнь — это не грёбанная сказка, он не появится, — Уизли вскидывал руки, он явно был в гневе. — Ты разбила сердце не только мне, но и себе, удачного одиночества! — Это был уже перебор, но люди в ярости часто не замечают, как бросаются словами. — Рон, стой! — девушка видела лишь как удаляется рыжая макушка. Она почувствовала, как сердце остановилось на несколько секунд. Я всё разрушила. Она перестала замечать людей кругом, она чувствовала лишь боль, словно от неё оторвали кусок, где-то в сознании отдавались слова Рона: «Ты разбила сердце не только мне, но и себе, удачного одиночества». Девушка встала со стула и поспешила к выходу, она хотела догнать его или хотя бы выйти на воздух. Грейнджер просто хотела, чтобы этого разговора не было, чтобы она ответила ему «да» и не испортила их отношения. Гермиона остановилась в коридоре, она посмотрела по сторонам, Рона уже нигде не было. Гриффиндорка прислонилась к стене, холод от неё отозвался мурашками по её коже, она дала выход эмоциям, слёзы полились ручьём, она считала, что потеряла его. Что может быть хуже, чем неразделённая любовь? — Грейнджер? — Гермиона распахнула глаза и увидела Забини. Он выглядел растерянно. — Я всё испортила, Блейз, — девушка всхлипнула, и хотела было выдавить из себя ухмылку, но не вышло. — Я потеряла его… — дрожащим голосом прошептала она. — Только не говори, что эти слёзы из-за Уизела, — парень подошёл к ней ближе. Гермиона опустила взгляд и её плечи дрогнули. Забини смотрел на неё около 30 секунд, а затем… Затем просто обнял. Гриффиндорка опешила. Она не ожидала такого. — Он же твой друг, Грейнджер, — шепнул ей парень, — ты не должна из-за него плакать, всё наладится, ведь нет непоправимых ситуаций, верно? — Забини отпустил девушку из объятий и смотрел, прямо в её заплаканные глаза. — Ты не знаешь его, может, уже ничего нельзя исправить, — она говорила очень тихо, но мулат всё равно слышал, как дрожал голос волшебницы. Он видел, как она ссорилась с ним, а когда побежала в коридор, решил проверить, всё ли в порядке. И не зря. — Я тебя по всему залу выискивал, пора идти в гостиную, нас ждёт огневиски! — На голос блондина обернулись оба. Драко перевёл взгляд с друга на Гермиону. Она плачет? Весь вечер Малфой любовался ею. Её волосы, которые обычно были жутко непослушными и растрёпанными, сейчас уложены восхитительно, её красивая шея, хрупкие плечи и тонкие, острые ключицы сегодня оголены. Шёлк, который обтягивал её тело, прекрасно сиял, придавая ей того сияния, которым она светилась, когда смеялась. Туфли на тонкой шпильке и платье выше колена подчеркнули её красивые ноги, которые на самом деле нравились Малфою. Он не мог оторвать глаз. Грейнджер вновь похожа на принцессу из детских сказок. Парень чуть не произнёс это вслух, Забини бы точно потребовал с него тот дурацкий огневиски. Но сейчас, когда он увидел Грейнджер в слезах, чуть ли не в истерике… эти эмоции на её лице, на её совершенном лице, явно не понравились Драко. Парень свёл брови к носу, бегая взглядом по девушке. — Я лучше пойду, — уставившись на Драко, протянула гриффиндорка. — Эй, Гермиона, — она перевела взгляд на мулата, — не плачь из-за него, тебе не идёт, — парень положил руку на её плечо, в попытке приободрить. Грейнджер лишь кивнула и пронеслась вихрем возле Малфоя, который инстинктивно посмотрел ей вслед. Парень наблюдал, как она удаляется, а затем повернулся к Забини. — Вислый? В ответ он получил лишь немой кивок.