Даруй мне своё тепло

***

      Кто придумал ставить на замену математику? Так ещё и последним уроком… Итадори устало перебирал конечностями, шагая вдоль коридора с желанием скорее поесть и покурить. За окном сверкали молнии и гремел гром – так, что аж уши закладывало. В кабинете было, на удивление, тихо: каждый молча занимался своими делами, учитель перебирал файлы с документами. Юджи прошёл к своей парте и уселся на место, опуская голову и зарываясь пальцами в волосы. Ничего не хотелось от слова совсем, потому он просто прикрывает глаза и медленно проваливается в сон. Просыпается он от несильного щелбана от учителя математики. — Просыпаемся, молодой человек, — ухмыляется Рёмен, на что парень краснеет и ровно усаживается за парту, — Продолжим.

***

— Итадори, останься, — просит преподаватель. Парень кивает, продолжая складывать вещи в рюкзак. Когда в классе не осталось никого, математик подошёл к ученику и положил перед ним листок с какими-то заданиями. — Это что? — Задачки за шестой класс, — хмыкает Сукуна. — И зачем? — Что за глупые вопросы, парень? Решишь — дам новые. Сегодня позанимаешься в классе, — старший отходит к своему столу, — У меня планы, к тому же нужно проверить контрольные других классов.       Юджи вздыхает и садится, беря ручку и решая задания. За час он решил почти все и почти все правильно. Встаёт и подходит с листком к учительскому столу, кладя на край решенные задачки. Рёмен молча взял лист и стал проверять, изредка зачёркивая неправильные ответы. — В принципе, всё лучше, чем я ожидал, бери за восьмой, — старший тянет файл с новыми заданиями, а Итадори обречённо выдыхает, возвращаясь на своё место.       Так проходит ещё час, но теперь задания стали сложнее, но с ними он тоже справился, хотя немного хуже, чем с прошлыми. Вдалеке послышался хлопок журнала, следом мальчишка поднял голову и увидел идущего к нему мужчину. Учитель оценивающе прошёлся взглядом по заданиям и потрепал шевелюру мальца. Юджи, в свою очередь, краснеет и отводит взгляд. — Молодчина, послезавтра пройдёмся по всем задачкам, которые ты не понял, а сейчас — отдых, — Итадори кидает ручку в рюкзак и потягивается, — Тебя подвести? — парень смотрит в окно, за которым шел мелкий снег и уже давно стемнело. — Наверное да. — Поспеши, — старший уже стоял около дверей, потому мальчишка быстрым шагом направился к выходу.       Ехали они в тишине, только Юджи задумчиво наблюдал за сменяющими одну за одной картинку за окошком машины. Около подъезда Рёмен глушит мотор и поворачивается к юноше. — Что случилось? Ты сегодня какой-то молчаливый, — обеспокоено он лишь пальцами касается предплечья, от чего мальчик дёргается. — Всё нормально. Просто нет настроения общаться с вами, — школьник продевает рюкзак через плечо, — Спасибо, — кидает он и спешно выходит из машины. За ним выходит и Сукуна, и когда Юджи стоит около подъезда, с желанием вытащить пачку сигарет, того резко прижимают к стенке. — Мне не понравился твой тон, котёнок — рычит старший. — А мне, к примеру, сейчас ваш тон не нравится, но я пока не жалуюсь, — огрызается Юджи, хотя сам опасается. — Давай не будем начинать? — Вы первый начинаете! — кричит подросток. — Замолчи, малыш, — шепчет на ухо преподаватель и отходит назад. — А вот не надо было, — он достаёт пачку, выуживая оттуда сигарету и нервно закуривает. — Твоя вредная привычка ни к чему хорошему не приведёт, — вздыхает Сукуна. — Это мелочи жизни, — парень облегчённо выдыхает клубы дыма, которые развеиваются в момент. — Куда родители смотрят? — задал риторический вопрос старший, доставая ключи из кармана пальто. — Да они и никогда не смотрели, — бормочет юноша, выкидывая сигарету и заходит в открытую подъездную дверь, а Рёмен слышит, но ему то не нравится.

***

      Школьник осторожничает, когда заходит в квартиру, так как из кухни слышатся голоса. Он хочет было проскочить, но его перехватывает тяжелая рука отца. Твою мать. Его пихают в саму кухню. Вся комната пребывает в дымке дешёвых сигарет матери и гостей, а на столе стоят три пустые бутылки палёной водки, от запаха которой глаза слезиться начинают. Мать тянется к сыночку в надежде обнять, но позорно сваливается с поломанной табуретки, заходясь в мокром кашле. Юджи противно на это смотреть, но выбора у него как такового нет. — Ты бы мамаше помог, — усмехается мужик, который облокотился о столешницу, перебирая в пальцах тлеющую сигарету. И Юджи терпеть не может этот презрительный взгляд, от которого блевать хочется. За колено цепляется рука матери, слабой хваткой, пытаясь подняться, но ту тошнит на пол и Юджи кривится, отходя от лужи рвоты. — Бабе в’ще ппл’хело, — пьяный худощавый мужчина, сидящий на поломанном подоконнике, пытался вникнуть в суть происходящего, а тот жирдяй около столешницы толкает парня, что тот ударяется о стол, с которого катятся и падают на пол пустые бутылки. Подросток шипит от боли в боку – похоже он задел раны на бедре. — Нахуй вы меня трогаете, — Итадори разворачивается в сторону выхода, но из неоткуда в нос прилетает отцовский кулак, — Блять, — юноша опирается о край стола, держась за больной нос. — Мата поменьше, — рычит отец. — Ебало поуже, — от следующего удара он уклоняется, но его больно тянут за запястье, от чего Юджи вскрикивает. Парня откидывают в стенку около раковины и к нему подходит другой мужик, поднимает за шиворот, от чего толстовка начинает передавливать глотку. — А ты неплох, — лыбится тот в кривой улыбке и отпускает, вынуждая упасть на пол, и юноша пытается отдышаться, но в живот прилетает сильный удар, рёбра болят и Юджи стонет от боли, заходясь в хриплом кашле. Из глаз непроизвольно начинают течь слёзы. Больно. Даже не физически, а морально. Почему сегодня? В чём он провинился?       Его хватают за шею, начинают душить, а юноше ничего не остаётся делать, лишь только кряхтеть и брыкаться. Воздуха всё меньше, в глазах мутнеет, но он продолжает держаться в сознании. Ногой у него получается ударить в пах обидчику, от чего тот кривится и падает, ударяясь затылком об батарею. Итадори хватают за шею вновь, только теперь его отец. Старший несётся к выходу, открывает дверь и кидает мальчишку в стену, из-за чего тот ударяется и шипит, а на бетонном покрытии появляются багровые разводы. — Чтоб я, сука, тебя больше не видел здесь! — кричит мужчина и с громким хлопком запирает дверь.       Всё тело болит, от чего хочется плакать, но плакать уже было нечем. Его будто скрутили, выжали и выбросили в прямом и переносном смысле. Парень тянется грязной ладонью к затылку и вновь шипит, чувствуя на пальцах липкую субстанцию. Запах крови вызывал тошноту, к тому же сильно кружилась голова. Юджи немного приподнялся, несмотря на боль и достал из кармана пачку сигарет; зажигалку пришлось искать в кармане джинс. Достав дрожащими покусанными губами из коробочки одну сигарету, он зажёг её и вдохнул сизый дым. Кашель сдавливал лёгкие, от чего становилось ещё больнее. Подросток всё ещё удивляется, как он не потерял сознание в такой-то ситуации, но оно и к лучшему. Как иронично, напротив была дверь учителя. Он был так близко и так далеко, что хотелось рыдать взахлёб, лишь бы не думать. Телефон, похоже, выпал где-то в квартире, а возвращаться обратно не хотелось, да и возможности как таковой не было. Подняться не было сил, идти куда-то — тем более, да и если он встанет, то сразу же рухнет обратно на пол. Юджи тушит сигарету и прикрывает глаза. Всё идёт кругом, голова раскалывалась и очень сильно хочется пить. Рукой он тянется к шее, касаясь недавних синяков от пальцев рук того мужлана, и неприятно морщится.       Желание сдохнуть здесь и сейчас уже битый час не покидает сознание юноши. Гомон в квартире уже давно стих, как и звуки во всём подъезде. Итадори не знает сколько сейчас времени, потому всё это время просто смотрел в окно, за которым было темно и до этого. Парень устало прикрывает глаза и, в надежде, что всё это когда нибудь закончится, засыпает беспокойным сном.

***

— Малой! Эй! — Юджи вздрагивает, ударяется затылков о стену, вновь шипит и кривится, — Что случилось? Итадори! — математик хватается за голову, а парень не может вымолвить ни слова, лишь хрипит тихо и неразборчиво, — Встать можешь? — пытается успокоиться старший. В ответ лишь отрицательное покачивание, — Понял. — он поднимает школьника, который рычит от боли в рёбрах и заносит в квартиру, — Такой лёгкий. Что же произошло…       Преподаватель кладёт юношу на кровать и несётся за аптечкой. Возвращается и приступает осматривать раны мальчишки. Он щедро поливает ватку перекисью, а также смачивает небольшое полотенце в тёплой воде. Сначала он помогает юноше снять толстовку, под которой как раз таки была футболка. — Мне самому снять или ты сам? — спрашивает Сукуна, но получает в ответ лишь пронзительный взгляд подростка. Рёмен хмыкает и стягивает с того футболку. Его слегка ошарашивает вид синяков, но также он замечает остро выпирающие рёбра парня, — Ты вообще ешь? — Итадори прикрывает веки, лишь бы не смотреть на всё это. Свет от лампочки раздражал глаза, от чего те слезились и немного пекли.       Он чувствует мягкие прикосновения к коже, которые сопровождаются болью в области ран и синяков. Сначала мужчина стирает запёкшуюся кровь влажным полотенцем, следом обрабатывает. Сил на то, чтобы сопротивляться или как-то возникать не было, потому они провели в тишине следующие десять минут, пока Юджи не почувствовал, как с него пытаются снять штаны. Он приподнимается и недовольно хрипит, показывая своё возмущение. Подросток откашливается, при этом морщась от боли в горле, а старший, замечая это, даёт тому сосательный леденец и протягивает чашку чая. И когда тот успел? — Ты бы не двигался, тебе же хуже, — грустно смотрит на юношу математик, и Итадори хочется умереть, лишь бы не видеть этот взгляд сожаления. Он терпеть не может, когда на него смотрят так. Невыносимо осознавать то, что ты беспомощен, как тот котёнок в коробке, которого пытаются утопить собственные хозяева. Ему уже всё равно, когда чувствует, как медленно стягивают штаны. Уже всё равно, когда ощущает на бёдрах обжигающие пальцы. И уже всё равно, когда на него смотрят напуганные глаза, осознавая, что находится под плотной тканью белья. Юджи задыхается в немом плаче, словно тонет в своих слезах, в надежде сказать последние слова в качестве оправдания. Он ничего не слышит, его будто поместили в изолятор, подальше от людей. Чувствует только как его прижимают в объятиях и шёпот. Тихий шёпот, и лишь только он помогает не свихнуться.

***

      Они сидят друг напротив друга, не решаясь сказать ничего лишнего. Юджи не хочет, а Сукуна боится. Юноша сдирает заусеницу на пальце, пока Рёмен собирается с мыслями, обдумывая всё «за» и «против». Они встречаются взглядами, только вот у Итадори он пустой, а у математика — потерянный. — Давай по-порядку, — начинает старший, тяжко вздыхая — Всё это время ты жил в, извиняюсь, неблагополучной семье, также тебя временами избивал отец. То же произошло и сегодня, так? — мальчишка кивает, — Какова была причина шрамов на бедре? — Мало, — хрипит юноша. — Что? — Мало пиздили, — усмехается он, на что темноглазый непонимающе приподнял бровь, — Шучу, я просто слабый идиот, который не может справиться со своими, так сказать, моральными принципами и теперь в привычку вошло причинять себе боль. Этого, думаю, достаточно, — шепчет парень и зарывается ладонью в, уже чистые, волосы. Молчание продолжалось до поры до времени, пока старший не поднялся и не вышел из комнаты. Стало тошно от самого себя. Итадори прикрывает глаза и тихо плачет. «Какой же ты жалкий» — думает парень, смотря вверх, в попытке удержать слёзы.       Рёмен возвращается обратно только спустя пятнадцать минут, садится на место, где сидел ранее и протягивает руку. Юджи растерянно сжимается в углу кровати, наблюдая за движениями старшего, который подсаживается ближе. — Если хочешь, можешь оставаться на столько, на сколько тебе нужно, я не прогоню, — на лице математика появляется нежная улыбка, но в глазах всё ещё читается потерянность. — С чего такая доброта? — Вредина, — хмыкает Рёмен, а Юджи лишь фыркает в ответ, — Завтра в больницу поедем, обследуешься хоть.       Преподаватель улыбается, встаёт с кровати и уже собирается уйти на кухню, но его останавливает тихий шепот младшего. — Спасибо, — математик оборачивается и тут же на него налетает юноша, крепко обнимая. Сначала старший опешил от таких резких движений, но всё же ответил на объятия, прижимая к себе дрожащее тельце. — Уже поздно, пора спать, — отстраняется Рёмен. И правда, когда Юджи перевёл взгляд на электронные часы на тумбочке, время перевалило за полночь, — Ты ложись тут, а я в другой комнате лягу, — младший кивает, укладываясь на подушку и его следом накрывают тёплым одеялом, — Спокойной ночи, — мужчина как-то по-отцовски целует мальчишку в висок и уходит, а Итадори, не ожидавший таких действий со стороны старшего, густо краснеет, накрываясь одеялом с головой.

***

      Утром оба молча собираются в больницу. Сукуна готовит завтрак, а младший тихо сидит за столом. Сегодня было намного лучше, да и парень на вид ожил, несмотря на то, что некоторые места всё ещё болели. За завтраком они не проронили ни слова, только лишь когда сели в машину и учитель спросил про самочувствие мальчишки. За десять минут они добрались до больницы, где Рёмен повёл парнишку по врачам. К слову, юноша не очень любил больницы и всё, что с ними связано, но выбора, как такового, у него не было. — Что ж, ничего серьезного, травмы незначительные, разве что только одно — трещина в ребре, но через месяц всё восстановиться, главное не перенапрягайтесь, — мужчина лет пятидесяти внимательно осматривает снимок, после чего пихает его в специальную папку и кладёт на ранее отведённую полочку. Они почти сразу выходят из самого здания, предварительно получив список мазей, которые врач посоветовал приобрести, и возвращаются в машину. — Отделался ты конечно, котёнок, — улыбается Сукуна, смущая подростка. — Это да, только мне всё ещё неловко, что вы со мной возитесь, — юноша опускает взгляд. — Ещё повезло, что у меня выходной на три дня, — улыбается преподаватель, — Так бы ты дома и сидел. — Спасибо, и извините за предоставленные неудобства, — пальцы невольно сжимаются на ремне безопасности, но тут одну из рук перехватывает ладонь учителя. — Всё хорошо, главное, что ты в безопасности, — Рёмен сжимает руку, большим пальцем поглаживая тыльную сторону кисти, а Юджи в ответ лишь смущенно улыбается.

***