Обратная сторона медали.

С каждым днём он все больше чувствует приближение конца света, что власти на пару с загадочными всевидящими прошлого обещают чуть ли не каждый день. Он видит тускнеющие цвета родного города, людей, пропитанных сплошным отчаяньем и усталостью, думает и не думает одновременно. Его голова пуста, мыслей нет, единственное что пробегает эфемерным воспоминанием - мелодия знакомой сейчас и любимой когда-то музыки. Может быть, он любит её до сих пор, а может и нет. Забытые переливы инструментов и голоса не знакомых ему людей звучат в пустующей меланхолией голове. И не важно, что об исполнителях он знает больше, чем о себе самом. Это не важно. Это не может быть важным, когда забытая история песни преследует изо дня в день, не обращая внимания на то, что она, как бы, забытая.

он вспоминает её каждый день, не способный забыть такую важную часть самого себя.

Он продолжает смотреть на холодные высотки, покрытые белым асфальтированные дорожки и пустующие площадки через равнодушное и грязное стекло холодного окна. Вид одиноких старых, познавших истории многих людей, чувствовавших их боль и негласный крик по ночам ржавых качелей и совсем ещё новых, только-только начинающих познавать этот мир горок и песочниц, заставляет его ощущать резонанс. Так же, как и сам факт одушевления простых железо-деревянных сооружений для развлечения местных. Он верит и не верит в их чувствительность одинаково, ведь не зря же говорят, что все вещи живые? Тощие, умирающие (как и он сам) деревья цепляются за возможность пожить подольше, сопротивляясь ледяному безжалостному ветру. Они прикрывают хрупкие оставшиеся листья костлявыми ветками, слёзно следя за их сохранностью. Каждый день для них - война, в которой так или иначе они одержат поражение. В конечном итоге они останутся одни: иссохшие, жёсткие и мёртвые. Возможно, в этом и является их странная эстетика. Каждое дерево одиноко, даже несмотря на то, что рядом с ними высажены ещё десятки. Они всегда будут ощущать себя потерянно и отчаянно. Они всегда будут готовы к новой борьбе за жизнь. Как и он сам. Тусклые фонари, что скрючились под тяжестью осознания чего-то непостижимого, на последнем издыхании освещают грязно-серый, обсыпанный отвратительно-черной солью вперемешку с хлопьями снега, асфальт. Редкие прохожие спешат спрятаться под ними, ощутить их свет, что дают некое ощущение безопасности. Недалеко слышится крик детей, бегущих со всех ног домой. Они ещё совсем молодые, как те новые песочницы и горки. Они громко смеются, радуясь внезапному снегопаду. Они смеются, но он слышит лишь предзнаменование сильной боли будущего, слышит жестокие насмешки унижения, слышит шелест печали, скрытый в подростковой комнате. Он видит в забегающих в подъезд детей редкую сторону прежнего себя. Нынешний он может только саркастично усмехнулся, съязвить или просто презрительно промолчать, прячась в спокойствии равнодушия. Нынешний он чувствует апокалипсис, скрытый в сломанных судьбах, полных слёз глазах и вековую усталость всего мира. Иногда он занимается тем, что так любил раньше. Пытается заниматься. Берёт позабытый и так трепетно любимый им графический планшет и наполовину заряженный стилус, открывает новый лист компьютерного листа и смотрит на него пустым, ничего не выражающим взглядом. Судорожно ищет папку с говорящим названием "зарисовки", выбирает одно изображение из сотен. И рисует. Рисует пока руку не сводит, спина не начинает адски ныть и спазмировать мышцы шеи. На это уходят часы, тысячи и без того осиротевших нервов и оставшееся в крупицах здоровье. Иногда он вместо планшета берёт клавиатуру, открывает новый файл, подгоняя формат под себя и думает. Думает о чём писать, как выразить мысли и ощущения. Застывает на бесконечные минуты, похожие на миллиард звёзд ночного холодного неба. Он не знает, что писать. Он не знает, как описать что чувствует.

Он не знает, чувствует ли.

Иногда он пробует что-то новое. Ищет видеоуроки по любимой раньше химии. Ищет сайты с обучением английского. Открывает скаченный учебник корейского. Тратит листы тетрадей и горькую тёмно-синюю пасту. Тратит застывшее морозом время, окунаясь в новую информацию. Повторяет выученные слова, правит интонацию и произношение, вот только чёртово "орым ольда" никак не хочет поддаваться его неумелому языку, а "라몬" запоминаться написанием, следуя приевшемуся "Past Simple" с другими глупыми временами, пополненными раздражающими одним своим видом "are/is" и частицами "to be". В такие моменты он ощущает себя странно. Он не чувствует себя глупым, прекрасно осознавая что таковым не является, просто "P=const: V1/T1= V2/T2" и "Закон постоянства состава" выучить легче, чем незнакомый язык. Он просто в очередной раз понимает что не всемогущий, после чего устало берёт очередную книгу, зачитываюсь далеко не о большой и светлой. В редкие моменты вместо книг он смотрит видео на YouTube, натыкаясь на психологию, после чего сидит с тянущей пустотой и бьющими вопросами в черепной коробке.

Что люди говорят о вас, когда видят впервые?

Он не знает. Долго думает, перебирая варианты и воспоминания, и неуверенно останавливается на простом "Они считают меня скромным, скрытным, тихим и холодным". Он не уверен правда ли это, с ним редко кто начинает общение, пугаясь равнодушия на симпатичном худом и бледном лице, с тёмными эстетичными (для него самого, он не ручается за других) синяками под глазами.

Какое бы хорошее качество вы выделили в себе?

Тут он сидит ещё дольше, не понимая, просто не зная что сказать. Он никогда не акцентировал внимание на своих качествах, старался избегать этих тем. Возможно, это могла быть такая редкая любовь к себе. Может быть, осознание своей довольно грубой натуры. Или же принятие плохих сторон самого себя. Он не знает. Правда. Может даже он обманывает себя, и всех тех качеств, что он выделил на самом деле нет.

Когда в последний раз на тебя кричали и почему?

Он не помнит. Он точно знает, что было это весной, но не помнит причину. Скорее всего он по-крупному облажался. Как обычно.

Ты чувствуешь себя счастливым?

Нет. Да. Он не знает. Опять. Он так много не знает, Боже, простите его, он не виноват. Он не чувствует наполняющего лёгкие чувства счастья, подобно кальянному дыму, что забивает бронхи лёгким наркотиком. Его живот не скручивает в волнении как от шампанского в новогоднюю ночь. Но и разъедающего ощущение отчаянья и желание покончить со всем у него нет. Скорее всего его ответ прозвучал бы так: - Нет. Но и не да. Я чувствую себя никак. Я просто чувствую себя. Этого достаточно. Дальше он не смог выдержать и просто выключил видео, оставшееся время проведя за компьютером, играя в игры. Ну а кто бы смог выдержать осознание полного не знания себя и своих целей? Осознания, что даёт понять тебе что ты никто, что на данный момент ты просто оболочка с мыслями и определёнными вкусами. Да и как он может знать себя, если он даже не знает, точно ли он - Он. Может он и не человек вовсе. Может он даже не имеет имени, так же, как и в этом скучном, сером, ржавом и сломанном как видавшие многое старые качели, давно потерявшие свою потрескавшуюся яркую краску. Единственное что он точно знает и осознаёт, это конец света, что скоро окрасит облака в кроваво-алый, бесцветный, но при этой и до ужаса яркий цвет.