Вечер откровений

Приглушённый свет неровно ложился на смятые простыни, похоже, намеренно огибая раскинувшихся на них мужчин. Магнус лениво и грациозно потягивался, сверкая в полумраке своими кошачьими глазами, а нефилим напротив него упорно делал вид, что это его совершенно не трогает. В конце концов, можно провести одну ночь без секса. От этого ещё никто не умирал. Только Джейс шатался по Институту, стеная хуже неприкаянного привидения, однако он всегда делает из мухи слона. Александр намного лучше себя контролирует. По крайней мере, у него силы воли достаточно чтобы смотреть прямо в глаза любимому магу и нагло игнорировать его попытки соблазнения невинного нефилима. Хотя, по-правде говоря, уже далеко не такого невинного и уж точно не слепого. Лайтвуд закусил губу, стараясь думать лишь о ночном Нью-Йорке, но искуситель, деливший с ним одну постель, совершенно точно заметил и дергающийся кадык и скользнувшую по виску каплю пота. Это было плохо. На самом деле — очень плохо, ведь, почувствовав слабину, Магнус никогда не отступает. А значит, он снова попробует улизнуть от запланированного «вечера откровений» под предлогом жаркой ночи. И не то чтобы Алек был против, однако ему хотелось узнать о любимом человеке больше. Пусть даже каких-то незначительных деталей. Лайтвуд прекрасно понимал, что скрытный по своей природе маг будет пытаться вывернуться из этой ситуации, но уже третью ночь подряд покупался на его уловки и откладывал разговор по душам. Поэтому сегодня решил дойти до конца, невзирая на лёгкое напряжение в паху и соблазнительно обнаженное тело перед ним. Он сможет. Совершенно точно. Магнус легко поймал капельку пота на шее нефилима, причем сделал это самым преступным способом — языком. Алек был совершенно уверен, что его выдержка далеко не железная, поэтому попытался отстраниться, но тело его подвело. Тихий стон сорвался с губ охотника, когда чернокнижник спустился поцелуями по линии челюсти, а затем снова прикоснулся к тому же месту, обводя контуры руны кончиком языка и щелчком пальцев развеевая оставшуюся на охотнике одежду. — Магнус, ты мне обещал! — вышло как-то совершенно неубедительно, возможно потому, что мысленно Алек уже видел себя, произносящего имя мага с совершенно другими интонациями и в других позах. Но, попытаться стоило, вдруг у чернокнижника проснется совесть? Когда нефилим уже сам не был уверен чего хочет больше — сдать позиции и наслаждаться чудесным вечером или же довести дело до конца, Магнус ненадолго оторвался, видимо потянувшись к тумбочке за маслом, пока охотник собрал последние силы воли и выдохнул в пахнущие карамелью губы: — Мы продолжим только после того как поговорим. Бейн закусил губу, пытаясь скрыть промелькнувшее на лице раздражение. Он уже жалел, что просто не стер возлюбленному память о своём неосторожном обещании. Александр устроился напротив колдуна, пытаясь незаметно скрыть собственное возбуждение, и колдун вынужден был оставить мысли о побеге. На лице охотника была написана уже знакомая чернокнижнику решимость, которая одновременно пугала и восхищала Магнуса.  — И каковы же правила этой игры? — недовольно спросил азиат, щелчком пальцев возвращая им обоим одежду. Он давно привык обнажаться ради взаимного удовольствия, но душевный стриптиз всё ещё казался чем-то слишком интимным. Настолько, что хотелось максимально обезопасить себя, скрыться от взгляда и вообще исчезнуть с лица Земли.  — Всё просто. По очереди задаём интересующие вопросы. О планах на будущее, переживаниях, мыслях, событиях из прошлого, — Александр успокаивающе улыбался, уже переведя дыхание и стараясь ничем не выдать своё предвкушение. Совершенно ни к чему лишний раз волновать мага, особенно когда тот и без его помощи может выкинуть что-нибудь совершенно непредсказуемое. Например, открыть портал в Перу и остаться там на пару недель или, разыграв смертельную обиду, лишить охотника возможности даже минимально прикасаться к себе. На самом деле у Алека уже был миллион вопросов. Как на самом деле звали его парня, сколько ему лет, при каких обстоятельствах он познакомился с Катариной и почему не доверял сумеречным охотникам, а ещё как он открыл в себе магические способности и умеет ли Магнус летать? И это не говоря уже о мелочах вроде любимой книги или воспоминаний, с которыми ассоциируется запах сандалового дерева. Ведь колдун не просто так окружает себя этим ароматом. Ничего не происходит просто так, особенно когда дело касается Верховного Мага Бруклина — эту истину Александр запомнил на всю жизнь. — Хорошо. Но, первый вопрос задаю я, — Магнус вытянул ноги поверх колен охотника и подложил подушку себе под спину, намеренно взяв паузу. Он ещё не знал как правильно сформулировать всё, что вертелось в голове, поэтому попросил коротко:   — Расскажи мне про своё детство. Брови Алека немного поползли вверх, но лучник быстро взял себя в руки и постарался ответить как мог: — Даже не знаю что именно тебе рассказать. Я был обычным ребенком с которым не происходило ничего интересного. Утром учил руны и виды демонов, днём тренировался в стрельбе и боевых искусствах, а вечером читал в семейной библиотеке. Всегда одно и тоже. Магнус улыбнулся с затаенной грустью и Алек понял, что его слова прозвучали крайне уклончиво. Глаза охотника заметались по спальне в поисках подсказки, пока не зацепились за площадку для игр Председателя Мяо. — На самом деле у меня не было компании с которой можно было играть в прятки или возить машинки по ковру, но один друг всё-таки был. Плюшевый. Магнус не смог сдержать лёгкого смешка при мысли, что его великий воин действительно разговаривал и играл с плюшевыми зверятами. На самом деле, ему было сложно представить сурового и черезмерно угрюмого нефилима с набивными медведями или зайцами. — В семь лет его забрали, ведь какой охотник спит с плюшевым кошками? Но, я всё ещё считаю Толстопуза своим другом детства. Председатель Мяо громко и возмущённо фыркнул, заставив хозяев рассмеяться. Нефилим немедленно подошёл к нему, гладя по представленной спине и успокаивающе нашептывая, что их кот самый лучший и незаменимый, а ещё ревнивый похуже Магнуса. Стоило только услышать, что в жизни Лайтвуда был другой кот и тут же начались истерики. Бейн покачал головой, без слов намекая, что ему это поведение напоминает кое-кого другого, но промолчал, ожидая первого вопроса. Его пальцы неосознанно перекатывали снятое перед сном кольцо, а губы немного дрожали от волнения. Александр вернулся на кровать, ласково обнимая своего парня и щекоча дыханием его шею. Повисла крохотная пауза, когда он робко шепнул:  — Почему ты стал встречаться со мной? Сказал комплимент не Изабель или Джейсу, добивался именно моего внимания? В горле чернокнижника внезапно пересохло и он посмотрел на охотника с лёгким удивлением.  — Ты понравился мне. И дело даже не во внешности, просто… Я давно уже не доверял нефилимам. Высокомерным детям ангелов, которые используют окружающих ради своей выгоды. Тебе удалось пошатнуть этот стереотип. Лучник всё ещё смотрел на Магнуса, будто ожидая продолжения и колдун не смог удержаться от улыбки. Нахлынувшие воспоминания были слишком дороги ему, чтобы просто так думать о первых неловких свиданиях. — Помнишь, когда ты впервые остался у меня ночевать, я разбил свою любимую чашку? Все разошлись по комнатам и я долго гадал чем ты занимаешься в своей. Надеялся, что ты точно так же думаешь обо мне. Просто для собственного удовольствия или потому, что не можешь иначе. А ты клеил эту самую чашку, собирая из сотен крохотных кусочков. Александр тепло усмехнулся, когда перед внутренним взором пронеслись картинки давно прошедшего вечера. Раненный Люк, уставшие брат и сестра, надоевшая своим нытьем Клэри… Магнус разогнал всех по свободным спальням и случайно смахнул свою кружку пока готовил нужное зелье. Он выглядел слишком расстроенным, чтобы лучник не попытался чем-то его подбодрить. Правда, он совершенно не предполагал, что водостойкий клей и несколько фарфоровых черепков серьезно повлияют на его будущие отношения. — Значит, теперь мой вопрос. Чего бояться охотники на демонов? Чернокнижнику и правда было интересно. Он уже привык считать Алека слишком беспечным и полностью лишенным чувства самосохранения, но ведь у каждого есть тайные страхи. Утки, например. Или пауки. — Однажды, когда Иззи была маленькой, она решила приготовить для нас с братом пельмени. Услышав от кого-то, что это крайне просто — нужно только завернуть мясо в тесто, она затолкала колбасу в хлеб и поставила вариться. Правда, забыла включить огонь. В итоге её творение имело странный вкус и было насквозь мокрым, но нам пришлось есть его с благодарными лицами. С тех пор немногое поменялось…  — Значит, ты боишься сестры за плитой? — Уточнил Магнус, позабыв о кристальной честности охотника. — Нет, — легко заметил нефилим, расслаблено запрокидывая голову, — Я боюсь потерять тебя. Но, это мой личный ночной кошмар, а не жестокая реальность всего Института. Приятное тепло разлилось в груди мага и он затих в ожидании следующего вопроса. Вот только в голову охотника больше не приходило ничего путного. И что было тому виной — распахнутый халат на любимом чернокнижнике или же две бессонные ночи подряд, определить было невозможно. На Александра напало благостное состояние, близкое к тому, что он испытывал под действием хорошего алкоголя — нежелание говорить или делать что-либо, только больше касаться, невесомо гладить карамельную кожу и целовать крохотную родинку над бровью до тех пор пока полностью не погрузишься в сон.  — Может быть, продолжим в другой раз? — предложил охотник, зарываясь пальцами в разноцветные прядки на голове мага. Магнус автоматически кивнул и тут же с удивлением понял, что совершенно не против повторить такой вечер воспоминаний немного погодя. Так у него будет время подготовиться и составить список самых важных вопросов. А ещё — приготовить домашний глинтвейн или другие вкусности, чтобы дополнить приятную атмосферу.