почти о чём-то

у меня завтра зачёт, а я вместо работы пишу стихи, не удосужившись даже их срифмовать. а зачем? всё равно ведь ночь. шесть утра. кому-то в шесть утра нужны ещё рифмы? я, может, вовсе не лягу сегодня спать. напишу эти стихи, ни о чём, и другие — безумно пафосные. съем все мятные конфеты в квартире прежде, чем рассветет. закончу наконец чёртово эссе. выложу что-то ванильно-глупое на фикбук. наслушаюсь звона в ушах. много чего можно успеть за целую ночь. и не успеть — ещё больше. не успеть я успела за целую жизнь. почти девятнадцать лет. а я всё так же уверенно держу во всём первое место. с конца. буковски, кстати, тоже не рифмовал, но где, спрашивается, буковски и где я? а может и не стихи это всё-таки. конфеты заканчиваются. место для конфет во мне — тоже. зачем я столько сладкого? лучше бы картошки съела. но до рассвета успею и картошку. может, ещё в душ успею. или посплю. часа три. или пять. или пока не позвонит кто-нибудь. чтобы услышать чей-то теплый голос и улыбнуться. а завтра зачёт. и эссе надо сдать. а я пишу. стихи. рваные. по полфразы. и бестолковые. ни о чём. и даже не факт, что стихи. а ночь не резиновая. хотя моя — может и да. иначе чего она липнет, как мятная конфета к зубам? за ночь можно все мысли успеть в голове перегнать. раз тысячу. всех, кого любишь, перевспомнить. хотя я и так их помню. видите? вы всегда в моих стихах. даже когда они, может быть, и вовсе не стихи. вы всё равно здесь. вы у меня повсюду — кто-то в сердце, кто-то на моей кухне, кто-то на соседней подушке иногда, кто-то под окном, кто-то на фотографиях в телефоне. на каждой третьей фотографии уж точно. а вот буковски, думаю, в могиле. а я на кухне. значит, для меня не всё ещё потеряно. и на эссе время уже есть. и стихи даже без рифмы чувствуются, как стихи. и даже почти о чём-то.