Господи, когда я успела влюбиться в старшего брата?

Подскочив с утра пораньше, я побежала в душ. Слишком мало времени! Наскоро ополоснувшись и умывшись, я, все ещё в домашних футболке и шортах, побежала завтракать. Мама вовсю готовила, дабы встретить Ника, будто он с северного полюса возвращается, а не с армии. Я только улыбнулась от мыслей о брате, и стала быстрее жевать завтрак. Мне ещё шары забрать надо. Проглотив чай с бутербродами, я вернулась в свою комнату и открыла шкаф, на дверце которого внутри висело зеркало. На меня с улыбкой смотрела девушка девятнадцати лет. Карие глаза, длинные от природы ресницы, аккуратно выщипанные брови и широкая улыбка. Стянув резинку с волос, я тряхнула своей темной копной волос, которую не так давно превратила в классическое каре. Ник будет в шоке. Конечно, уходил, у меня волосы были чуть ниже лопаток, приходит, а тут такое. Вытащив из шкафа заранее приготовленный наряд, я быстро переоделась. Кроп-топ с коротким рукавом с зеленым камуфляжным принтом, темно-синие обтягивающие шорты до середины бедра, короткие носки под кеды. Стоя все перед тем же зеркалом, слегка подвела глаза карандашом, немного туши, расческой по слегка вьющимся волосам, и я готова. Закинула в маленький черный рюкзачок фотоаппарат, расческу и кошелек, солнцезащитные очки на нос. Поцеловав маму, я выскочила на улицу, по пути доставая деньги на проезд. Пять минут до остановки, еще десять до торгового центра, где мне надули шары гелием, и еще десять, чтобы пешком дойти до вокзала. Мы не видели Ника целый год, так как у родителей были трудности, и у нас просто не было возможности поехать к нему в часть. Даже не знаю, насколько сильно он изменился. Хотя и до армии он был красавцем. Наверно, многие посчитают это неправильным, что мне нравится собственный брат, но ведь эти многие не знают нашей истории. А история подойдет какой-нибудь мелодраме, какие обожает мама. Дело в том, что я своей семье не родная. В четырнадцать лет я полезла в ящик с документами, уже даже не помню, что я там искала. И в самых недрах ящика нашла странные документы. Тогда я была дома одна, и никто не мешал мне их прочитать. А зря. Ведь если верить этим документам, меня удочерили, когда я только родилась. Проревев весь день, я пошла к маме, держа в руке те самые документы. Теперь плакала уже она. По мере рассказа Ник поил нас успокоительными. Оказывается, мои биологические родители меня не бросили. Мои мамы, как бы странно это не звучало, познакомились в больнице, когда обе были на поздних сроках. Они разговорились, и моя родная мама рассказала, что забеременела от любимого парня, и она и он были рады, что я появлюсь на свет. Но только он работал где-то в органах, и в один день его убили в перестрелке, когда он был при исполнении. Его родители не одобряли выбор сына и не хотели ничего слышать о девушке, которая им не нравилась. Они даже не сказали ей, где и когда его похоронили. Единственное, что радовало ее, это то, что с ней осталась его частичка. За день до моего рождения моя приемная мама потеряла ребенка, и врачи сделали неутешительный прогноз. Она больше не могла иметь детей. А во время родов по непонятным причинам у мамы остановилось сердце. Меня успели спасти. Ее пытались, но у них ничего не получилось. И так как у нее, по ее же рассказам, не осталось родных, родители забрали меня и организовали ей достойные похороны. Маму звали Ира, а меня назвали так, как хотела того она. Через неделю после столь трудного разговора я оказалась на могиле родной мамы. С гранитной плиты на ухоженной могиле на меня смотрела красивая девушка с широкой улыбкой и длинными волосами. Я была похожа на нее, но некоторые отличия все же были. Тогда мама сказала, что я была больше похожа на папу, чью фотографию она видела всего раз, в телефоне, который разбился, когда я решила появиться на свет. Она много раз повторила, как мама ждала меня, как разговаривала с еще не родившейся мной. Она любила меня. Я иногда бываю на ее могиле, но и своих родителей, которые вырастили меня, я очень люблю и называю только мамой и папой. Из мыслей и воспоминаний меня выдернул окрик. Я уже подходила к вокзалу. Повернув голову, я увидела друзей Ника с Русом во главе шествия. Руслан был высоким парнем с русой шевелюрой и серо-голубыми глазами. На нем была голубая свободная рубашка с закатанными рукавами, темные джинсы и кеды. На лицо весьма красив и чуточку смазлив. А мы ведь встречались, хоть и недолго. — Привет, не ожидала тебя увидеть, - я улыбнулась бывшему и его друзьям, и медленным шагом пошла на перрон, где уже стояли родители и высматривали поезд. — А я вот так и думал, что ты не изменишь себе и что-нибудь, да выкинешь, - он пальцем показал на мой топ, а я только рассмеялась. Перешучиваясь, мы подошли к родителям, Рус забрал у меня на время шарики, а я могла опустить и расслабить руки. Когда до прибытия по расписанию оставалось пять минут, я забрала у парня шарики и дала ему свою камеру, чтобы снимал. Неожиданно за спиной снова прозвучал его голос, когда в дали уже виднелся поезд. — И она здесь. И кто только сказал ей? Я проследила за его взглядом. К нам приближалась Алина, последняя пассия Ника. Каблуки, мини юбка, майка, из которой вот-вот вывалится ее бюст, крашенные светлые волосы, тонна макияжа и высокомерный взгляд. — Руслан, помнишь наш разговор? – в ответ он только кивнул. – Поговори, пожалуйста, с Ником до того, как они куда-нибудь уедут вдвоем. Не хочу, чтобы он потом по больницам бегал. Парень не очень прилично рассмеялся, чем вызвал злобный взгляд болонки. Ненавижу ее. Вот поезд останавливается, и пока первые пассажиры начинают выходить, я лечу вперед всех в поисках нужного вагона. Все-таки нахожу как раз вовремя. По ступенькам спускается парень в зеленной форме, кепке того же цвета, черных берцах и с черной сумкой на плече. Первым делом он замечет шары, которые висели над головами людей, а потом уже и меня. С разбегу я запрыгнула на брата, и повисла на нем, словно обезьянка. — Крис, задушишь, - рассмеялся он и тоже обнял меня. Я коснулась кончиком носа открытой шеи и втянула до боли родной запах. Смесь его любимого геля для душа и сигарет, которые он курит с шестнадцати лет. И вот, этот двадцати двух летний парень, которого я безумно люблю, как и он меня. Только у нас разная любовь, и я никогда ему в этом не признаюсь. Я люблю его как мужчину, а он видит во мне лишь сестру. Я слезла с Ника, когда к нам все таки подошли родные и друзья. Мама тут же принялась причитать. — Никитушка, мальчик мой, как ты возмужал. Тебя там нормально кормили? — Нормально, мам, - он улыбнулся и обнял маму в ответ, скрючившись из-за своего большого роста, мама же у нас была миниатюрной. Ник поздоровался с друзьями, с папой, ни никак не замечал Алину, что меня очень радовало. До тех пор, пока она с противным визгом не повисла у него на шее. Мы с Русом переглянулись, и я увидела горькую улыбку на губах. Мне ее общество тоже было противно. Вскоре мы засобирались домой. Пока эта мымра замешкалась, я проскользнула под руку Ника, обхватывая его за талию свободной рукой. Ник широко улыбнулся и обнял меня за плечи. — Крис, и зачем ты так заморочилась, - он кивнул сначала на шары, потом на мой топ. Ну конечно, у меня и шары по военной тематике. — Захотела, - я улыбнулась и показала ему язык. К моему глубочайшему удовольствию, в двух машинах не хватило места для Алины, но я тут же скисла, когда Ник пообещал ей вечером приехать. Дома уже был накрыт стол. Из друзей остался только Руслан, остальные уехали и пообещали Нику закатить тусу в клубе, чтобы отпраздновать его дембель. Ник очень много рассказывал про армию, смеялся с отцом и другом, я же слушала и лишь иногда переглядывалась с Русом. Видимо, он ждал момента, когда можно будет поговорить. Спустя примерно пару часов Руслан позвал Никиту покурить, и они скрылись в комнате последнего. Я тоже ушла в надежде услышать их разговор. Так как наши комнаты имели одну смежную стену, а парни до конца не закрыли дверь, с этим проблем не возникло. Я остановилась у входа в свою комнату, прислушиваясь к их разговору. — Никитос, я не просто так тебя позвал. — Говори уже, что стряслось. — Я не знаю как начать. На минуту повисла тишина. И все это время я проклинала друга за его нерешительность. — Какие у вас отношения с Алиной? — Если ты меня за этим вызвал, то не смешно. — А похоже, что я смеюсь? — Она ждала меня. Думаю, подкоплю денег и сделаю ей предложение. Что-то в груди резко заныло. Я зажала рот рукой, чтобы вдруг не вырвался стон боли, и ели устояла на ногах. — Не думаю, что это хорошая идея. – Руслан медлил. Конечно, я бы тоже не знала, как сказать Нику, что Алина ему изменяла и не раз. — Ты к чему ведешь? – Ник начинал злиться. Это было прекрасно слышно по его голосу. – Если ты думаешь, что сможешь нас поссорить…. — Она изменила тебе. И не раз. – Рус перебил друга и выпалил правду на одном дыхании, после чего затянулся сигаретой, если судить по его тяжелому выдоху, который повис в полной тишине. — Чего? — Того. Я сам видел. Несколько раз ловил ее в разных клубах, когда она выходила из туалета или из вип-зоны, вся растрепанная, со стертой помадой, оттягивая до ужаса короткое платье вниз. А лицо, словно мартовской кошки. — Я понял. – голос Ника резко поник. – Спасибо что рассказал. — Прости, что вот так, без подготовки. Я просто не мог молчать. Не мог видеть, как она тебе врет. — Ты тут не при чем. Спасибо, что открыл мне глаза. Руслан ничего не ответил, только вышел из комнаты. Когда он заметил меня, кивнул в сторону комнаты и ушел в зал. Я тихо проскользнула в комнату Ника. Парень стоял у открытого окна, выпуская клубы дыма в окно. Так же тихо подойдя к нему, я руками заскользила от талии до крепкой груди, прижимаясь к напряженной спине головой. — Ты слышала? – его голос звучал глухо. Мне было больно слышать его таким. Запоздало, но я кивнула. Я не решилась сказать, что это я Русу рассказала про Алину. Вероятно, она изменяла Нику, когда он еще не ушел в армию. Я узнала о ее изменах, когда через полтора месяца после начала его службы увидела ее в клубе. Это был день рождение моей подруги. Алина сидела через столик от нас на коленях какого-то парня и чуть не пожирала его, не обращая внимание на других людей за их столиком. Мне стало так противно от этого вида, но я пересилила себя, сфотографировала парочку и отправила ее Русу вместе с названием клуба. Он приехал как раз к моменту, когда проститутка устроилась у ног ебыря. Он сделал еще несколько фото на всякой случай, на которых видно ее лицо, и отвез меня домой. Мы решили пока Нику не рассказывать, мало ли, как он отреагирует. Я жалела его ровно столько же, сколько и ненавидела Алину. Неожиданно Ник повернулся ко мне лицом и обнял за плечи. — Крис… — Да? — А есть доказательства, что она мне изменяет? Ты должна знать. Насколько я помню, вы с Русланом встречаетесь, хоть меня это до одури бесит. Я зажмурилась, стараясь скрыть свои эмоции. То, что я встречалась с Русланом Нику сказал сам Руслан. Мне это он аргументировал тем, что не хотел скрывать от друга отношения с его сестрой. И не важно, что эти самые отношения продлились пол года и держались в основном на гиперсексуальности Руса, или же по простому спермотоксикозе. — Мы расстались. Доказательства есть, но я не хочу, чтобы ты их видел. — Почему? — Это ты к чему? – я грустно усмехнулась и спрятала взгляд, сильнее прижимаясь теперь к крепкому подкаченному торсу. — Ко всему. И к вам с ним, и к доказательствам. — Эти отношения изначально были обречены на провал. А если про другое, - я собралась с духом, вдохнула поглубже и выпалила. – Это фото, они сделаны как раз в момент измены, на которых четко видно ее лицо. И не только лицо. Ник, пожалуйста, не надо, не стоит тебе их видеть. На последнем предложении голос съехал, а я сильнее сжала талию родного человека. Никита потерся подбородком о мою макушку и втянул воздух через нос рядом с моей головой. Видимо, так же, как и я, принюхивается к родному запаху. Неожиданно наше умиротворение прервал звонок его телефона. Я увидела фото Алины и ее имя на экране, и с подобием улыбки вышла из комнаты. Выйдя из комнаты, я тяжело вздохнула и посмотрела в потолок, задавая себе такой привычный уже вопрос. Господи, когда я успела влюбиться в старшего брата?