Сбой в системе

Когда четыре года назад Изуку заканчивал академию, то разговоры о том, что теперь он совсем скоро займет место в тройке топа, были довольно частыми. Он отшучивался, но морально был готов к тому, что придётся забыть про всё, под чем может подразумеваться личная жизнь, ведь Герои не отдыхают. Ему пришлось работать на износ, ведь после Войны уровень преступности возрос в несколько раз. И вот, когда спустя полтора года после этого его объявили Героем Номер Один, то он не почувствовал радости или облегчения. Просто это означало то, что теперь работы, репортёров, проблем и всего остального будет только больше. С возрастом он даже начинал понимать Айзаву-сенсея, потому что от вездесущих репортёров, съёмок и фанатов не было покоя ни днём, ни ночью. Но он улыбался в камеру, давал интервью, работал чертовски много и оставался Первым, даже не смотря на то, что порой от осточертевшей улыбки ему сводило челюсть. Иногда, возвращаясь с патрулирования, он не мог пошевелить даже пальцем, настолько уставали как руки, так и ноги. Ему казалось, что болят даже волосы. Приходя в свою квартиру в такие дни, его хватало только на то, чтобы поставить оповещения погромче и завалиться спать, отключаясь буквально сразу же, как только его голова чувствовала мягкость подушки, или чего угодно подходящего, до того момента, как его снова поднимут на какое-нибудь очень важное и непременно срочное задание. За все время он перенёс столько разного рода травм, что даже отшучивался, что теперь он почти весь покрыт трещинами, тронешь и рассыпется в крошку. Это никогда не воспринимали всерьёз, считая, что Герой Номер Один ни за что так просто не исчезнет от какого-то касания. А Изуку знал, что может. Особенно, когда Он возвращается в город с очередного очень важного дела. Ведь Он — лидер нынешних Прозлодеев, которые поддерживают теневую сторону их мира. Его большая проблема и в то же время лекарство от постоянного стресса. Не иметь времени на личную жизнь, будучи героем — это почти нормально. Многие герои не спешат обременять себя отношениями, потому что знают, чем может быть чревата любая лишняя привязанность. Но случай Деку можно считать почти что проклятым. Ведь ещё будучи на первом курсе академии, он встретил того, с кем готов был идти до конца. Только вот связался он с темной стороной. И так уж вышло, что именно он и ещё полсотни других героев положили конец многолетним планам и трудам Шигараки и ВЗО. Остановили войну, победив одного из самых старых злодеев их столетия. Только вот его преемник исчез после этого, скрылся, пытаясь снова собрать себя фактически по кусочкам. Финальный бой едва не стоил ему жизни. Мидория знал это, как и то, что Томура был одним из немногих, кому удалось сбежать в подполье, хотя многие и думали, что он погиб тогда, при последней битве. Но Шигараки не только смог выжить, он собрал вокруг себя оставшихся сильных людей и на долгое время залёг на дно. Чтобы спустя несколько лет снова заявить о себе, но не как о мелкой шайке головорезов, а как об организации, за которой множество лиц, которая слишком хорошо информирована обо всем, что происходит. Они заявили о себе громко, давая понять, что отныне это их город, что, даже не смотря на героев, темная сторона всегда будет присматривать за всем, не давая «второсортным зазнавшимся идиотам» расслабиться даже на минуту. Мидория хорошо помнит, что слушая новости в тот день, он едва сдержал лёгкую усмешку. Шигараки себе не изменял, хотя теперь и поддерживал немного другие цели, нежели его учитель. Он пересмотрел всё и вернулся другим человеком. И, не зная его прошлого, Изуку бы решил, что это не он, кто-то похожий, но не Шигараки Томура. Однако, Мидория знал, что человек на экране телевизора тот самый, ведь перепутать его с кем-то другим было сложно. Особенно когда совсем недавно этот самый человек спас ему жизнь. *** Когда после очередной изматывающей стычки Изуку оказался серьезно ранен, а рядом как на зло, не было абсолютно никого, он даже в первые секунды искренне пожалел, что не взял с собой рацию, на которой так настаивал кто-то из его сайдкиков. Он сам увёл бой в безлюдное место, чтобы не навредить гражданским, а сейчас буквально истекал кровью из пробитого бока. Кто же знал, что враг уже на последнем издыхании вложит всю силу в свой последний удар, который зацепит героя? Лежа на камнях, неподалёку от уже мертвого злодея, Мидория так и слышит голос Айзавы-сенсея, который отчитывает его за то, что он снова полез впереди планеты всей, не дождавшись даже банального подкрепления или же своих сайдкиков. Как и всегда, в общем-то. Но рядом нет ни Айзавы, ни кого бы то ни было ещё. Так что ему нужно заставить себя встать и... — Вот это да, какое Убожество. И себя ты называешь героем номер один? Всемогущему было бы стыдно. Голос раздаётся внезапно, где-то неподалёку или же совсем близко, но Деку не видит никого из-за набежавшей на глаза крови. Руки отказываются слушаться, а любая попытка пошевелиться отдаётся такой болью, что хочется кричать. Но, переборов собственную слабость, Деку только сжимает челюсть до слабого хруста, поворачивая голову и, смаргивая тяжёлые алые капли с глаз, осматривается и, внутренне замирая, натыкается взглядом на прищуренные глаза Томуры Шигараки, что сидит на груде строительного мусора, смотря на него так, словно он какая-нибудь ручная свинка. — Блять. Попал так попал, называется. Он ведь сейчас беззащитнее ребёнка и убить его можно на раз плюнуть. — Так ты приветствуешь меня после стольких лет разлуки, Мидория Изуку. Или лучше сказать: Номер Один? Мужчина медленно поднимается, подходит ближе, а у Деку сердце удар за ударом пропускает. Да, они не виделись бог знает сколько, да, теперь он стал номером один, но ведь... — Томура Шигараки. Ты пришёл убить меня? — осторожно спрашивает молодой человек, пытаясь заставить себя пошевелиться. Шаги мужчины стихают совсем рядом и он склоняется над героем, сев на колени. — Было бы кого убивать. Ты и так с минуты на минуту сдохнешь. Так есть ли смысл? И то правда. Если вовремя не оказать медицинскую помощь, то он... Подумав об этом, Мидория пропускает момент, когда Шигараки поднимает его на руки. В себя приходит лишь от резкой боли, что прострелила глубокую рану. — Ты что де... — Заткнулся, пока я тебя не дезинтегрировал. Идиот. До машины Томуры, которая находилась всего в нескольких десятках метров, они добрались довольно быстро. Внутри их ждали, но Изуку не видел, кто именно, лишь услышал, как Шигараки приказал кому-то уезжать, а что было дальше он не помнит, было слишком плохо и больно, он потерял сознание. Хотя, перед тем, как провалиться в темноту, ему показалось или же он правда услышал облегченный вздох? *** Когда он приходит в себя, то осознаёт, что всё произошедшее вряд ли можно списать на разыгравшееся воображение. Особенно с учётом того, что он понятия не имел, где сейчас находится. Но раны были бережно обработанны и, ощупывая их, Мидория даже немного удивился. Так хорошо его не латали даже в госпитале. Он садится на постели, пытается унять шум в ушах и заодно хоть немного осмотреться. Но не успевает. Рядом кто-то негромко вздыхает, а через несколько секунд на плечо Мидории опускается подозрительно знакомая рука, покрытая ужасными ожогами и скобами. — Тебе сейчас не стоит так резко двигаться, Герой. — тон, которым произнес последнее слово Даби, можно было бы сжечь заживо, но Изуку только натянуто улыбается, не в силах избавиться от дурацкой привычки. — Я попал, да? — почти беззаботно спрашивает Номер Один, снова падая на мягкие подушки. Чёрт, а ведь он только сейчас понял, что лежит даже не на обычной койке, а в кровати. Очень большой. Мягкой. Такой комфортной, что где-то внутри сытым котом ворочалось желание не вставать с неё как минимум одну вечность. Как давно он не спал на нормальной кровати, довольствуясь обычным диваном или даже, в редкие моменты, креслом? Он не помнит. Он слишком заработался и такой пункт, как личный отдых, ушёл куда-то вниз уже очень давно. Даби смерил его взглядом и вздохнул. Сейчас он чем-то напомнил ему Шото, который иногда смотрел на него так же, когда он говорил абсолютно глупые вещи. — Ты действительно думаешь, что мы стали бы тебя вытаскивать с того света ради того, чтобы снова убить? Яда в голосе столько, что хватит на четверых. Деку смотрит на него, но не видит и капли раздражения в глазах. Только что-то непонятное, яркое. Знакомое. Он уже видел подобное, но никак не может вспомнить, где именно. — Но разве убийство номера один не ваш приоритет? Пироман качает головой, усаживаясь в кресле поудобнее. Да, он со всем комфортом устроился здесь. Хотя, где именно-то, здесь? — Даби... А где я? — Разве не ясно, дома, у нас дома, где ж ещё. Шигараки не потащил бы тебя на нашу базу, но приволок сюда, привел медиков и заставил заштопать. — Д-дома?.. Томура мне помог... Зачем... Изуку вздыхает, пытаясь разобраться во всем этом. Но не понимает. Ведь Злодеи должны убирать Героев, а тут его вылечили, и даже оставили в безопасном месте, пусть и под присмотром Даби. Странно это, учитывая отношение самого пиромана ко всем героям. — Как много вопросов, мелкий. Слишком много. Но думаю, ты и сам скоро поймешь. Когда-нибудь он будет достаточно взрослым, чтобы Даби перестал его так называть. Или может случится что-то, что заставит этого злодея не говорить загадками. Мидория не уверен в правоте его слов. Его съедает какая-то странная паника, что поднимается изнутри, он давит её всеми силами, не позволяя себе выплеснуть эмоции сейчас. Тем более сейчас. Он думает о том, смогли ли остальные герои остановить нападавших? Все ли в порядке? Этот рой мыслей, кажется, вот вот сведёт его с ума. Так он думает ровно до того момента, как в комнату не врывается ещё один человек. Точнее, влетает, разбрасывая позади себя огромное количество красных перьев. — Эй! Вы бы хоть сказали, что забрали его! Мы весь город обыскали! Чёрт возьми, Даби, ну ты то мог мне хотя бы намекнуть, что он... — Заткнись, птица. Ты слишком громкий. Ястреб затыкается, загнанно дышит, упирается руками в голени, а весь его вид так и кричит о том, что он готов откинуться здесь и сейчас. Он мученически поводит плечами, шевелит крыльями и старается дышать глубже, чтобы привести дыхание в норму. Вероятно, он летел сюда так быстро, как только мог и после бежал примерно так же. — Кейго-сан? — осторожно спрашивает молодой прогерой, приподнимаясь на постели, а после оказывается сжат в очень крепких объятиях Ястреба. — Мидория... Живой, господи, ты живой... Спасибо, спасибо, спасибо... — Таками утыкается лбом в его плечо на секунду другую, переводя дыхание, а после садится рядом, переводя крайне недовольный взгляд на Даби, который пироман стойко игнорирует. Деку понятия не имеет, что происходит между этими двумя, но, по ощущениям, он попал между молотом и наковальней. Но, прежде чем Ястреб собрал всё своё возмущение и высказал огневику, тот просто взял и заткнул чужой рот поцелуем. Это немного, самую малость, успокоило бесноватого героя. Но, явно не настолько, чтобы он оставил все как есть. Поэтому, когда хмурый взгляд не перестал сверлить его, Даби всё-таки соизволил объяснить. — Томура не хотел, чтобы кто-то его беспокоил до полного исцеления, вот и не сказал ничего. А то, что общественность на ушах стоит, далеко не наше дело. Он жив и здоров, остальное не имеет значения. Кейго вздохнул, дёрнул кончиком крыла и поднялся, всё ещё бросая на Тойю обвинительный взгляд. Но тому было все равно, он словно и не ощущал, насколько прогерой на взводе. — Кейго-сан... Всё будет хорошо. — всё-таки решил успокоить старшего коллегу Изуку, — Вы ведь сможете уверить остальных, что беспокоиться не о чем? — Конечно. Поправляйся, а после возвращайся в строй. Я дам твои координаты Шото-куну, он попозже заберёт тебя. — Спасибо. А вы как узнали, что я... Здесь? Взгляд Ястреба снова метнулся в сторону пиромана и после мужчина фыркнул. — Это наш дом. Загородный. Здесь точно никто бы не стал искать, а я узнал это лишь час назад от Даби, когда он соизволил мне сообщить, где ты находишься. Признаться, мы знатно перепугались, когда тебя не нашли. Изуку замер. Их дом. Значит это... — Да, ты всё правильно понял, но не подумай. Каждый на своей стороне, а личная жизнь не касается наших повседневных обязанностей. Ладно, я пошёл. Стоит успокоить этих сумасшедших репортёров, пока они не разорвали всех остальных на части. Он сказал это так легко и даже привычно, что невольно Изуку поверил. Да и какая ему разница, с кем встречается один из самых популярных и лучших героев последнего десятилетия. Когда за Ястребом закрылась дверь, то Тойя мученически выдохнул, зарываясь пальцами в собственные волосы. — Он слишком печётся о тебе. Постарайся не обращать на это внимания. Когда объявили о твоей пропаже с поля боя, он был одним из первых, кто рванул тебя искать. — наконец, негромко произнес Даби, смотря на закрытую дверь тяжёлым взглядом, словно Кейго всё ещё был там. — Ястреб-сан? Он ведь совсем измотан... — Изуку почувствовал укол вины, хотя тут он мало что мог сделать. Но, всё-таки, они ведь все потратили время на его поиски, а он... — Сейчас, как только успокоит публику, то забьёт на все и отправится домой. Не волнуйся ты за него. Первое он почему-то произнёс довольно громко, и у Мидории появилось смутное ощущение, что Ястреб действительно всё ещё стоит там, за дверью. Но сколько бы он не прислушивался, услышать посторонние звуки не получалось. Может и правда ему просто показалось. — А ты? Что сам планируешь делать? Сторожить меня? — осторожно спросил молодой человек, посмотрев на замершего пиромана. — Разумеется нет, я тоже отправлюсь по своим делам, которые пришлось отложить, раз уж меня любезно попросили присмотреть за тобой, но после того, как тебя заберёт мой брат, я снова буду по уши в злодейском дерьме... — штопанный ехидно усмехнулся, но потом резко стал серьезным. — И мой тебе совет, Мидория, жди гостя после того, как вернёшься домой. Тебя явно захочет навестить кое-кто. Эти слова не были шуткой. Это было... Что-то вроде дружеского предупреждения, что ли. Хотя, какой Даби ему друг. Знакомый, который в прошлом пару раз не по своей инициативе спас жизнь, и человек, с которым он проводил чертовски много времени во время существования первой Лиги. Они много говорили тогда... Так что сейчас его слова действительно были как довольно мягкое дружеское предупреждение. *** Когда спустя несколько дней после этого разговора к нему приходит сам Томура Шигараки, Изуку всего пару секунд смотрит на него в проходе, прежде чем пустить внутрь. Глава Прозлодеев ведёт себя на удивление мирно и даже соглашается выпить чашку чая. В то время как себе Мидория заваривает очень крепкий кофе. Он помогает ему лучше думать. Во избежание глупых поступков, так сказать. Деку приглашает своего гостя в гостиную, где садится в одно из кресел, а на второе кивает, замирая в ожидании. Томура слишком тихий, молчаливый и задумчивый, это заставляет Мидорию нервничать, ведь он понятия не имеет, что сейчас на уме у этого человека. Чашка с кофе приятно греет пальцы. Отчего-то это напомнило ему о том, что пальцы у Шигараки часто мёрзнут. Даже перчатки не помогают. Тонкая кожа не позволяет согреться даже в достаточно теплой одежде. Невольно он бросает взгляды на руки Томуры и замечает, что они покрасневшие. Всё-таки руки у него мёрзнут даже сейчас, хотя на улице относительно тепло. Ещё несколько лет назад он предложил бы ему свою помощь с этим, согрел бы и никогда не позволил бы мучаться от дискомфорта. Но сейчас всё было по-другому. Изменилось ли что-нибудь сейчас для него? Хочет ли Томура помнить и больше не трогать эту тему, оставшись только врагами, или он уже не помнит об этом даже? Изуку посещали самые мрачные мысли, ведь вряд ли злодей захочет иметь к нему хоть какое-то отношение. — Деку, я хочу кое о чём с тобой поговорить. — произнес Шигараки, завязывая пальцы узлом, привычно отставляя мизинец в сторону. Изуку смотрит на него, едва давя в себе желание привычно улыбнуться, кивая, мол продолжай, я готов выслушать тебя. «Я всегда готов выслушать тебя, Томура. Нет. Тенко Шимура.» А дальше... Дальше он едва ли слушал. Потому что как и во время его обучения в Юуэй, так и сейчас он теряет всю концентрацию, стоит только услышать спокойно вещающий что-то голос Шигараки. Он слышит, но не слушает, не сводя взгляда с темных глаз. Лидер Прозлодеев смотрит на него серьезно, говорит что-то очень важное, а он не может сосредоточиться, хотя сейчас это очень нужно. Но так приятно вслушиваться в тембр, ловить давно знакомые нотки, при этом старательно делая вид, что вникаешь в каждое сказанное слово. Когда чужой голос, наконец, замолкает, он, отставляя чашку, зарывается в собственные волосы руками и глухо рычит, понимая, что из почти всего монолога выцепил лишь пару слов. Это провал. — Ты ведь не слушал. Резко вскидывая голову, Мидория сталкивается с насмешливым взглядом красных глаз, а сам Лидер подпирает рукой голову, смотря на прогероя как на нашкодившего зверька: с лёгкой насмешкой, но не раздраженно. Понимающе. — С чего ты взял? — в этот момент Изуку почти страшно, но он нахохлился, игнорируя тихий смешок. — Потому что я знаю твой взгляд, когда ты не слушаешь. — Тенко тянется вперёд, опуская руку на чужую макушку, поглаживая, пропуская вьющиеся пряди сквозь пальцы, — Мальчишка. Ты совсем не изменился. Скажи это кто-то другой, Мидория бы ему врезал. Без зазрения совести. Даже без использования квирка. Но спорить с Шигараки было бессмысленно, потому что он был прав. — Только ты мог выслушать главного злодея собственного города и пропустить мимо ушей абсолютно каждое сказанное слово. Шигараки смеётся всё так же тихо, не убирая руку, а Мидория вспоминает те дни, когда было так же. Спокойно. Он мог просто наслаждаться жизнью, а не бороться за неё каждый день. Хотя нет, тогда у них тоже хватало проблем. Но тогда всё было решаемо: у них были учителя, Всемогущий и поддержка родных. Сейчас из всего этого есть только поддержка родных и то, она не постоянна. Что у них есть кроме этого. Что у него есть кроме этого... Подняв руку, он кладет её на чужую, убирая со своей головы и, чувствуя перчатку на трёх пальцах, сжимает в своей, прижимая к щеке. Прикрывает глаза, глубоко и спокойно дыша. Размеренно. Чувствуя слабое тепло на щеке от чужой руки. Всё это происходит в гробовой тишине. Будь у Томуры желание, он бы прямо сейчас его убил. Но тот только смотрит на него широко распахнутыми глазами. Осознаёт. Вспоминает. А рука, прижатая к чужой щеке, невольно вздрагивает едва ощутимо, словно владельца пробрало от холода. Но холод совершенно не причём. Наивысшее доверие. Когда Деку проворачивает подобный трюк, прижимаясь к его руке щекой, он доказывает, что полностью доверяет ему. Ведь все пальцы спокойно могут обхватить его лицо и тогда он будет буквально на волоске от смерти. — Глупо играть со смертью. — поглаживая теплую щеку большим пальцем, тихо произносит мужчина, но смотрит, как едва заметно, с удовольствием жмурится герой, прижимаясь к его руке сильнее. Я скучал. Не хватало. Мне так плохо. Пожалуйста... Цепочка невысказанных фраз лишь в одном этом жесте. Он по прежнему доверяет. Хотелось бы сказать, что зря. Что не стоит доверять такому прогнившему человеку, как он. Но спорить с этим упрямым ребёнком бесполезно. Шигараки хорошо это знает. — Я видел чемпионат второгодок. И последний тоже. Ты был хорош. И мне жаль, что я не смог на них присутствовать лично. Герой смотрит на него удивлённо, даже немного смешно видеть у него такой же взгляд, как и тогда, в далёком прошлом, когда он был ещё неоперевшимся юнцом. — Ты видел? Конечно, он видел. Он видел всё, что было связано с ним. Видел его становление первым, почти все его поступки он может перечислить ни разу не запнувшись. Как самый преданный фанат. — Конечно. Ведь ты мой герой тоже, Мидория Изуку. — Я думал, ты ненавидишь героев. — Ты особенный. Деку склоняет голову набок, всё ещё потираясь ладонью о руку. — Тенко, иди сюда. Имя греет. Мало кто знает о нём. И мало из чьих уст оно звучит так... Необычно. Словно перед Изуку сейчас не враг, а старый добрый друг, кто-то очень дорогой, важный, нужный. И Шимура идёт. Садится рядом, а когда его обнимают, утыкаясь теплым носом куда-то в плечо, он не возражает, чувствуя как где-то внутри расходится тепло. Изуку можно. Он снова окружает его своим ореолом тепла и спокойствия. Даже дышать становится проще. — Ты ведь понимаешь, что бегать от злодея бесполезно, Изуку? — поглаживая по голове это недоразумение, тихо спрашивает Томура — Помолчи. Помолчи всего минутку, хорошо? — сдавленно просит молодой человек. «Ты так и не разучился плакать в особенные моменты, мой герой.» Шигараки обнимает в ответ, слушая глухие всхлипы. Да, его мальчик стал намного сильнее. Но он по прежнему недоласканный ребенок для него, который нуждается в тепле и заботе. Как и он сам. *** — Подожди, не дергайся, хорошо? Боже, да не дергайся ты, Томура! Это всего-навсего мазь, а не ядовитая смесь! Мидория, главный прогерой Японии, да и вообще довольно известный человек, вот уже четверть часа пытался заставить Главу Лиги Прозлодеев оставаться неподвижным, чтобы он мог обработать его расчесанные раны на шее. — Больно! Неужели это так необходимо, ты ужасен, Изуку. Раздражение, исходящее от Томуры, можно было бы потрогать пальцами, не будь это настолько смешно. По крайней мере невольные зрители тихо посмеивались уже в открытую. Ястреб, словно коршун, устроившись на верхней балке на потолке чужого кабинета, болтал ногами и старательно маскировал смешки покашливанием. Он вообще прилетел узнать какую-то информацию, но застав главную парочку их разношерстного «семейства» за таким делом, просто не мог просто взять и уйти. Это ж какое представление и без него! Даби, сидящий на диване в углу кабинета, старательно делал вид, что вообще этого не видит, но невольно улыбка мелькала даже у него. Шото, сидящий рядом, тоже тихо посмеивался, хоть и понимал, что вообще-то это может быть чревато. Но поделать с собой он ничего не мог. Тога хихикает, прикрывая рот ладонью и негромко говоря Твайсу о том, что всё это стоит показать журналистам, чтобы получить статью десятилетия. Естественно, никто из них этого никогда не сделает, но идею ее собеседник оценил. Это было уже привычно. Мидория часто стал заглядывать к ним в офис с некоторого времени, чтобы встретиться с Томурой. Иногда чтобы поговорить, а иногда ради вот таких странных деяний. Из-за того, что нервный Шигараки часто расчесывал шею, Изуку следил за ним пристальнее, чем кто-либо может себе представить. — Изуку такой добрый. Он заботится о вас, Босс, — Мистер Компресс, единственный, кто почти не смеялся, находил это действительно достаточно милым, потому что больше подобное Томура не позволял и не позволяет и по сей день никому. Даже им, людям, что прошли с ним огонь, воду, войну и его ненормального учителя. — Вот видишь, даже твои подопечные считают, что это хорошо. Так что прекрати шипеть! Прохладная мазь медленно втирается в кожу и начинает понемногу действовать. Боль проходит, а кожа почти перестает чесаться. Томура вздыхает, дожидаясь пока Мидория закончит, чтобы после слабо потрепать его по волосам и тихо поблагодарить. — Никогда не думал, что увижу подобное, — с неким восхищением отзывается Кейго, плавно слетая на пол. — Изуку, ты точно волшебник, вон что сделал с главным Злом нашего города! В ответ от всё того же Шигараки ему прилетает папкой в лицо. Теперь смеются уже все и открыто. Но Ястреб не обижается, лишь драматично закатывает глаза, прижав папку к груди, возмущённо хлопнув пару раз крыльями и почти жалуясь на жестокость и тиранию. Чем вызывает новый взрыв смеха. — Подбросить тебя до центра, Деку? — спрашивает крылатый герой, открывая окно, в которое влетел буквально получасом раньше. Ну не умеет он входить нормально. — Да, буду должен, Кейго-сан. — Ой да брось, с тебя ведёрко жареных крыльев к вечеру субботы и мы в расчете. Мидория кивает, но прежде чем подойти к Ястребу, прижимается лбом к выставленной ладони Томуры. Это настолько личный жест, что практически все в комнате невольно отводят взгляд в сторону. Эти двое. У них не было привычки целоваться на людях, они в принципе были равнодушны к подобному, но вот касания... Они порой выходили гораздо более томными и интимными, чем любой поцелуй. Потому что когда Шигараки касается лица героя всеми пятью пальцами, невольно холодок бежит по коже даже у Шото, который уже не один раз видел подобное, но все равно испытывает смутную тревогу за лучшего друга. К такому почти нельзя привыкнуть, но Изуку только после этого может снова вернуться к своим обязанностям. Воистину странная парочка. Со своими странными привычками. Иногда Шото задаётся вопросом, что он вообще забыл среди этого сборища злодеев, но потом вспоминает, что у них с Шигараки один общий бизнес легального характера, и что он вообще-то здесь даже не в качестве героя, а как партнёр по общему делу. Узнай общественность об этом, то это был бы скандал, но Томура легко прячется за десятками других имён и многие до сих пор даже не подозревают о том, что ведут дела со злодеем. Кроме него. Он знает и даже ценит это, ведь в этом мире не так много людей, кто хоть немного заслужил доверие Шигараки Томуры. И то, все они сейчас здесь, в этой комнате. Кроме уже двоих ушедших и Спиннера, тот, кажется, сейчас был где-то в Египте по какому-то заданию Томуры. И, пожалуй, ещё Курогири, но тот всегда где-то поблизости, так что, фактически, они все в сборе. — Ну что же, раз Куриные Крылья и первый свалили, мы можем начинать наше собрание. Забавно, как быстро Шигараки перенял привычку Даби называть Ястреба как угодно, но только не по прозвищу или имени. *** Возвращаясь домой, Томура еле переставляет ноги. Сейчас четыре утра и он почти уверен, что жизнь в нём поддерживают те три чашки зелёного чая и насильно впихнутый Тогой пирог с ягодами. Спать не то чтобы хочется, но он просто чувствует себя зверски уставшим. Дверь отпирается не с первой попытки, а раза с пятого, когда в голове уже шевелится назойливая мысль, что расщепить замок было бы проще. Правда, после ему придется менять дверь. К чёрту. Он не включает свет, вваливаясь в квартиру, но он совсем не ожидает, что его поймают в так кстати подставленные руки. От моментального убийства Лидера сдерживает лишь знание того, это всего-навсего его парень, который вернулся раньше него. — Изуку... — Повезло, что я услышал твои попытки открыть дверь. Уже была мысль, что это грабители. Мидория тихо посмеивается, стаскивая с него куртку и аккуратно вешая ее на крючок, по прежнему держа в объятиях одной рукой. — Я дома. — С возвращением. Томура едва может разлепить глаза, которые буквально слипаются, но понимает, что его ведут в сторону ванной. Мидория просто не позволит ему лечь спать сразу. Тем более, он сам приведёт его в нормальное состояние. Горячий душ и теплые пальцы, что зарываются в мокрые пряди волос, промывая голову, приносят усталому мужчине больше блаженства, чем вся нудная волокита сегодняшнего дня вместе взятая. — Как же хорошо дома. — зарываясь носом в теплый домашний свитер и грея руки о чашку с чаем, произносит Томура, пока Деку прижимается сбоку, довольно промычав что-то в ответ. Он после горячего душа намного бодрее, но всё равно через пол часа всё же принудительно отправится спать. — Мы с несколькими прогероями улетаем через несколько дней. — Да? В другой стране снова не справляются с наплывом преступников? — Да, в Швеции и Норвегии это довольно частое явление в последние пару месяцев, поэтому они запросили нашу помощь. — Надолго пропадешь? — Недели на три, если управимся без задержек. Недовольно поджимает губы, но ничего не говорит более, только зарывается в чужие волосы носом, чувствуя, как Деку поочередно касается губами его пальцев. Успокаивает, засранец, чувствует же, что он недоволен данной новостью. — Я буду на связи постоянно и привезу тебе целую кучу сувениров. — Мы тоже скоро покинем город, надо налаживать контакты с другими группами злодеев по всему миру, так что скучать мне будет некогда. — Только будьте осторожнее. — Тоже самое можно сказать и тебе. — Эй, я здесь вообще-то номер один. — Да-да, а кто недавно рыдал над драматичным фильмом? — Мы оба, Томура, я все видел. — Туше, мистер Первый. Засыпая немногим позже, Томура осторожно сжимает чужую ладонь, всё ещё не привыкнув к тому, что Изуку не боится его. Казалось бы, они уже это проходили, но каждый раз мужчине все равно страшно. Не справится. Случайно причинит боль. Или ненароком убьет. Это вызывает нервозность и шея снова начинает чесаться. Но Мидория, словно подсознательно ощущая его тревогу, поворачивается лицом, кладет теплую ладонь на щеку и долго гладит. Он ничего не говорит, просто позволяет держать себя за руку и успокаивающе поглаживает по щеке, пока Шигараки не засыпает спокойно. Это хорошо ощутимо по рукам, которые постепенно расслабляются, но не выпускают его руку из своеобразной «клетки». Только так Томура может спать спокойно, без кошмаров, а когда Изуку нет, то он спит с небольшой мягкой игрушкой, которую ему подарили члены его команды пол года назад. Заботливо с их стороны. Сам Мидория любит спать вот так, переплетая ноги, руки, прижимаясь к своему любимому человеку как можно крепче, и всегда прижимаясь головой к чужой макушке. Они оба почти не ворочаются во сне, поэтому поза для них идеальна. Да и тепло, чего уж там...