Змей-искуситель

      Квартира Тихоновых опять исчезла, а новая сцена появилась не сразу. Все как будто заволокло туманом. Чтобы что-то разглядеть, Ивану пришлось сделать большое усилие. Постепенно картина приняла ясные очертания. При ярком солнечном свете, около мангала стояли двое мужчин и женщина. Тихонов заспешил к ним, чтобы послушать что они говорят, но вдруг как будто наткнулся на прозрачную преграду.       Иван старался подслушать, но на этот раз преграда не пропускала звук, как будто говорили они тихо или ветер слова уносил прочь и расслышать было невозможно. Тихонов подобрался, насколько мог, ближе и стал внимательно стал всматриваться, через стеклянную стену, в их лица. Он узнал мужчин — это были Марат и Бандерос. Тихонов заметил, насколько старше они стали. Видимо, после случая с Ларой прошло несколько лет.       Марат теперь выглядел лет на пятьдесят с небольшим. Несмотря на жару, он был одет в черную рубашку, брюки тоже были темными. Этот ансамбль завершали стильные и очень дорогие солнцезащитные очки. А Бандеросу можно было дать лет этак тридцать-тридцать пять. С годами он не очень изменился — все такой же высокий, стройный, с аристократическим лицом и слегка вьющимися тёмно-русыми волосами. Одет он был в ослепительно белую рубашку с широким воротником, оттенявшую смуглую кожу шеи, картинный красавец…       Женщина стояла все время спиной, она стояла возле мангала и переворачивала шампуры с насаженными на них кусочками мяса и лука. Ивану никак не удавалось рассмотреть ее лицо. Но что-то в ее фигуре показалось неуловимо знакомым. Трудно объяснить, но было такое впечатление, что они уже встречались, причем не однажды. И тут женщина слегка повернула голову, как если бы почувствовала заинтересованный взгляд, дав возможность Тихонову рассмотреть себя в профиль.       У Ивана виски заломило от возможного предположения. «Этого не может быть — подумал он. — Неужели это она? В этих стареньких джинсах и футболке…» Словно в ответ на его мысли женщина повернулась — ей была не кто иная, как полковник Рогозина, его начальница.       Боль, охватившая Тихонова, была сильна. Он глубоко вздохнул, раз, другой, третий — шум в ушах утих, но чувство нереальности осталось. А в голове звенело: «Не может быть! Это не Галина Николаевна. Это ее двойник. Ее жалкая тень!»       Иван отступил и бросился прочь. Бежать! Бежать отсюда! Не важно куда, лишь бы подальше от этого кошмара… Происходящее закружилось в глазах Тихонова, все опять заволокло туманом, он куда-то провалился и снова оказался в спальне, в своей постели… Сон… просто сон…       Ивану вдруг стало стыдно. Глупые детские сказки. Но горький, жгучий привкус потери и отчаянья был таким реальным. Он должен был все проверить…

***

      Иван на десять раз обыскал квартиру где жила Лара вместе с родителями. Ее комнату не открывали уже много лет. Там до сих пор еще оставались ее вещи, бумаги, книги, покрытые пылью. Сколько дней и людей кануло в вечность с той поры, когда хозяйка навсегда покинула ее! Тихонов сильно волновался, когда впервые вошел в эту комнату. Иван с трудом отодвинул оконный засов и впустил в комнату свежий воздух. С побледневшим лицом он опустился на узкую кровать.       Собравшись с духом Тихонов принялся искать старые фотографии Леры, ее записки… Он сам не знал, что именно искал. Наверное, хоть что-нибудь.       И всё-таки он нашёл! И в самом неожиданном месте — он заметил какой-то сверток, втиснутый между столом и окном. Поколебавшись, Иван потянулся к нему, это оказалась тетрадь.       Подвинувшись к свету, он открыл первую страницу и понял, что это дневник. И что он принадлежит Ларе. «Частная собственность. Принадлежит Л. Ф. Т. Пожалуйста, не читайте».       Иван открыл первую страницу и увидел фотографию мужчины, стоящего полубоком на закате у реки. Вода блестела на солнце, лица мужчины было не видно, а на голове у него был капюшон от куртки. Но Тихонову почему-то сразу показалось, что это Бандерос, та же фигура.       Иван перевернул фото, на нем стояла дата за пару месяцев до смерти Лары. Других фотографий в дневнике не было.       Родители Тихонова скучали по любимой дочери. Они забрали из комнаты и время от времени пересматривали фотографии с ней и листали дневники, которые Лара вела при жизни. Лишь один из дневников — самый последний, безутешная мать так и не нашла…       Перевернув первую страницу, Иван устроился на диване и углубился в чтение. Его затянуло сразу и бесповоротно. То что он нашел изменило его жизнь. Мир дневника ожил для него.       Почерк у Лары был ровным, красивым, прямым и очень разборчивым — буквы не были соединены между собой и читались легко. Перелистывая пожелтевшие страниц, полные романтических метаний, можно было ощутить, что некоторые из них склеены. Между склеенных страниц обнаруживаются всевозможные, видимо памятные для сестры, вещички. Аккуратно расклеивая страницы Иван постепенно «собирал коллекцию». Здесь были старые календарики, билеты в кино, театры, открытки, письма, фотографии, театральные программки, билетики на автобус, троллейбус, трамвай, приглашения на новогоднюю елку, творческие вечера, выставки. Попадались хрупкие от времени засушенные цветы, не переведенные переводные картинки, рисунки, лотерейные билеты и так далее, и так далее, и так далее. Тихонов аккуратно доставал и раскладывал свои находки в том же порядке, в каком они встречались в дневнике. Не все удалось извлечь, остальные Иван оставил заклеенными. Тихонов внимательно изучал написанное, перелистывая пронумерованные страницы толстой тетради на пружинках.       Дневник произвел на Ивана сильнейшее впечатление, но больше всего на него повлияли рисунки Лары и другие вклеенные между исписанных страниц предметы.       Лара любила рисовать прекрасного принца из своих девичьих снов, но его портреты, никому не показывала. Тихонов увидел их впервые и поразился сходству придуманного, как он считал, его воображением образа Бандероса с живым и вполне осязаемым человеком которого рисовала сестра…       Один из рисунков отличался от остальных: на нем мужчина был изображен спящим на смятой кровати в какой-то комнате, на детальном рисунке видно скомканное покрывало которое валялось рядом, разбросанные подушки, а на полу у тумбочки — тонкая полоска ярко-синего цвета. Тихонов было задумался что это, как ответ сам выскользнул из заклеенных страниц — обрывок от упаковки с презервативом. Бандерос совершил ошибку, которую довольно часто допускают мужчины. Он вскрыл пакетик, использовал резинку, потом выбросил и упаковку, и презерватив, но оставил оторванный в спешке край фольги. А Лара сохранила его…       Иван осторожно взял обрывок пинцетом и внимательно рассмотрел: упаковку вскрывали зубами, сохранился отчетливый след прикуса и пятно засохшей слюны.       А такому эксперту, как Тихонов, достаточно было нескольких клеточек так называемого «биологического материала» — засохшего пятна крови, мочи или спермы, молекул слюны на выплюнутой жвачке, нескольких волос или клеток кожи, — чтобы точно определить уникальную генетическую структуру организма преступника.       Теперь Бандерос был у него в руках!       Оставалось выяснить правда ли таинственный «Бандерос» знаком с Рогозиной. Если он приходил к полковнику, то камеры в ее подъезде его записали и завтра же — да что там, сегодня же! — Иван эти данные получит!

***

      От проклятых видео с проклятых камер голова у Ивана шла кругом. Он сидел, уткнувшись в экран и созерцая подъезд Рогозиной в пятикратном ускорении и обратной прокрутке. Изображение бежало, метались люди. Тихонов перематывал и перематывал запись. Фрагменты мелькали на экране с быстротой калейдоскопа. Вот лестничная площадка опустела. На камере не стало видимого движения. Он попробовал полистать видео вручную; вроде бы наткнулся на какое-то движение, но тут же его потерял; попробовал найти нужное место, потратил на это добрых минут пять и в итоге вынужден был вернуться к изначальному плану. Наконец дверь квартиры Рогозиной пошевельнулась. Иван плотнее прильнул к экрану.       Входная дверь квартиры распахнулась, Тихонов всматривался в знакомую фигуру Галины Николаевны и мужчины рядом с ней. Мужчина поправил волосы, при этом подняв лицо к объективу видеокамеры. Иван поспешно остановил видеозапись.       Изображение камеры видеонаблюдения было зернистым, и все же были отчетливо видны черты лица. Тихонов его узнал. Он уже видел этого мужчину во сне и на рисунках Лары.       Это был Бандерос. Он видел лицо так отчетливо, словно знал этого человека целую вечность.       Немного успокоившись, Тихонов продолжил просмотр. Вот опять они… На черно-белой записи с низким разрешением было видно что Бандерос двигался с запаздыванием, прихрамывая, полковник поддерживала его. Около двери Рогозиной он как будто поскользнулся или оступился и оперся о стену, оставляя четкий кровавый след ладони. Иван охнул.       Мужчина выпрямился. Полковник открыла дверь и они вошли в квартиру, за пределы кадра.       Запись дернулась и остановилась.       Иван развернулся на стуле настолько стремительно, что едва не свалился на пол, и вскочил, стиснув кулаки. Ему отчаянно хотелось по чему-нибудь врезать со всей силой. Он понял, что произошло…