Сокровище

В клубе шумно и людно, свободных мест почти нет. У одной стены, в нише, стоят кругом диваны со столом в центре, и на них места довольно много, но никто не рискует сесть. Там, рядом с парнями в черном, не стоит появляться посторонним. Это гнездо Воронов. Савамура отставляет бокал и оглядывается в поисках своих. Цукишима-то всегда торчит здесь — снова уткнулся носом в гаджет, — и Ямагучи от него не отходит. Ноя и Асахи тоже рядом: здоровяку клубы не особо нравятся, а с мелким, но уверенным Ноей ему спокойнее. Болтают себе, смеются. Кагеяму с Хинатой слышно даже сквозь шум — спорят о чем-то возле барной стойки. Лишь бы до драки не дошло. Остальные вот-вот должны подтянуться, а Энношита, кстати, обещал принести некие хорошие новости. Только одного что-то не видно. Где же… Со стороны стойки слышится звон упавшей, но не разбившейся бутылки. Савамура напрягается. В просветах между людьми он видит, что Хината вцепился в воротник Кагеямы, а тот, судя по выражению лица, готов врезать рыжему. Цукишима бросает быстрый взгляд на дебоширов, потом на босса, и хмыкает. Савамура уже почти отправляет Ною разнимать воронят, но рядом с ними вдруг возникает знакомая пепельная макушка. Савамура успокоенно откидывается на спинку дивана. Суга дружелюбно улыбается, приобняв парней за плечи, но сейчас в его голосе наверняка слышны стальные нотки. Кагеяма с Хинатой замирают, сникают и, помявшись и сконфуженно покивав, жмут друг другу руки. Сугавара треплет их по головам и с гордым видом — точно любящая мамаша, довольная своими чадами — идет к «гнезду». — Всем привет, — говорит он, и в нише буквально светлеет. Парни вразнобой здороваются, а Сугавара на ходу каждому говорит что-то свое: хвалит крутую прическу, подмечает новую футболку, интересуется самочувствием, — и присаживается на подлокотник дивана, глядя на главного ворона сверху вниз. — Здравствуй, Даичи. Савамура приобнимает его за талию, притягивает ближе, позволяя ерошить короткие волосы и забираться пальцами под воротник куртки. — Привет, Суга. — Ребята еще не вернулись? — Задерживаются, видимо. А ты где пропадал? — Со знакомым болтали. Что, ревнуешь? — смеется Сугавара и, никого не стесняясь, лезет целоваться. Это обычное дело, и все, кроме Цукишимы, особого внимания не обращают, а очкарик ухмыляется, зараза. Ну и черт с ним. И с остальными, кто может посмотреть и скорчить рожу. Суге можно целовать Даичи на глазах у всех, можно сбивать с него ореол грозности, можно приклеивать стикеры с милыми посланиями на ноутбук и телефон, можно тащить невыспавшегося Даичи смотреть на рассвет за окном. Все можно. Если Савамура — король, то королевство у него не слишком большое. И оно целиком принадлежит Суге. Как и он сам. Даичи отрывается от мягких улыбчивых губ. Сугавара вдруг косится в сторону танцпола. — Эй, Даичи, не хочешь размяться? Раз важные разговоры откладываются. — Ты же знаешь, как я танцую. — Знаю. Поэтому и зову, — Суга подмигивает и скидывает черную кофту. Белая майка с тонкими цветными полосами, серебристый медальон на длинной цепочке, округлые светлые плечи из-под майки — белая ворона. Суге можно. Даичи встает следом, оставляет куртку на диване. У него футболка темная, а кожа загорелая, так что особой разницы нет. Сугавара тянет его за руку, вливается в качающуюся толпу, останавливается где-то в ее гуще и прикрывает глаза, ловя ритм. Савамура смотрит на мелькание цветных пятен на его лице. Причудливая маска. А настоящий где-то глубоко-глубоко внутри… Даичи знает, какой он. Музыка бьется, точно пульс, и тело само синхронизируется с ней, с партнером, с движением всей людской массы. Суга совсем рядом, задевает бедром, рукой, легко проводит ладонью по груди. Что ж, он первый начал эту игру. Даичи оказывается у него за спиной, кладет руки на талию, почти незаметно целует в шею сзади. В бедро упирается рукоять небольшого пистолета, который Суга затыкает за пояс и прячет под майкой. «Только потому, что ты настаиваешь, Даичи». Суга запрокидывает голову, прижимается плотнее, беззвучно смеется. Смех дрожью проходит по телу, передается Савамуре. — Давно не отрывались, — говорит Даичи куда-то в плечо Суге и снова легко целует. — И зря, — хмыкает Сугавара и оборачивается. — Идем. Он снова ведет Савамуру за руку, но теперь куда-то в сторону от толпы. В темном углу Суга останавливается, но ничего не говорит, только мнется и заметно волнуется. — В чем дело? — Я кое-что раздобыл, — сообщает Суга и достает из кармана что-то маленькое, прячет в кулаке. — Не наш конек и уж точно не мой, но я подумал… Почему бы не попробовать, а? Продавать помогаем, а даже не знаем, что именно. Он разжимает пальцы. Две белых таблетки, совершенно гладких, неопознаваемых. Даичи хмурится. — Наркота? Суга, даже начинать не стоит. — Там совсем крошечная доза. Эффект всего часа на полтора, в крови не задерживается. Это скорее… энергетик. Ну, мне так сказали, — Суга ловит взгляд Савамуры и прищуривается. — Что, не рискуешь? Он подхватывает одну таблетку, но не глотает, а зажимает в зубах, глядя на Даичи с вызовом. Тот несколько секунд зачарованно смотрит на белый краешек, виднеющийся меж губ, а потом, плюнув на все, мягко притягивает Сугу ближе и целует, языком перекидывая таблетку себе в рот. Запить бы, но сойдет. Сугавара, едва разорвав поцелуй, заглатывает оставшуюся таблетку и обнимает Даичи за шею. — Может, хотя бы теперь перестанешь быть таким ответственным, — мурлычет он на ухо главному ворону… впрочем, он ведь сейчас не с бандой, верно? К черту. Они возвращаются на танцпол, а таблетка начинает действовать. Музыка становится громче, свет — ярче, тело — легче и горячее. Они раскачиваются, как единое целое, сплетаясь тенями и руками. Суга жмется к нему, лезет под футболку — разве что не раздевает. Потолок все выше и выше, и кружится, точно карусель. Мысли из головы вышибает бит и вспышки стробоскопа, а все, что осталось, тонет в цветном дыму. Даичи смеется. Сейчас он не Савамура из Воронов, через руки которого быстро и незаметно для полиции проходит вся контрабанда в южной части города. Сейчас — просто Даичи, влюбленный в тихий омут с оравой чертей в нем. В завитки пепельных волос и блеск глаз кофейного цвета, в родинку на щеке и мягкую улыбку, в ласковые руки и быстрый стук сердца, в изящные ступни и почти неслышные шаги. — Выходи за меня! — сквозь шум говорит Даичи. Суга хохочет и виснет на нем. — Обязательно! Из колонок гремит знакомая песня. Суга и Даичи подпевают незамысловатому тексту, обжимаются прямо посреди толпы, дергаются в танце — хотя какие танцы в подобных клубах — вместе со всеми. Савамуре хорошо. Хо-ро-шо. Энношита призраком совести возникает за плечом Суги. Тот ловит взгляд Даичи и оборачивается. — Савамура, там собрались все, — умело пряча улыбку, говорит Энношита. — Сейчас, — бросает Даичи, стараясь сделать серьезный вид. — Привет, Энношита! — солнечно улыбается Суга. — Как все прошло? — Отлично, — на этот раз в голосе Энношиты прорывается усмешка. — Ждем вас. Сугавара поворачиватся обратно к Даичи и с сожалением поджимает губы. — Ну, большой босс, пора вернуться к делам, да? — Пора, — шепчет Савамура, быстро целует его и тянет за собой к «гнезду». Все и правда в сборе. Даичи встряхивает головой, стараясь отогнать сладкий туман, и тут ему протягивают бутылку с водой. Асахи, какое же ты золото… В отличие от Цукишимы с его ехидной улыбочкой. Выгнать бы гада, да сильно умный — заменить некем. Ну и… ладно, не такой уж он противный. Савамура благодарно кивает Асахи, откручивает крышку и залпом выпивает половину воды. Бутылку у него забирает Суга, улыбается Воронам и привычно садится на подлокотник рядом с Даичи. Ответив на приветствия, тот сцепляет пальцы в замок, сосредотачиваясь на предстоящем разговоре. В голове шумит поменьше, мысли постепенно проясняются. Отлично. — Где Танака? — Общается с Шимидзу, — с многозначительным видом отвечает Нарита. — М-м, — Савамура кивает. Да, с милой осведомительницей Танака может болтать часами… Если она не прерывает его со своей фирменной прохладной вежливостью. — Новости мы и без него расскажем, — подает голос Киношита. — У Некома все прошло отлично. Отдали вторую половину оплаты, сказали, что следующая партия пойдет месяца через три-четыре. Хотят найти тачки подороже, так что проблем может быть больше. Плюс понадобятся новые документы. Можем вывести их на Ойкаву? Это же по его профилю. — Да, выведем, если что, — отзывается Даичи. — Я буду сам держать контакт с Куроо. Из них получились надежные партнеры, даже неожиданно… Учитывая их стиль работы. Ладно, еще новости? Нарита открывает рот, но его перебивает Цукишима. Недовольных взглядов он будто бы не замечает. — Босс, со мной связался Пернатый. — Сам? Именно с тобой? — удивленно вскидывает брови Савамура. — Это был Акааши. Но он передал приглашение поучаствовать в дележке юго-востока. Там какие-то «безымянные выскочки», как говорит Бокуто. Он просит несколько способных бойцов из наших, в случае победы обещает отдать злачные места вдоль железной дороги. Даичи хмурится в задумчивости. — Когда звонил Акааши? — Вчера вечером. — Почему сразу не сообщил? На губах Цукишимы опять появляется язвительная ухмылка. — Насколько я знаю, ты вчера вечером был занят, босс, — и он многозначительно смотрит на Сугавару. Раздается покашливание: кто-то старается не засмеяться. Суга ловит взгляд Даичи, с лукавой улыбкой кладет руку ему на плечо и подмигивает Цукишиме. — Очень занят. И ему никак нельзя было отвлекаться. Теперь смехом давится половина воронят. Савамура прячет улыбку и накрывает ладонь Суги своей. — А если серьезно, — говорит Сугавара уже совсе другим тоном, — то лично я считаю помощь Бокуто нецелесообразной. У нас репутация довольно мирной группы, мы не занимаемся рэкетом, показывать силу нам ни к чему. Это только лишний риск потерять людей. Даже если забыть о том, что вы все мне дороги — нас попросту мало. Мы ведь не стая Ушиваки, где одним больше, одним меньше — разницы никакой. — Но мы могли бы помочь, — нехорошо улыбается Киношита. — Это правда, что могли бы. — Но стоит ли? — А как же железная дорога? — спрашивает Ноя, высунувшись из-за плеча Ямагучи. — Это реально хорошее место. Мало того, что будем поближе к транспорту, так еще можно крышевать разную мелюзгу и получать за это проценты. — Не наш профиль, — качает головой Суга. — Мы ведь уже давно решили: только перевозки, только посредничество. Никакого покровительства. Как только обзаводишься собственностью, ее могут отнять. — Железка — не лучший вариант транспорта для нас, — добавляет Савамура. — Много внимания от властей. Сомнительная выгода. — А разве те, кто там хозяйничают сейчас, не отбиваются постоянно от других? — вклинивается Кагеяма. — Многие ведь думают, что железная дорога — лакомый кусочек, верно? — Да, — соглашается Даичи. — И если мы займем ее, все нападения станут нашей проблемой. — А что же с Бокуто? — спрашивает Хината, глядя то на Кагеяму, то на босса. — Разве он не поможет, если что? Да и вообще, мы же поработаем с ним! Это уже само по себе круто. Даичи медлит перед ответом. — Пернатый платит долги и не воротит нос от сотрудничества, это верно. Но в этом случае он явно решит, что мы в расчете. Я откажусь от его предложения. — Ты уже отказывался от подобного в позапрошлом месяце, босс, — напоминает Цукишима. — А Пернатый довольно памятлив, хоть и отходчив. — Я поговорю с ним, — заявляет Суга и ободряюще улыбается Савамуре. — Раньше мне удавалось найти подход даже к нему. Я справлюсь. — Знаю, что справишься, — мягко отвечает Даичи и снова обводит взглядом свою банду. — С этим решили. Что-нибудь еще? — Ничего ценного, — пожимает плечами Энношита. — Как ты знаешь, Ячи работает с документами по двум активным поставкам, в остальном у нас затишье. — Ну и хорошо. Лучше уж затишье, чем буря. — Я хотел рассказать кое о чем, — подает голос Нарита. — Это просто слухи, но очень уж они мне не понравились. — Что за слухи? — хмурится Даичи. — В фабричном районе появилась какая-то новая агрессивная банда, которая постепенно движется на юг. Информации мало, но они очень наглые. Полностью выкосили пару мелких групп. На их пути еще район Ушиваки, так что до нас могут и не дойти, но про тебя уже наводили справки, Савамура. Будь осторожен. — Вот как… Спасибо за предупреждение, Нарита. Если с делами пока что все, можете отдохнуть. — А вот это мне нравится! — Энношита тут же подскакивает. — Парни, кто со мной за Тропическим раем? — И Черри блюз! — подхватывает Киношита. Хината рвется пойти с ними, а Кагеяма держит его за шиворот и шипит про знание меры. Асахи пытается их разнять, пока Цукишима что-то тихо говорит Ямагучи и смеется вместе с ним, отрывисто и сухо. Савамура вздыхает и откидывается на спинку дивана. Все как обычно. *** Суга собирается к Бокуто уже на следующее утро. Даичи сидит на полу у их большой кровати, а Сугавара крутится перед зеркалом, пытаясь выбрать, в чем он представительнее смотрится. — Ну как? — спрашивает он, обернувшись. Даичи отрывает взгляд от переписки с Цукишимой. Суга больше похож на мечту, чем на простого человека — белая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, черные джинсы и совершенно очаровательная улыбка. — Идеально, — честно говорит Савамура. Суга смеется и звонко целует его в щеку. — Льстец. Пойдем, проводишь меня, а потом сам по делам. — Ага, дела, — вздыхает Даичи. Дел действительно много. Надо встретиться кое с кем, наведаться в некий магазинчик, проверить некоторые слухи, напомнить о долге одному знакомому… И внимательно прочитать все, что нашел Цукишима по поводу фабричной банды. Не к добру это, ой не к добру. На улице возле неприметной темной машины ждет Асахи. Савамура пожимает его протянутую ладонь и говорит негромко, чтобы не услышал уже севший в автомобиль Суга: — Береги его. Я могу доверить это только тебе. — Знаю, — очень серьезно кивает Асахи и ободряюще улыбается. — Все будет хорошо, Даичи. Новость о том, что дипломатическая миссия завершилась успешно, застает Савамуру в магазине. Даичи с усмешкой отвечает «Отлично, горжусь тобой» и сгребает с прилавка коробку с патронами. Закупается он на двоих — для себя и для Суги. — Спасибо. — Заходите почаще! Савамура надеется, что не придется. Он успевает закончить почти со всеми делами, когда телефон звонит. — Доктор Такеда? — Савамура, — голос у Такеды такой, что Даичи застывает на месте. — Срочно приезжай. Тут двое твоих. Савамура не помнит, как добрался до подпольного доктора. Двое твоих. Двое. Это может быть кто угодно из ребят, и за каждого Савамура переживал бы, но он почему-то знает, кто именно попал к Такеде. Знает и не хочет верить. Врач встречает Савамуру на пороге и сразу пропускает внутрь. В первой комнате на диване сидит сильно помятый Асахи с перевязанной головой. Он прижимает к затылку пакет со льдом и, кажется, не очень хорошо понимает, что происходит. — Асахи! Ты как? — Савамура сжимает его ладонь со сбитыми костяшками. Друг с трудом фокусирует на нем взгляд и морщится от усилий. — Прости, — хрипит он. — Прости, Даичи. Они готовились. Прямо в засаду… Я его донес… — Будь удар сильнее, Адзумане мог не выжить, — говорит Такеда из-за спины Даичи. — Поразительная выносливость, еще и другого тащил… Дальняя комната налево. Савамура хлопает Асахи по колену и едва не бежит по узкому коридору. В маленькой комнате помещается всего-то кровать, стул и низкий шкаф. На кровати — Суга. Даичи многое отдал бы, чтобы никогда не видеть его таким. Не видеть разбитых губ, наливающегося синяка на скуле, тугой повязки на ребрах. И россыпи мелких пластырей на руках — от запястья почти до самого локтя. Услышав шаги, Суга открывает глаза и тянется к нему. — Даичи… Савамура оказывается рядом, бережно подхватывает его ладонь, опускается на колени возле кровати. — Кто? — до жути тихо спрашивает он. — Фабричные, — шепчет Суга. — Зовут себя Черная роза. Напали по пути от Бокуто. Асахи пытался меня защитить, но… он же не всесильный. Я испугался, когда он упал. — За него? — Ну да… — А за себя? За себя ты испугался, Коуши? — Даичи чувствует, что у него дрожит голос. Суга слабо сжимает его ладонь. — И еще за тебя, Даичи. Они сказали… это только предупреждение. Начало. Дальше — больше. Савамура молча смотрит на него, потом встает и выходит в коридорчик. В побелевших от напряжения пальцах уже зажат телефон. Двадцать первый век — странное время. Время, когда можно начать войну прямо в чате, простыми строчками на экране или словами в голосовом сообщении. «Внимание, Вороны, — голос Савамуры звенит от ярости. — Фабричная банда Черная роза напала на нас. Все дела отложить. Цукишима, подними все контакты, которые понадобятся, напомни обо всех старых долгах. Держи все в тайне, но найди каждого члена Черной розы и место их сбора. И сделай так, чтобы ни один легавый не сунул туда свой нос. Танака, будешь в паре с Ноей. Трио, вы основная группа со мной. Ямагучи — прикрытие. Хината и Кагеяма, на вас те, кого не будет в месте сбора. Никто не должен уйти. Оружие, защита, маскировка — все подготовить. Нужно что-то — переводите на меня. Сбор в девять тридцать вечера на четвертой точке. Ночью они все умрут». Отправив сообщение, Савамура возвращается в комнату. Суга смотрит на него внимательно, с болью. — Прости, Коуши, — говорит Даичи. — Я это допустил. Прости. — Обещай, что вы не пострадаете, — тихо просит Суга. — Только они, — Даичи невесомо гладит его руки, согревая светлую кожу. Пальцы натыкаются на пластырь. Даичи вопросительно смотрит на Сугу, и тот поджимает губы, но морщится — болят растревоженные ранки. — Это… от сигареты. — Кто? — Их главный. У него татуировка на шее и плече. Черный цветок. Савамура кивает и осторожно, долго целует Сугу в лоб. — В десять раз, — еле слышно обещает он. — Ему будет в десять раз больнее. Суга сжимает его ладонь — молчаливо одобряет. Ему не совестно. По городу слухи расползаются со скоростью лесного пожара. Что-то затевается в южном районе, что-то дурное собирается под покровом сумерек. Дайшо, глава чистильщиков, выбирает людей для ночной работенки — много же ее будет. Читают сообщения и становятся серьезными Ойкава и Бокуто, внимательно слушают собеседника Куроо и Ушиджима. Они не задают вопросов и не рассказывают ничего и никому. Просто вдруг члены банд уносятся куда-то с поручениями и большими сумками. А слухи все ползут, и горе тому, кто вовремя не услышал, о чем они. Слухи о воронах — вестниках смерти. Ровно в девять тридцать все на своих местах. Савамура смотрит на тех, с кем сейчас отправится за чужими жизнями, и видит блеск их глаз. Блеск стали в ножнах. Особенно яркий — у Нои. Он не простит Черной розе Асахи. Ни за что. — Вперед. Вороны Савамуры Даичи — довольно мирная банда. Но никакие идиоты не поверят в это, увидев Танаку и Ною, что смертоносным смерчем врываются в здание — базу Черной розы. Не поверят, увидев квартет во главе с Савамурой, методично, с глушителями отстреливающий тех, кто пережил первую бурю. Не поверят, увидев Ямагучи со снайперской винтовкой, который встречает каждого, кто смог выбежать на улицу. Не поверят, увидев то, что оставляет за собой восхитительный и чудовищный дуэт убийственно точного Кагеямы и по-звериному стремительного Хинаты. Не поверят, увидев презрительную усмешку Цукишимы, что указал путь за чужими головами своей банде. И никогда не поверят в миролюбие Савамуры, перед которым наконец оказывается Бенке, глава Черной розы. Его трясет от страха. Он шел победоносным маршем, сминая слабые банды и обходя стороной сильные, и в какой-то момент подумал: а что может сделать эта жалкая дюжина парней, о которой все говорят со странным уважением? Что они смогут, если он растопчет подстилку их босса? Теперь он знает, что. А их здесь даже меньше, чем двенадцать. — Итак, — до ужаса бесстрастно говорит Савамура, стирая с лица брызги чужой крови. — Вот и последний. Каково быть единственным выжившим из своей группы? Бенке не может выдавить из себя ни слова. Савамура опускается на корточки напротив него, заглядывая в глаза. — Все твои люди мертвы. Все, — тяжело, будто забивая гвозди в крышку гроба, говорит Савамура. — По твоей вине. Ты убил их, потому что не знал, во что лезешь. А теперь ты ответишь за все. За наглость. За жадность. За глупость. За то, что нарушил правила этого города. За наших партнеров, перебитых тобой. За кровь моего друга. Кажется, что его голос способен превратить человека в лед или камень. — И за каждый ожог, который ты, ублюдок, оставил на руках Сугавары Коуши. Вороны не смотрят на происходящее и не слушают заглушенные кляпом крики. Они просто сторожат. Каждый знает, что Савамура — надежный друг и заботливый босс, неожиданно добродушный для преступника, всегда готовый помочь. Он не любит напрасную кровь и не нападает первым, не станет добивать лежачего и ставить силу выше всего. Но это он собрал по самым темным углам и закоулкам банду, на которую не решаются нападать в лоб разумные люди. Боец, которого признали другие лидеры города. Дракон, хранящий сокровище, которое не смеет тронуть никто. А если посметь, то Савамура может ломать пальцы и ребра, разбивать чужое лицо в кровавое месиво и безжалостно сдавливать горло. Это не приносит ему никакого удовольствия. Но безнаказанным не уйти никому. — Идем. Чистильщики уже в пути. Савамура выходит из здания последним — озирается, проверяя, что никаких явных улик они не оставили, что ничего не забыто. На душе муторно, во рту стоит металлический привкус. Зато теперь хватит всего пары слухов, чтобы больше никто… Никто и никогда. *** Доктор Такеда недоволен: слишком много гостей. Если Асахи находится в его доме по уважительной причине, то Ноя и Энношита используют легкие ранения скорее как предлог побыть с другом. Хината тоже постоянно заваливается без весомых оснований, и это бесит. Только одного здорового человека Такеда не собирается выгонять. Даичи хочет на днях забрать Сугу домой, но пока сидит с ним в маленькой дальней комнатке. Из коридора слышны голоса и резкий смех, и главный ворон невольно улыбается — раскаркались, честное слово. — Эй, о чем задумался? Что там дальше с Танакой и Шимидзу? — нетерпеливо спрашивает Суга. — А? А, да она его снова отшила. Пришел к Ное плакаться, напился и в итоге полвечера рассказывал о том, какая она прекрасная, солнцеликая и все такое. А Ноя на диктофон записал, чтобы потом отправить Шимидзу как любовное послание. — Солнцеликая? — Сугавара фыркает от смеха и морщится. — Ох… Болит так. И ребра, и лицо. Даже просто есть неудобно, фу. Даичи опирается на кровать и осторожно, почти не касаясь, целует Сугу в израненные губы. Тот прикрывает глаза и шумно вздыхает. — М-м-м… Знаешь, как плохо, когда даже улыбаться не можешь? — Не знаю. Мне без тебя и не хочется, — с серьезным видом отвечает Даичи. Суга смеется, но тут же ахает и прижимает пальцы к ранкам. — Ай! Чтоб тебя, Даичи! — он поспешно ищет салфетку и промакивает выступившую кровь. — Они так никогда не заживут. Сугавара еще ворчит, а Даичи сжимает его ладонь, свободной рукой выуживая из кармана зазвонивший телефон. Видит номер, удивленно вскидывает брови, но трубку берет. — Бокуто? Не ожидал. — Хэй-хэй-хэй, Савамура! — бодро вопит Пернатый. — До меня наконец дошла достоверная инфа. Вот это вы с воронятами зажгли! Респект тебе! — Спасибо, — хмыкает Даичи. — Не то, чем я горжусь, но… — О-о-ой, да брось скромничать. Тебя еще другие благодарить будут, что избавил от этой занозы. Даже Дайшо оценил уровень, прикинь? Ух, не хотел бы я стать твоим врагом! — Так не становись, делов-то, — усмехается Савамура. Бокуто хохочет, но тут раздается приглушенный голос Акааши — не разобрать, что именно он сказал, — и Пернатый сразу становится серьезнее. — Я вообще почему звоню, Савамура. Я и раньше знал, кого ты понабрал к себе, но после того, что вы устроили, еще больше жажду союза. Прям всей душой желаю, ага. Твой Сугавара мне все доходчиво объяснил, но черт возьми! Предлагаю снова: твои парни помогают мне на юго-востоке, а ты забирай не только железную дорогу, но и еще что-нибудь. Выберешь, что душе угодно! Даичи бросает взгляд на Сугу, ловит ответный и мягко улыбается. — Заманчиво. Но ты извини, Бокуто, а я снова откажусь. Мы не вступаем в драки, ты же знаешь. — Н-да? А что тогда случилось с Черной розой? — насмешливо спрашивает Бокуто. Улыбка Савамуры гаснет. — Они посягнули на самое дорогое. И поплатились. Бокуто несколько секунд молчит, потом довольно хмыкает. — Ладно, Савамура. Но ты имей в виду, что я тебе всегда рад. Передавай привет своему сокровищу! — Обязательно, — говорит Даичи в уже замолчавший телефон и переводит взгляд на Сугу. — Тебе привет от Бокуто. — Даичи, — говорит Сугавара странным голосом, неотрывно глядя ему в глаза. — Что такое? — Помнишь, что я тебе ответил в клубе? Я серьезно. Правда. Даичи изумленно таращится на него, а потом утыкается лицом в ладони. — Черт возьми, Коуши… Скорее бы у тебя губы зажили. Если Савамура — король, то однажды королевская свадьба будет самой пышной.