Монстр внутри тебя

       Сон… Казалось бы, как он может быть связан с реальностью, это ведь всего лишь плод воображения. Обычный сон, пожалуй, никак. Однако, кто сказал, что всё так просто? Кошмар, влияющий на сознание человека, ломающий его изнутри, это ведь уже не просто разыгравшаяся фантазия.        Если говорить конкретно об этом случае, то он особо ужасен. Нет, страшат вовсе не страшные чудища или длинные коридоры. Ужасает безысходность. Оттуда нет выхода, нет никого, кто бы помог. Каждую секунду приходится играть в прятки-догонялки со смертью, которая в итоге так и не настанет. Приходится убивать в себе гордость, честь, воспитание и манеры, приходится опускаться на самое дно, уподобляться животным чтобы выжить.        Бесконечные стычки за лучший кусок, за безопасность, за территорию выматывают и ранят. Недолгие минуты покоя наполнены тревогой и осознанием своей беспомощности. Страх и отчаяние давят, заставляют прижиматься к земле, спускаться в крайности.        Всё это ломает, долго, упорно ломает человека обезличивая его, сравнивая с животным и уподобляя ему. И хорошо ещё, если человек твёрдо верен своим принципам и готов мир перевернуть ради своих идеалов. Но Рейх не такой, он — беспомощное мягкотелое создание, готовое прогибаться и подстраиваться под любые, даже самые незначительные препятствия.        Его удел — безвольный слуга, способный лишь повиноваться. Что же тогда такой как он забыл на месте фюрера, правителя империи? Ведь лучше же будет отдать место по-настоящему сильному лидеру, гордо идущему в последний бой с поднятой головой, а не в страхе прячущемуся в строго охраняемом бункере и оставляющему поверженную страну на произвол судьбы.        Да, такое решение было бы справедливым, но где вы видели в этом мире хоть каплю, хоть песчинку справедливости?! «Разотри всю вселенную в порошок, просей её и покажи мне хоть атом справедливости.» — говорил Смерть в одной малоизвестной книге и ведь действительно, ничего, ничего не может быть справедливым, кроме, пожалуй, одного. Справедливой может быть кара.

***

       Рейх выбежал из лаборатории в чудом открывшуюся дверь запасного выхода. Наконец-то он свободен! Наконец-то он может хоть ненадолго выдохнуть! Предыдущая остановка была совсем короткой, всего несколько минут, за которые он успел лишь слегка утолить свой голод и перевести дух, однако она была и не такой уж бесполезной. Впервые за долгое время немцу удалось достать нож, который уже можно было считать полноценным оружием. Длинное и не очень узкое лезвие было не так-то легко сломать, что тоже являлось своего рода преимуществом. Сам нож был похож на кухонный, но ручка его была выполнена из кожи, что очень хорошо улучшало хват и уменьшало сходство с простым ножиком для нарезки овощей или хлеба.        Рядом с дверью очень удачно оказались несколько мешков с чем-то, кажется, чем-то вроде песка или гравия.        Стараясь не тревожить раны, Третий как можно быстрее завалил вход этими мешками, отрезая себе путь к, хоть и небезопасному, но всё же укрытию. Теперь можно было вздохнуть спокойно, но попытавшись это сделать, ариец согнулся от невероятной боли в грудной клетке — рёбра всё-таки были повреждены.        Ночь заканчивалась и где-то вдалеке уже занималась заря. На траве обильно выступала роса, а сам воздух был свеж и прохладен. Над лагерем висела умиротворённая тишина. Со стороны бараков не доносилось ни звука, и даже трубы от печей в крематории перестали дымить. Казалось, лагерь ещё не достроен и не заселён. Или, может, давно заброшен?        Через несколько минут, когда дыхание более-менее восстановилось, а боль поутихла, Рейх решил оглядеть территорию, милостиво предоставленную ему судьбой. Практически рядом со входом был обнаружен совсем свежий труп. По внешним признакам можно было догадываться, что ему нет ещё и полутора часов. Но какая неведомая сила размазала голову этого солдата по земле? Кто же мог так легко лишить жизни натренированного и вооружённого человека? Да и какой же силой надо обладать, что бы просто раздавить прочный череп вместе с каской? Неважно, всё это неважно! Плевать на всё, главное сейчас — воспользоваться моментом.        Немец был не особо голоден, но давать такой ценной находке просто так гнить и пропадать было бы просто непозволительно. Резкими рывками он подтащил тело умершего к себе и наспех стал подготавливать его к употреблению в пищу. Ничего серьёзного он как такового не делал, всего лишь обыскал покойника, а после раздел. Ему уже ничего из этого не потребуется, но вот Рейху какая-то одежда, хотя бы для использования материала в качестве перевязки и коробочка спичек очень даже пригодится.        Осматривая уже обнажённый труп на предмет каких-нибудь повреждений или паразитов, Третий невольно залюбовался на плавные изгибы молодого тела. Телосложение убитый парень имел подтянутое, общее впечатление складывалось довольно положительное, а не видя лица, просто отсутствовавшего, как и всей головы, ему можно было бы дать двадцать — двадцать пять лет.        Фюрер всегда был очень традиционных взглядов и выступал категорически против каких-то отклонений типа нетрадиционной ориентации и уж тем более никогда не сближался с трупом, но всё же, не смотря на всё это, он не смог игнорировать заметный бугорок на своих штанах.        Не в силах больше противостоять звериным инстинктам, он не думая расстегнул то, что когда-то было штанами-галифе, высвобождая своё достоинство. После этого для него всё было как в тумане. Тело действовало само, на уровне инстинкта, на уровне животного влечения.        Приставив тринадцатисантиметровый член к самому входу, чтобы уж наверняка не промахнуться, Рейх с силой вошёл в узкий проход солдата. Идя напролом, он порвал всё, что только можно было порвать. Густая, ещё не до конца свернувшаяся кровь медленно потекла из ануса покойника. Но Третьего это нисколько не смутило, напротив же, он завёлся ещё сильнее и второй раз жёстко всадил в кровоточащую дырочку. Всё было так же узко, но теперь ещё и мокро. Немец начал набирать темп. Резкими рывками он врезался в начинающий окоченевать труп.        Не останавливаясь, фюрер схватил тело за шею, разрывая кожу на ней, пуская ещё больше крови. Он притянул к себе парня, ломая ему при этом хребет и хищно впиваясь своими острыми, как бритва клыками куда-то в область ключицы.Выгнув уже переломанную спину ещё сильнее, он оторвался от шеи жертвы, вырывая при этом огромный кусок плоти и жадно проглатывая его. Всё это уже абсолютно не походило на обычную некрофилию. Рейх тряс головой словно кайман, пытаясь запихнуть себе в глотку кусок толщиной в половину его шеи и при этом всё более и более ускорял темп. Дышать становилось всё тяжелее, сердце бешено билось, отдаваясь в ушах, но он продолжал.        К несчастью мёртвого бойца, в руки его мучителя вновь попал нож и появилась идея о том, как его использовать. Немец положил руку с зажатым в ней клинком на многострадальную спину эсэсовца и началось то, что называлось «игры». Некрепко держа острое оружие практически кончиками пальцев, он небрежно стал выцарапывать что-то самым кончиком лезвия. Кровь хлынула из новых порезов, окрашивая остриё ножа алым.        Кровавая пасть изогнулась в безумной демонической улыбке и нацист, специально задевая кожу своими акульими клыками, слизал густоватую жидкость, наслаждаясь металлическим вкусом. Он был так же восхитителен, как и вкус сырого человеческого мяса. Когда Рейх пожирал себе подобных, он ощущал себя живым и полностью отдавался в процесс, искренне получая удовольствие от него.        Темп перерос в бешеный, обмякший труп был ещё более искорёжен и по прошествии пяти минут с начала акта, Тройка излился в мёртвого бойца. Наконец-то кончив, нацист испытал невероятное наслаждени и завис на пару секунд, пытаясь обдумать произошедшее. Сердце всё так же бешено колотилось, он судорожно хватал воздух ртом, но он был удовлетворён. Он не знал этого человека, не был никак с ним связан и не чувствовал, что совершает что-то неправомерное. «На моём месте так поступил бы каждый,» — успокаивал он себя, поднимая трофейный нож, лежащий в лужице крови.       Раздумья были закончены, Рейх был признан невиновным и сразу же перешёл к одной из приятнейших для него сцен — к основной части «трапезы».        Руководствуясь одному ему известными правилами, он аккуратно срезал кусок плоти с истерзанной груди, оставляя чистую кость. Второй такой же срез был сделан на правой ноге, причём так же «под чистую». Белая кость, подкрашенная кровью, неприятно выделялась на фоне кроваво-красной туши.        Руки и лицо Третьего были полностью перепачканы алой жидкостью, но ему было наплевать. После совершения тех двух срезов он вновь отдался животным инстинктам и ненасытно разрывал начинающий окоченевать труп. Падать было уже некуда. Ещё несколько часов и даже исправить всё будет невозможно. « — Монстры часто прячутся за маской фальшивых эмоций, но будет момент, когда они проявят себя во всей красе, расписав свою эгоистичную, самовлюблённую натуру как нельзя лучше. Они пойдут по головам, лишь бы достигнуть желаемого. Они среди нас, это часть нас. Вот, что происходит, если идти на поводу у них. Как же низко ты пал, Рейх. Ты даже хуже бессловесных тварей и всё ещё внушаешь себе, что король? Король помойной лужи тебя устраивает? Если это и в самом деле ты, то… А, впрочем, неважно, ты всё равно не поймёшь,» — странная тёмная фигура повернулась спиной к измазанному в крови нацисту, бросив в него ещё один абсолютно свежий, ещё тёплый труп так, словно он был не тяжелее пушинки, и безмолвно удалилась в сторону занимающегося рассвета.