Только не умирай!

      — Только не умирай, пожалуйста! — слабый протяжный крик, почти писк, тонет в отзвуках рвущихся неподалеку заклятий и криков сражающихся волшебников. — Не оставляй… меня… — последние слова едва слетают с губ, и светловолосый парень, с силой стиснув разорванную, окровавленную рубашку умирающего, кладёт голову на его грудь, и, захлебываясь собственными непролитыми слезами, слушает едва различимые теперь уже удары чужого сердца… — Не умирай, ты не можешь, ты не должен, ты же… — кричит он уже в истерике, не обращая внимания на ласковые, заботливые руки кого-то знакомого, пахнущего травами и зельями, поднимающего его и уводящего в сторону, — ты же чёртов Мальчик-который-выжил, ты всегда выживаешь и сейчас живи, понял?       Ответа он не получает и тогда кричит ему, снова отчаянно вырываясь и царапая того, кто смеет пытаться увести его сейчас отсюда:       — Ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу, потому что так сильно… — голос срывается, рискуя совсем пропасть, и чьи-то сильные руки держат его, словно баюкая, и непривычно тихий бархатный голос шепчет почему-то на ухо: «Всё пройдёт».       Но ничего не пройдет, ни завтра, ни через год, и никогда больше он не увидит блеснувших злобой зелёных глаз и не услышит в ответ яростного, доводившего до мурашек, почти страстного шипения. О, ради того, чтобы услышать эти гортанные звуки он и доводил его все эти долгие годы, с тех пор, как узнал, что Поттер владеет парселтангом, а в ярости переходит на него неосознанно…

***

      — Что, Поттер, наконец-то завёл себе подружку? Видимо, никто кроме нищей Уизли не согласился терпеть такого урода, как ты? — с издевкой бросает он, закатывая глаза.       — Тебя это не касается, Малфой! — чуть устало огрызается Поттер, собираясь пройти, но Драко вдруг с силой вцепляется в его руку, почти выворачивая сустав.       — Ошибаешься, герой… — словно бы лениво отвечает тот и мгновенно выпускает в испуганную Джинни жалящее заклятие. Затем глумливо, мерзко хохочет, спрятавшись за спины своих «телохранителей». Он мог бы уйти, пока Поттер приходит в себя, ощупывает ставшее вмиг раздутым и уродливым лицо девушки. Но Драко не уходит, он ждёт, что вот сейчас…       И Гарри начинает шипеть, яростно, неистово, безумно, ловя уже шальной, одержимый взгляд обычно таких презрительных серых глаз. А Драко стоит и слушает, и он впитывает, запоминает, словно записывает на подкорку, туда, в самое нутро эти шипящие обидные слова… Почему-то он уверен, что в порыве страсти Гарри ведёт себя именно так…

***

      Каким-то чудом вырвавшись из сильных рук, он моментально возвращается назад, в то единственное место, где должен быть сейчас. Туда, где лежит Гарри. Он едва дышит, но зелёные, в это время суток кажущиеся невероятно яркими глаза, смотрят на Драко с невиданной ранее теплотой и нежностью, а изрезанная кровавыми полосами, рука тянется к нему… Драко опускается на колени перед парнем, позволяя тому едва коснуться слабеющей рукой его волос.       — Я… люблю… тебя… — почти шепотом говорит Гарри и, чудом всё же увидев ответ в скрытых пеленой слез серых глазах напротив, замирает навсегда…       Драко едва хрипит, но ему кажется, что его крик слышит весь Хогвартс…       — Я люблю тебя… — ласково повторяет Гарри, едва касаясь пальцами спутанных, чуть влажных от пота волос. Драко смотрит испуганно. Изумленно. Неверяще.       А затем, словно тигр в отчаянном прыжке, резко хватает Гарри, прижимает его к себе с такой силой, что, кажется, ещё немного и хрустнут кости, и не в силах сдержаться, глотая подступающие слезы, кричит.       Гарри ждёт, он знает, что эти сны не пройдут просто так, и потребуется долгий путь, чтобы полностью реабилитировать его, но Гарри знает и то, что этот путь они пройдут вместе.       И он начинает шипеть, сначала тихо, потом чуть громче, перемежая звуки разной тональности. Это похоже на свист, шипение, шепот и рык сразу, и Драко словно бы оттаивает, отмирает, расслабляется…       — Я с тобой… — наконец тихо говорит Гарри и целует его в макушку. — Ты мой, слышишь? Навсегда…