В тени: Инверсия

      Черный и Фиолетовый не контактировали меж собой. Эти два астронавта с самой посадки в мини-челнок не проявили интереса к сближению друг с другом, что во время знакомства мельком отметил весь экипаж.       Черный и Фиолетовый даже на отправившемся в далекий космос большом корабле, отделенном от миллиардов более приятных возможных собеседников толщей недружественного космического пространства, ограничивались скупыми приветственными кивками по утрам, что мельком заметили две трети спешащего по делам экипажа.       Черный и Фиолетовый не выдвигались на ремонтные работы вместе, предпочитая разные компании, совершенно иные сферы общения и занятий. На это экипаж уже не обратил внимания, поглощенный заботой о рассыпающемся судне.       Черный и Фиолетовый проводили эту ночь рядом, бок о бок лежа в не слишком-то просторной для совместного ночлега спальной нише комнаты одного из астронавтов. Периодически непроизвольно пихаясь затянутыми в теплые рукава локтями, оба полуночника шепотом вели разговор. — Мы крупно проебались!.. — Тише ори, Смог. — Я и так тихо, — но мужчина в угольно-темном спортивном костюме послушно убавил тон, отчего голос стало практически не различить. Но собеседник обладал неплохим слухом. — Мы крупно проебались, когда, уничтожив медпункт, оставили в живых медика. Да, сканеров и прочей опасной для нас аппаратуры больше нет, но на борту все еще присутствует человек, способный не только касанием ко лбу определить отклонения в температуре. И с этим нужно разобраться, Тенёк!       Тот, кого называли Теньком, обладал не настолько долговязой фигурой, как сосед по матрасу, и чувствовал себя в нише менее сжато, а потому ответил независимым, раздраженно-недовольным тоном: — Сам знаю, что нужно убрать медика. Эта Розовая всё чаще общается с Красным, а после пожара почти от него не отходит, — Тенёк ладонями потер предплечья в баклажанового оттенка рукавах, натянутых на кисти. Он слегка мёрз без скафандра и мечтал укутаться в одеяльный кокон поскорее. Тепла от черного бока отчаянно не хватало для удовлетворения мерзлячьих потребностей. — Если они создадут устойчивый тандем, то станут проблемой для нас. Пары сложно устранять… Согласный кивок. — Хватает и одной проблемной парочки, — Черный многозначительно хмыкнул, намекая на супружеский Оранжево-Лаймовый дуэт шумных и вездесущих людей, своей скандальностью прославившихся чуть ли не на всех планетах Солнечной Системы. — А еще Синий с Циановым часто вместе… — вздохнув, астронавт фиолетовых тонов повернулся набок, к невольному напарнику спиной, и прикрыл глаза, чтобы подремать в размышлениях. Понятливый Смог позади него притих — ближе к сигналу побудки мужчина осторожно покинет чужую комнату и вернется в свою, а пока что «беседа» не закончена.       Сложная задача требовала решения. Дано: старое и списанное со счетов людское судно «Skeld» под руководством и обслуживанием десяти членов экипажа. Двое из астронавтов на самом деле являются самозванцами — инопланетными организмами, скрывшимися под человеческими личинами и враждебно настроенными к текущей миссии, да и к двуногим в целом. Самозванцы (а еще «предатели», «чужаки», «импостеры») с самого начала полета осведомлены о личностях друг друга и пытаются работать совместно, хотя им сложно — мешает видовая разница, так как оба родом с совершенно удаленных друг от друга планет, и до посадки на мини-челнок чужаки в глаза не видали друг друга. Фиолетовый и Черный — импостеры, желающие получить судно под свой контроль.       Что касается мирного экипажа, тот пока еще не был в курсе о наличии на борту врагов, и единственное, что смущало людей — обилие поломок всех систем, вплоть до заедания ролл-ставней в столовом окне выдачи питательных порций.       Больше всего беспокойства по этому поводу тяжким грузом ложилось на плечи ремонтников, коими являлись Синий и Циановый. Совершенно разные по натуре, эти астронавты неплохо ладили меж собой еще до полёта и теперь отправились в рейс бесстрашно. Настоящие выдрессированные космические псы…       По-свойски на звездолете себя вели и Розовая с Красным, носившие бремя должностей медика и оружейника. При наличии высокого уровня романтизма этих двоих можно было бы назвать «мамой и папой экипажа», до того по-опекунски они относились команде, состоявшей преимущественно из еще совсем недавно совершенно незнакомых друг другу людей. Оба человека неплохо общались с Черным, и, похоже, что все трое нравились друг другу…       Бесполезные для открытого космоса должности носили Оранжевый геолог и Лаймовая биолог, чьи ученые мозги дожидались высадки на планету Полюс и вот там-то готовились развернуться вовсю. На корабле же оба помогали с простейшими задачами вроде сброса мусора и присмотра за растительностью в кислородной комнате. Оставаясь честным перед собой, Фиолетовый, прикидывающийся тоже вожделеющим прилета на Полюс псевдо-рекламщиком, считал оранжево-лаймовый дуэт бесполезнее себя — ведь он, будучи подготовленным вторженцем, хотя бы изучил нюансы корабельных систем и мог, если вдруг крайне приспичит, подлатать что-либо…       Значительной угрозой для предательской миссии Фиол видел Желтого, обладавшего доступом ко всем бортовым компьютерам и, следовательно, средствам связи с колониями и станциями, откуда к астронавтам могла бы прилететь спасательная группа. Это первая проблема, а вторая — Желтый часто просиживал крепкие штаны перед монитором камер наблюдения. Да, Черный с Красным не менее часто терлись в охранной комнате, но риск внезапного палева в коридоре все равно сохранялся. Один плюс — пока Желт на камерах, можно быть уверенным на девяносто процентов, что в комнате связи нет никого, ибо не пользовалась она популярностью…       С капитаном корабля, Белым, и вовсе состоялся на третий день полета разговор, сильно повлиявший на положение вещей и отношение чужаков к сложившейся на борту атмосфере…       Они втроем сидели в навигационной, за закрытыми дверями. В тишине компотными ягодами плавали щелчки крохотного маятника Ньютона на панели и попискивание рулевой аппаратуры. — То есть, кэп, Вы откровенно сообщаете… — Что мне известно о вашей сущности, — подтвердил капитан с красивым, но отторгающе-холодным позывным «Снег». — Более того, Компания о вас всё знает, она сюда и отправила меня… куратором, — угрюмо закончил он. — То есть, — немного растерянно повторил Смог, чей черный скафандр казался негативом капитанского, — человеческая Компания поощряет нахождение на борту ксеносов? Но почему? — Это уже не ваше дело, — узловатыми жесткими пальцами Снег устало потер глаза, — а мне запрещено говорить всё. Моя обязанность — проводить вас до заправочной станции, а дальше уже как получится. Не задавайте много вопросов. Чем меньше мы все знаем, тем дольше проживем.       На это Черный промолчал, но его округлившиеся глаза были прекрасно видны под тенью поднятого зеркального визора. — Я так не думаю, — все же возразил самозванец с прорвавшейся досадой. — Агенты Компании обещали мне полную анонимность, а тут вон какой сюрприз! — и в голосе проскользнуло угрожающее рычание, и сидящий рядом Тенёк непроизвольно повернулся на звук, ибо впервые чуял исходящую от товарища агрессию. Это было странно и интересно, но момент для разглядывания выдался совершенно неподходящий. — Можно задать вопрос? — импостер в фиолетовой экипировке поднял руку, словно послушный школьник на уроке. Замешкавшийся капитан кивнул, и Фиол продолжил говорить: — Если Вы о нас знаете, то почему бы Вам не обеспечить мирный полет? Над Полюсом человеческий экипаж отстыкуется в одном из пригодных для этого отсеков и отправится на планету, а мы полетим дальше — неплохой расклад, не так ли?..       — Ты сатурнианец, верно? — Снег утомленно перебил ксеноса, помешав закончить речь. — Из тех, кто относится к виду «сок». — Какое это имеет значение… — Когда ты охотился в последний раз? — тоном человека можно было намораживать льдистые узоры на оконное стекло. — Дней пять назад? Значит, меньше, чем через двадцать дней, ты снова захочешь пищи? Конечно же, очевидно было, о чем речь. Фиолетовый опустил голову. — Да, — тихое, согласное и прямое. — Ваша бортовая еда мне не подходит. Мне придется красть из крио-отсека какое-нибудь животное, размораживать и поглощать его. Ему вдруг показалось, что черно-белые собеседники незаметно, но ощутимо отодвинулись прочь, подальше на безопасное расстояние.       — Предложенный расклад имел бы место быть, если бы вы двое еще не убивали людей, — Белый сказал это, будто перерезал ленту, связывающую его с надеждами не слишком-то уверенных в себе чужаков. — В данном же случае, когда на руках у вас два трупа, по меньшей мере, я, как капитан людей, вынужден считать импостеров угрозой. — Кислое у Вас положение… — Я запутался! — досада Черного только росла, и сам он словно бы увеличивался по мере раздражения. — Так ты нас сдашь или нет, Снег?! Не мути, сукин ты сын!.. Фиол, давай его просто замочим и захватим судно! — И семеро озлобленных астронавтов устроят нам «ночь перед Рождеством», — в отличие от собрата по несчастью, второй самозванец пытался сохранять хладнокровие. — Успокойся. И больше никогда не обсуждай какие-либо наши планы при людях, понял? — Тенёк не был уверен, что достаточно доминантен, но, на удивление, Черный послушно стих и уменьшился. — Так, еще вопрос, капитан. Что Вы делаете для нас, как куратор Компании?       За плотным стеклом кабины медленно плыли навстречу кораблю искрящиеся облака туманностей. Отливавшие сиреневой пастелью, своим светом они заполоняли каждый уголок рубки, даруя происходящему разговору оттенок драматизма. — Немногое, — заверил мужчина в белом скафандре, похожем сейчас на сильно выцветшую броню Фиола. — Снимаю с бортовых компьютеров сигналы датчиков о наличии неопознанных форм жизни и корректирую список задач, достающихся вам на исполнение. — Если бы био-чипы приживались, мы смогли бы делать больше, — мрачно буркнул в пространство Смог, закинувший ногу на ногу, чтобы шевелением напомнить о своем присутствии. — Работаем с тем, что есть, — но паспортные био-чипы людей остались на покойниках: неизвестном владельце угольно-темного скафандра и на переваренном «соком» вместе с аксесуарами рекламщике…       Когда Тенёк открыл глаза, в комнате было тихо — примерно середина корабельной «ночи», определяемой лишь часовыми механизмами. Плафон потолка погашен, и даже ночник не горел — похоже, что Смог выключил его и уснул. Теплое тело хорошо ощущалось поблизости, дышало, мерно поднимая человеческую грудную клетку, однако когда пробудившиеся самозванец зашевелился, разворачиваясь, Черный рядом с ним тут же проснулся. — Нам нужно избавиться от Оранжевого, — заметив внимательное поблескивание совершенно бодрых антрацитовых глаз, глухо проговорил сатурнианец. — Он очень силен и за свою жену может убить… Ты понял? Еле заметный кивок. — А Розовая? — неуверенно уточнил Смог. — Как раз думаю об этом.

***

      Вначале было «мы». Спустя некоторое время стало «я».       Глубокие и таинственные недра Сатурна скрывали от посторонних глаз жизнь, обособленную и мало кому понятную. Когда колонисты-исследователи гигантскими бурами докопались до внутренних слоев немаленькой планеты, то были ошарашены знакомством с тем, что наскоро назвали «подземный сок». Черная жидкость с переменной вязкостью сначала показалась людям, непрошеным колонистам Сатурна, насыщенной неведомыми минералами водою. И только когда вещество попытались взять для исследований, оно явило свою суть — испугалось, агрессивно вскипело и утопило группу ученых, растворяя без остатка. К сожалению, после этого «сок» лишился каких-либо надежд на мирную жизнь, так как люди продолжали настырно лезть в подземелья…       Способ питания темной воды позволял не только переварить такие твердые вещества, как кость или металл, но и присвоить частицу памяти живого существа, которое угодило в хищный омут. Вместе с памятью поглощенных людей «сок» узнал про колонии и космос, про другие планеты и еще много чего. Главным оказалось открытие перемен на поверхности родного дома — то, что Сатурн теперь не больше, чем масса полезных ископаемых, которую человечество решило пустить под свои нужды. «Надо сваливать», — осознали толщи черной жидкости и покинули веками насиживаемые гнезда-полости.       Сок раздробился на мелкие частицы, чтобы получить возможность легче прятаться, и небольшие «капли» растеклись кто куда. Одна из «капель» — в невесомости она стала бы похожа на полутораметрового диаметра водяной шарик с небольшим придатком-детенышем, не до конца сформировавшимся в отдельную личность, — вскоре выбралась к колониальному Центральному космопорту. Множество разномастных людей, звуков, световых вспышек, неживых объектов… Поначалу «капля» съежилась среди коммуникаций, спряталась в удобных трубах, выглядывая лишь по ночам, когда хоть немного притихал гомон жизни. Но, постепенно смелея, темная вода стала исследовать новое пространство, обнаруживая не только чужих и жутких людей, но и другие скрывающиеся «капли»…       Окончательное решение покинуть планету формировалось долго, и «сок» принял его неохотно. Лететь на человеческих кораблях — но куда? Подходящих условий вблизи нет, почти всё пространство занято суматошным человечеством, а воде хочется покоя… Тем не менее, устройство звездолетов дальнего следования было изучено ровно настолько, чтобы иметь представление о том, как работать с техникой на борту, и оставалась самая малость — остаться на судне легально, не вызывая подозрений.       «Нужно занять чужое место», — с этой идеей «капля» пробралась на транспортный челнок рейса Сатурн-Нептун и стала выбирать среди экипажа подходящую жертву. Нерешительность сыграла с водой злую шутку — жертва так и не нашлась, и к прилету в Нептунеанский космопорт «капля» почти отчаялась. Почти. Подходящая личность, оказывается, все это время находилась на соседнем судне Сатурн-Нептун. Чем подходящая? Билетом на вылет из Солнечной системы, манерой держаться, поведением и… да, собственным «придатком». За взрослой особью следовала особь маленькая. А теперь за ними обоими в бюджетный гостиничный номер прокралась темная вода.       Двое суток довелось «капле» изучать выбранных людей: взрослый часто куда-то звонил с коммуникатора, рассматривал фотографии пейзажей, что-то печатал или мрачно бездействовал на лежанке, и его поведение радикально отличалось от поведения детеныша, который много спрашивал, много двигался и мало сидел на месте — разве что с пишущими средствами и альбомом.       На третьи сутки взрослый с утра пропал из тесной комнаты, оставив притихшего мальца. Одинокий детеныш излучал легкую грусть и слабую тревогу, но развлекал себя в пустой комнате тем, что играл неживыми объектами, болтая за них разными голосами. Наблюдающей через вентиляционную решетку «капле» это понравилось — маленький человек умел притворяться. Раз он умеет, то и вода сможет, ничего страшного.       В образовавшейся паузе тишина наполнилась сопением ребенка, размышлявшего над дальнейшими приключениями Астромэна и Зеленого Фломика, и вот тогда-то послышался тихий плеск. Дитя человеческое с недоумением оглянулось на решетку узкой напольной вентиляции, откуда, как ему показалось, донесся звук. — Затопило, что ли, — с деловитой сумрачностью детеныш на коленках дополз до вентиляции и заглянул сквозь тонкие прутья. — Фу, как темно… Ай! — жидкость приподнялась над решеткой, и человечек испуганно дернулся прочь, но не успел. «Капля» выстрелилась распахивающейся воронкой, накрывая завизжавшего ребенка и растворяя его в считанные секунды…       Поглощение взрослой особи, через пару часов вернувшейся забрать ребенка, произошло еще быстрее — мужчина лишь успел приблизиться к молчаливо сидящему на полу у вентиляции малышу, как был атакован черной волной. «Я растворяю живой организм в себе и собираю его по молекулам заново, запечатываясь изнутри», — вместе с одеждой, обувью, висящими на шее наушниками. Оставалось лишь надеть покоящиеся в специальном озонирующем шкафу скафандры, и отправиться в путь. Астронавт и его ребенок тем же вечером явились на космопорт, чтобы совершить посадку на мини-челнок, ведущий к большому кораблю «Skeld», ждущему на орбите…

***

      Не успевшее сильно остыть из-за хорошо сохраняющего тепло скафандра тело Оранжевого было обнаружено в столовой перед самым завтраком, на который астронавты обычно сходились в течение получаса после побудки. Неестественно выгнутый, мертвый геолог полусидел как раз под окном выдачи пищи, лицом в стену. Хребет трупа сложился так, как не дано было при жизни, и из распоротого живота выпали на плинтус внутренности, напустив при этом лужу крови. Картина, мягко говоря, не способствующая аппетиту.       Тело нашли первыми Циан, Синий и Черный, смех и разговоры которых были оборваны открывшимся зрелищем, после чего по судорожному сигналу тревоги сбежалась остальная команда — недоумывавшаяся, недобритая, с наспех надетыми шлемами.       На жену погибшего, свежеиспеченную вдову, смотреть было больно, а слушать еще и жутко — женщина вырвалась из рук пытающихся удержать ее сокомандников и упала на колени рядом с тем, что оставил неведомый убийца от ее богатыря-мужа. По кафетерию разнесся протяжный хриплый вопль, перешедший в безудержные рыдания.       Столпотворение тяготило. Страх плотным облаком повис над экипажем, старавшимся изо всех сил не впадать в открытые эмоции, захлёстывающие, словно потоп. Поверх чужих голов Черный слегка недоумевающе огляделся, поражаясь тому, что команда застыла полукругом, словно околдованная зрелищем убийства и страданий. Капитан и медик первыми опомнились: пока Белый поднимал с пола и утешал женщину, Розовая опустилась на колени осмотреть тело и место, несомненно, преступления. — Не самоубийство, — заключила она, хорошенько разглядев рану на покойнике, его помятую шею и оставленный в окне раздачи кровавый нож без отпечатков.       — Да, мы поссорились вечером, ну и что?! — охриплый от рыданий вскрик биолога скандально разнесся по обширной столовой, где экстренно проводилось совещание-выяснение-допрос. Первыми под подозрение попали нашедшие тело, после чего Снег с Красным взялись за вдову. — Пятнадцать лет брака, срачи каждую неделю, и никто никого не убивал! — Лаймовая не стыдилась сокомандников, что сомнамбулами толклись в помещении, будто насекомые в банке, ищущие трещину на свободу. — Мы мирились, всегда, и этой ночью тоже! Кто там живет за стеной — мог слышать! — Не мог, у нас хорошая звукоизоляция, — хмыкнул оружейник в алой экипировке. Мужчину звали Страйк, и он отличался нравом прямым, как скольжение тяжелого мяча, мчащегося к цели. — Хоть сатанинские обряды проводи. Бросив гневный взгляд на шутника, Лаймовая полными слёз и надежды глазами впилась снова в капитана: — Поверьте, я ни за что бы не убила мужа! — У Оранжевого были враги? — с тактичной сухостью осведомился Снег, честно записывавший показания на рабочий планшетник. — М-м-не знаю… Здесь, кажется, нет, — Лайм притихла, углубившись в раздумья, и вновь с тревогой подорвалась с лавки, — стой, вы считаете, что на корабль мог пробраться враг с Нептуна?!       Капитан поднял голову, прищуриваясь. — У вас враги на Нептуне? — сразу заинтересовался Красный. Он сам был родом из нептунеанских колоний. — Серьезно? — Да… Да! Мы немного поругались с ученой знатью. — На корабле аккурат два нептунеанца, и, полагаю, чрезвычайная ситуация вынуждает нас нарушить некоторые правила Компании об анонимности, — Снег решительно поднялся из-за стола и взял оружейника за плечо. Оглянулся на бродивший по залу экипаж: — Желтый! Подойди сюда! В образовавшейся тишине шаги компьютерщика показались оглушительно грохочущими, хотя, конечно же, это было не так. — Снимите шлемы, — приказ капитана нельзя было проигнорировать сейчас, и мужчины подчинились.       Люди замерли, что понятно — все видели лица этих двоих столь открыто в первый раз, безо всяких полупрозрачных перегородок очистительной комнаты и без ломанной тени шлема, дарующей угрожающую мрачность. — Кто-то из них кажется знакомым? — спросил Снег у Лаймовой, буквально вперившейся взглядом в нептунеанцев. Астронавт в красном скафандре отличался даже на вид крепким лбом, а еще неровными, будто бы обожженными рыжеватыми бровями. Массивным его подбородком, наверно, при должной сноровке получилось бы вбивать клепки в корабельную обшивку, а глазки, напротив, казались небольшими и чертовски жгучими. Обладатель желтой экипировки взирал на мир глазами с «кошачьим» разрезом и примерно кошачьей же отстраненностью. Его брюнетистый андеркат был тщательно собран в пучок на затылке, но все равно помялся шлемом, что придало человеку только что разбуженный вид. В общем, нептунеанцы абсолютно отличались друг от друга, за исключением одной черты — крупных носов, присущих обитателям небогатых холодных колоний планеты, вечно скованной льдами, и согревающих поступавший в организм воздух.       Лаймовая старательно вглядывалась в мужчин больше минуты, но сдалась и пожала поникшими плечами: — Я не никогда не видела этих людей. — Можете надеть шлемы, — разрешил Снег своим сотрудникам и вернулся к женщине. — Лайм, постарайся не оставаться надолго в одиночестве. Розовая, проследи за этим! — Хорошо, капитан, — приблизившаяся медик осторожно потянула подругу за руку. — Идем, милая, ко мне, тебе нужно отдохнуть… Державшиеся друг за друга женщины ушли, и проводивший их взглядом Красный задумчиво подал голос: — Полагаю, смотреть в лица бесполезно. Если у этих голубков остались враги на планете, то они вполне могли нанять киллера, понимаешь? — он тронул плечо капитана, привлекая внимание. — Так что… у меня идея.       Теперь весь оставшийся экипаж покорно внимал Страйку. Люди не спешили расходиться, терять из виду враз ставших угрозой товарищей по полёту. — Говори, — разрешил Белый. — Будем ходить тройками, причем так, чтобы я и Желтый не были вместе, раз мы под подозрением, — алая рука обвела присутствующих широким взмахом. — Нас девять, и разделение не станет проблемой. Послышались шепотки обсуждения, Черный уперся кулаками в подтянутые бока, Синий склонился к Циановому, что-то тихо сказав через приоткрытый шлем… — Хорошо, вот как разделим, — Снег заговорил, и экипаж невольно выпрямился по стойке «смирно». — Лаймовая будет под присмотром меня и Черного. Красный будет под присмотром Синего и Циана, а Желтый — с Фиолетовым и Розовой…       Не успел он закончить речь, как послышалось возражение оттуда, откуда не ждали: — Простите, но я вижу неудачное решение, — к Фиолу обернулись все — мыслимое ли дело, какой-то там рекламщик перечит капитан судна! — но он продолжил стоять истуканом на фоне черного окна, будто публика его своим вниманием вовсе не беспокоила. — Син и Циан, как я успел заметить, неплохо дружат. — Да не твое, блядь, собачье дело, с кем мы… — запальчиво начал сгорбившийся старший ремонтник, но капитан оборвал его пререкания, лишь подняв руку. — Может, Вы, капитан, все-таки примете решение определить либо Синего, либо Цианового к присмотру за Желтым? — скромно попросил Тенёк, за опущенным забралом тщательно вглядываясь в человеческую реакцию. — Ибо, если Желтый действительно убийца, то вряд ли мы с Роз сумеем его остановить. — А ты невысокого о себе мнения, — усмехнулся обсуждаемый подозреваемый, и, если самозванец ничего не путал, это была первая фраза, адресованная Желтым ему напрямую. — Нахожу предложение логичным, — милостиво согласился Снег. Люди не знали, что у него просто не было выбора — импостеры на судне имели преобладающую позицию, так как ради них затеяла всё это Компания. Капитан болтался безвольной пешкой в темном штормовом омуте. — В таком случае, Черный и Синий будут следить за Красным, а Циановый и Фиолетовый — за Желтым. Мы с медиком будем защищать Лайм. Возражения есть? Возражений не было.       Свежеобразованные группы медленно и неохотно покидали столовую, разбредаясь работать. К испоганенному окну раздачи подъехал робот-чистильщик, чтобы по второму разу замыть место преступления, во избежание распространения всяческой заразы. «Какого черта ты попросил перетасовки?!» — недоумевающий взгляд Смога был пойман случайно, и увы, при свидетелях Тенёк не имел возможности объяснить товарищу свои опасения: «Опасно находиться рядом с Розовой и мне и тебе, так как она, медик, может заметить у нас какие-нибудь отклонения от человеческой нормы. Сейчас эта опасность находится рядом с капитаном — он на нашей стороне, однако физически является совершенным человеком. И медик и биолог будут видеть его, и не видеть нас с тобой». Что же касалось расторжения дуэта «Син-Циан» — оно было весьма кстати, если самозванцы не хотели, чтобы враг сплотился против них.       Тревожно гудели плафоны, помигивая и грозя вот-вот отключиться. — Какие у вас дела на сегодня? — сунув руки в карманы, светски обратился человек в желтом к своим конвоирам, не спешащим проявлять признаки разговорчивости. И если Фиола экипаж хотя бы слышал, то Циан казался пораженным немотой. — Пока что лишь сопровождать тебя, — Тенёк нарочно не использовал фразу «следить за тобой». Правильный подбор слов смягчал настроение, и чужак очень надеялся, что непредсказуемые люди отреагируют так, как ему выгодно. Вроде бы получалось, Желтый усмехнулся: — Интересно, и в туалет вы тоже со мной пойдете? — И спать вместе ляжем, если так велит кэп. — Вполне может быть, учитывая, что сам он при этом окажется с двумя красотками, — хмыкнув специалист по бортовым компьютерам уткнулся в свой планшетник, но не успел даже открыть программу, как послышался новый голос, доселе неведомый: — Мне нужно откалибровать датчики, — и Желтый с Фиолетовым удивленно воззрились сначала на Циан, а потом друг на друга, удерживая внутри одинаковую шутку «Немой заговорил!»       А вообще, если отбросить в сторону чувства, перестать нервно улыбаться и взглянуть на ситуацию хладнокровно, то всё складывалось не слишком-то прекрасно. Держа в заложниках людей, заложниками были и сами импостеры — скованные, оплетенные цепями чужого внимания. В чем же проблема? «Я могу убить человека за секунду. А Смог пронес на корабль целый арсенал, среди которого допотопный огнестрел из музея — чего нам бояться?» «Нормально ли я веду себя? Это по-человечески? Я не подозрительный?..» — Сейчас все друг друга подозревают, а мы бездействуем, — отнюдь не радостные мысли одолевали даже Черного, но поделиться ими получалось лишь глубокой ночью, без свидетелей. — Уже три дня прошло, мы будем убирать медика или нет? — Терпение, — второй самозванец криво улыбнулся в матрас и натянул одеяло на голову. — Подождем, пока люди ослабят бдительность, и убьем Лаймовую. — Почему Лаймовую? — удивился Смог, приподнявшийся на локте. — Она подала отличную идею про мстительных врагов и нанятых ими киллеров, грех не воспользоваться. Главное, чтобы при этом Красных находился вне поля зрения экипажа. Ну, знаешь… Красный — приятель капитана, надо устранить его, пока кэп не вздумал исповедаться. — Э? — теперь смуглый высокий мужчина сел, отчего упирался макушкой в потолок ниши. — Погоди, я догадался. Постараемся, чтобы экипаж свалил беду на него, тем самым оставим Розовую без пары. Одеяло одобрительно шевельнулось. — Это большой риск, но при удачном раскладе мы избавимся от самых опасных астронавтов, — Если бы Тенёк тогда знал…       Как говорится: «Если хочешь насмешить дьявола, расскажи о своих планах».