Дело №143 (i love you)

Незердейл — старинный маленький городишко на побережье реки, которая так за всю свою жизнь и не обрела названия, наполненный до краёв заурядностью и кислой самобытностью. С севера на юг долина тянется всего на шесть миль, и её, казалось бы, можно вдоль и поперёк обойти за день. Но по ощущениям Низердейл тянет на целый континент. Здесь есть винодельня, ягодная ферма, пара ресторанов, несколько кафе, где подают домашние булочки с корицей и вкуснейший кофе, а ещё рынок, на котором кроме всего прочего можно найти местное малиновое вино и свежесобранный мангольд. Это был дом Александра. Спустя несколько восторженных восклицаний Агаты и получаса, пронизывающего насквозь весь городок, пути по пыльной земельной дороге, Алекс плавно остановил машину. Позади в паре километров оставалась живая местность, а перед глазами виднелся неплотный зелёный лес и низкая мягкая трава, щекотавшая щиколотки. — Пойдём. — мужчина завернул рукава чёрной рубашки по локоть и прошёл вперёд, вглубь. — Эй, подожди меня! — Агата несколькими мелкими шагами догнала Александра и сунула свою руку в его, будто делала так сотню раз. Она мучительно ожидала реакции Нильсена, но он ничего не сказал и даже не повернул к ней своего лица, лишь сжал крепче в ладони тонкие пальцы. Время будто растворилось в солнечном свете, проникавшем через кроны деревьев, и невозможно было понять, сколько минут прошло с того момента, как Незердейл скрылся из виду. В какой-то момент по бокам перестали мелькать деревья и перед глазами, скрытое в высокой траве и камышах, возникло нечто, напоминающее старый маленький домик. — Александр?.. Он ничего не сказал и пошёл к непонятно разваливающемуся от сырости или старости строению, отпустив женскую руку. Домик был совсем маленький, но довольно ухоженный. Дверь его была неплотно прикрыта, и Александр осторожно отворил её, заглянул внутрь и с такой глубокой печалью плечи его на выдохе опустились, что стало не по себе. Складывалось впечатление, будто в этой избушке он хранил какое-то болезненное, но до жути родное воспоминание, с которым может и хотел, но никак не мог попрощаться навсегда. Агата сделала шаг ближе, и каблук её лаковых лодочек утонул в рыхлой прибрежной земле. Застыв на секунду, она сделала ещё одиннадцать шагов, зачем-то просчитывая еле слышно каждый из них, и осторожно положила руку на плечо Александра. В нос ударил запах затхлости, отсыревшего дерева, будто бы смешавшийся с ароматом тёплого молока, горячих блинчиков и яблочного варенья. — Это твой дом. — Агата произнесла утвердительно, а не задавала вопрос. Александр, не отреагировав на прикосновение Агаты, довольно резко шагнул ближе к дому, от чего женская рука камнем упала вниз, скользнув по чёрной ткани его рубашки. Он медленно провёл пальцами по деревянной стене. — Это дом Марты, моей бабушки, я не жил здесь. — Алекс повернул голову к девушке, и та подошла ближе, будто он позвал её по имени. — Я проводил здесь каждое своё лето, пока моя мать искала себе нового жениха дома, в Швеции. Я потерял единственную родственную душу прошлой весной, в четверг 14 мая. — Александр, мне так жаль… — девушка со спины обняла его за грудь тонкими руками, искренне пытаясь поддержать. Нильсен положил ладонь на пересечённые женские запястья, будто в знак благодарности за сопереживание. — Однажды я не приехал к ней летом. Мне было 17 и я решил все каникулы отрываться с друзьями, ребятами из баскетбольной команды, своей первой любовью. Я предпочёл её пустяковым развлечениям, а она не обиделась и приехала сама. Собралась, преодолела боязнь высоты и прилетела. Невероятная женщина! Моя мать скинула с балкона мои вещи и не пустила на порог, если бы я предпочёл друзей или гулянки. — мужчина тепло посмеялся. — Твоя бабушка была замечательной. И она бы гордилась тобой, если бы ты оставался сильным всегда и везде, кроме как здесь. — Александр развернулся к девушке — Хочешь, я оставлю тебя одного? — Агата шагнула назад, но мужская рука схватила её за запястье. — Нет, останься. — Агата прильнула к груди Александра, пытаясь перенять хоть часть его глубокой скорби, которую он пытался скрывать в себе. Александр стоял молча, обнимая хрупкую спину, затем легко и тихо посмеялся. — Что смешного? — Агата отстранилась. — В восемь лет я впервые поцеловал девочку. Я так хотел сделать это далеко от чужих глаз. Угадай, где я спрятал себя и свою очередную пассию? — Очередную? Да ты был настоящим сердцеедом, Александр! — Агата осторожно посмеялась. — Был? Считаешь, многое изменилось? — он усмехнулся и указал рукой на маленькую тепличку, состроенную из грязного, но прозрачного, как вода, стекла. Агата рассмеялась от нелепости всей ситуации и своим звонким смехом вызвала у Александра улыбку. — Вы «спрятались» за стеклом? — девушка не останавливалась смеяться. — В этот момент я не думал о том, что оно прозрачное. Бабушка наблюдала за нами и припоминала этот поцелуй мне потом всю оставшуюся жизнь и на каждом семейном празднике. Марта знала, что я ненавижу, когда она это вспоминает, но никогда не останавливалась. Ей нравилось едко шутить. — Александр улыбнулся. — Так вот от кого в тебе это? — на слова Агаты он усмехнулся и многозначительно закатил глаза. — Зато она всегда просила прощения за свой юмор. Пекла самые вкусные в моей жизни пироги с яблоками, приносила их прямо мне в спальню ранним утром и всегда сидела рядом, следила, чтобы я не подавился, завтракая лёжа в кровати. — Агата улыбнулась. — Почему ты мне это рассказываешь? Многие знают об этом? — Никто. Не знаю, просто захотелось. — Нильсен задумался над этим, и на лице его проявилась явная эмоция недоумения. Александру было важно разделить эту горечь настоящего с кем-либо, и совсем неважно кто бы оказался на месте Харрис. Агата появилась перед его носом в нужное время, в нужном месте и наверное поэтому стояла здесь. В мотивах Александра не было ничего подобного с тем, чтобы вызвать сочувствие или стать ближе именно к ней, он просто хотел сбросить с души камень, воспользовавшись чужой поддержкой. Это бы звучало довольно эгоистично, если бы уже к данному моменту он не был рад тому, что перед ним сейчас стояла именно та светловолосая и до безумия приятная Агата Харрис. — Ни я, ни Марта потом больше не возвращались сюда. Она так и осталась у нас тогда. И даже имея квартиру здесь и в Швеции, поистине родным домом почему-то продолжаю считать исключительно это место. — он легко выдохнул и уголки его губ непроизвольно ползли вверх каждый раз, когда он заглядывал в окно избушки. Чуть позже, вышагивая уже по сумеречному лесу, чтобы Агата не запнулась на каблуках, Александр нёс её на руках и спустил только у машины. «Это совсем не то, что я ожидала увидеть. Где ожерелье? Бункер? Камера с орудиями пыток под землёй? Александр, чего ты добиваешься?» Незердейл в десятом часу вечера был всё такой же живой, как и пару часов назад. В окнах маленьких домов горел свет, а на улицах гуляли пожилые и молодые парочки, некоторые с детьми или внуками. Происходящее не могло не вызывать улыбку и чувство уюта. Уже внутри черты Патели Бридж Александр впервые за всю дорогу назад что-то сказал. — Тебя домой? — В казино, у меня смена до шести утра. — Могу устроить тебе выходной. — мужчина одной рукой вывернул руль вправо и легко посмотрел на Агату. — И я даже не буду тебе должна? — Нет. — Алекс улыбнулся, не отрываясь от дороги. — А как же обещанный мною тебе лонг-айленд? — Агата усмехнулась с еле заметным сарказмом. — Сделаешь завтра. — Тогда домой! — Харрис поменяла ногу на ногу, и особо довольная развернула корпус к Александру. — А откуда ты узнал, где я живу? Я ни разу не говорила тебе свой адрес. — Я посмотрел в документах, что ты приносила, когда устраивалась на работу. — Так у тебя на меня целое досье! — Агата стукнула Александра по плечу ладошкой. Последний поворот в спальный район, тормоз и Алекс потушил фары и разблокировал двери. — Спасибо за вечер. — Агата отстегнула ремень безопасности, не сводя глаз с профиля мужчины. — Тебе спасибо. — мужчина многозначительно улыбнулся и больше не шевелился. Девушка уставилась на него, как на нечто притягательное до жути. — Да давай уже, вижу, что хочешь. — Алекс повернул голову только сейчас и прочитал Агату, как открытую книгу, проговорил последнее и сам притянул девушку ближе за тонкую шею, поцеловал требовательно, напористо, но при этом коротко. — Ты причудливая девушка, Агата. — До свидания, Александр. — она покинула машину и зашагала домой, зная, что если хоть на миг обернётся, то встретится с леденящими душу арктическими глазами Нильсена.