Дело №143 (i love you)

Квартира Александра была чрезвычайно просторна и практически беспросветно темна и от этого казалась пустой. Короткая стрелка часов, что стояли на тумбе для обуви в коридоре, лениво двигалась к цифре пять, когда Агата сняла с плеч короткий бежевый кардиган. — У тебя дома очень красиво. — Я редко бываю здесь, поэтому не обращай внимания на беспорядок и грязь. — он сказал это, словно нарочно соврав, ведь в квартире было исключительно чисто. Затем Александр прошёл в гардеробную, повесил пиджак на плечики и вернулся к Агате, которая, поддавшись английскому воспитанию, всё так же скромно стояла в коридоре. Нильсен усмехнулся. — Можно мне воспользоваться твоей ванной? — Разумеется. Дверь налево. Агата прошла по указанному маршруту и спустя пару мгновений, остановившись возле огромного зеркала, ужаснулась собственному отражению. Видимо, встречи с пьяными ухажёрами оставляют неприятными не только воспоминания, но внешний вид. Харрис поправила макияж, вынула расчёску из сумочки и принялась приводить в порядок длинные светлые волосы, которые волной раскинулись по её хрупким плечам и спине. — Позволишь мне? — Александр, неожиданно нарисовавшийся у входа в ванную комнату, прервал вязкую тишину и заговорил. Голос его звучал низко, бархатисто и ласкал слух, от чего Агата осторожно, но без раздумий положила гребешок мужчине в вытянутую ладонь. Александр зашёл за женскую спину и посмотрел на лицо Агаты через отражение в зеркале. Веки её были раскрыты больше обычного, казалось, она была чем-то напугана или удивлена; на деле же девушка лишь предвкушала на себе ласковые прикосновения. Нильсен, не отрывая взгляда от зеркала, несколько раз провёл по гладким волосам гребешком, а затем собственными пальцами. Агату бросало в дрожь каждый раз, когда мужские руки едва касались кожи шеи или головы. Двигаясь непринуждённо и уверенно, он стоял позади женского тела, широко расставив ноги. Это наводило Агату на мысль, что Александр каждым своим жестом доказывает ей и самому себе, что каждая часть женского тела принадлежит ему. Он вёл рукой вниз медленно до самых кончиков, а потом зарывал ладонь в волосы и снова повторял движения, явно получая от этого удовольствие. Затем Александр осторожно переложил волосы Агаты на одно её плечо, тем самым оголив тонкую шею в ожидании, что она наклонит голову, призывая его к поцелую. Но Харрис стояла смирно и нарочно едва заметно дернула плечом, чтобы тонкая лямка её платья-комбинации бескомпромиссно упала вниз. Александр немедленно поцеловал острое плечико, затем шею, кожу за ушком обжёг ещё один поцелуй. Агата непроизвольно и совсем слегка покачивалась из стороны в сторону, прикрыв глаза, и обуревавшие её чувства поочерёдно проявлялись на лице, как проступают предметы на погружённой в проявитель фото-пластине. Агата не боялась свалиться на холодный пол, зная, что в такие моменты беспредельно принадлежит Александру и он не позволит ей упасть. Вторая бретель легкого платья Харрис спала с плеча, и следующее, что она почувствовала — мягкое облако под собой. Александр положил девушку на кровать и отошёл от неё на шаг. На прикроватной тумбочке тикали часы, лунный свет лил бледно-молочную влагу на женские шею и грудь, уже нескрываемые тканями платья. — Ты волшебно выглядишь. Внутреннему взору Александра открывалась ослепительно яркая и совершенно новая вселенная. Нильсен стоял непоколебимо и прямо, и душу его в этот момент одолевало чувство до жути знакомое всему миру, но совершенно неизведанное им самим. Александру виделось нечто ужасное в самой простоте рождающейся в нём нездоровой заинтересованности, которую он сейчас не в силах был постичь. Агата поднялась на локти и уставилась на Александра. Он стоял всё так же далеко, и голова его была наклонена к Агате так, будто он смотрел на неё. На деле же — сквозь. Она спустила ножки с кровати и поднялась, заметив у прикрытого тёмными плотными шторами окна огромное зеркало, и подошла к нему. — У тебя вся квартира ими заставлена. — Я просто неимоверно люблю собой любоваться. — Александр хрипло посмеялся. Агата наклонила голову на бок и, изогнув руку, изящно стала поднимать платье, собравшееся гармошкой на талии, прикрывая грудь. — Не шевелись. Агата отбросила от себя руки, покорно слушаясь, а Александр вернулся в комнату менее, чем через минуту, и в руке его что-то глухо звенело. Он обошёл Агату со спины и уронил на её шею нечто тяжёлое и холодное. Увиденное повергло Харрис в остро пронизывающий шок. На хрупкой шее Агаты жемчужным кольцом стянулось то самое ожерелье с громадным бриллиантом, которое прежде помощнице детектива удавалось видеть только на фото. Его невозможно было перепутать ни с одним другим, и оно выглядело восхитительно. — Нравится? Александр застегнул ожерелье и разглядывал переливающиеся на стенах комнаты лунные блики от бриллианта, что отражались в зеркале. — Оно невероятное… — Агата отпустила последние попытки доказать самой себе непричастность Александра к преступлению в своём подсознании, и тень печали скопилась в уголках её глаз. — Как и ты. Они были неимоверно близки сейчас, но невозможно передать словами, насколько в прежних планах Александра ему нужно было быть далёким от неё. В зеркальном отражении происходящего он отходил на шаг от Агаты с каждой астрономической секундой, а по факту находился все так же близко и даже ближе, чем когда-либо ранее. Он отстранился немного, приковал глаза Агаты к своим, и во взгляде его читалась печаль, словно от осознания колоссальной ошибки, которую он допустил, что и сам понимал. Отбросив мрачные мысли, он ещё раз взглянул на Агату через отражение в металлическом зеркале и заправил её податливые волосы за спину, обнажая ещё больше шею и грудь, на которой так и лежало невероятной красоты ожерелье. — Ни на ком и никогда оно не сидело так хорошо, как на тебе. Я бы с радостью подарил его, если бы оно мне принадлежало. Александр улыбался и не сводил глаз со светящейся шеи Агаты. — Откуда оно у тебя? — Это совсем неважно. Мужчина убрал руки с талии девушки и отстранился, задумавшись. — Я поняла, это - секрет. Расскажи, как только поймёшь, что можешь мне доверять. Агата улыбнулась, коротко поцеловала Александра в уголок губ, взяв обеими руками его лицо, и отстранилась. Харрис легла на кровать и стала принимать горячие поцелуи по всему телу. Нильсен целовал женские губы, щёки и подбородок, шею под тяжёлым и тихо звенящим ожерельем и ключицы, руки и каждый пальчик. Агата была полна чувств и ощущений, неестественно приятных и искренних. Она легко извивалась под прикосновениями Александра с особой чувственной грацией, свойственной немногим женщинам. Её лицо, выделявшееся на фоне синего крепдешинового* постельного белья, не отличалось особой красотой, но она вся лучилась такой энергией, словно постоянно пылала внутри. Александр напористо поцеловал Агату в губы и покинул её. Он подошёл к шкафу, и Агата было подумала, что он разденется и вернётся, но Нильсен надел спальную одежду и лёг в кровать. — Продолжения не будет? — Агата легла набок, облокотившись головой на согнутую руку, и вопросительно взглянула на Александра с долей удивления. Он улыбнулся и, глядя в потолок, медленно ответил: — Ты достойна большего, чем просто секс со мной. Мужчина вложил в эти слова глубочайший смысл, ведь никогда ранее он не отказывался от женщин. Харрис поднялась с постели и сняла ожерелье и платье, которое на протяжении пары часов так и норовило бескомпромиссно слететь вниз, и легла к Александру. Кромешную темноту в комнате нарушал утренний свет, пробивавшийся из щелей между шторами, и желание Агаты спать таяло в этих узких просветах вместе с желанием нарушать практически идеальную тишину. — Моей бабушке было 16, когда она потеряла родителей и ушла на фронт в 1944-м. Агата повернулась к Александру и постаралась понять о чём он говорит, внимательно слушая. — Перед этим она выменяла два дома, конюшню, стадо коров и арпан** земли на жемчужное ожерелье с бриллиантом, чтобы после разгрома её родной французской деревни немцами она смогла купить себе новое жильё и всё остальное, продав украшение. Харрис смирно выжидала паузу каждый раз, когда Александр заканчивал говорить, собираясь с мыслями. — Марта отдала его на сохранение своей подруге Спенсер Стилл, но, когда война закончилась, аристократка отказалась возвращать ожерелье, ведь его цена взлетела в десятки раз. Оказалось, вместо золота в ожерелье была вшита платина высшей пробы. Стилл оставила Марту без дома и гроша в кармане, отрекаясь даже от того, что была когда-либо с ней знакома. Александр провёл рукой по лицу. Его вводила в смятение не столько эта история, сколько тот факт, что он делился ею с Агатой, будто доказывая самому себе, что может доверять ей. Агата медленно кивала, а затем легла под бок к мужчине. — Что было потом? — осторожно спросила Харрис. — Марта всю жизнь работала, навсегда отбросив в сторону вопрос о своём образовании, вышла замуж, родила моего отца, ну, а потом через года и во мне души не чаяла. Он тепло улыбнулся. Агата положила руку на плечо Александра и слегка обняла. — Я украл его. Разумеется, Агата не удивилась сказанному, но к её великому удивлению по телу почему-то пробежала быстрая дрожь. — Это месть? — Я рад, что ты считаешь местью такую мелочь. А я просто вернул своё. Эта старуха была банком, который хранил мои деньги. Время пришло, и я забрал их назад. Телефон Александра, что лежал на тумбочке, издавал короткие вибрации, призывая мужчину взять трубку. Он поднёс телефон к лицу, и Агате удалось увидеть на экране «Даниель Майклс». Мужчина на том конце провода лишь сказал: — Гарден-сквер, 24 мая, 20:00. До встречи, Ал. — и бросил трубку. «Ал? Самая отвратительная версия имени. Где-то я её уже слышала. Чёрт, точно!» Агату накрыло громадной волной осознания, когда она вспомнила день, в который пришла в полицейский участок, чтобы прослушать разговор Александра с потенциальным покупателем. И разум её пронзило чувство ослепительной ясности.