Сборник драбблов с Милли Бобби Браун

      Я всегда болела чаще Милли. Стабильно, сезонно, два раза весной, два раза осенью. Милли же болела раз в пятилетку, но каждый раз как в последний. И вот это время настало.       Когда Браун болеет она становится более капризной и зависящей от внимания. Всегда, как только Милли заболевает, она по началу отрицает это, а потом, когда не может встать с кровати, ее родители звонят мне.

***

      Когда я пришла в квартиру, ее мама уже уходила на работу. Женщина рассказала мне, что врач уже ушел, все его заметки лежат на кухне, а Милли уснула примерно полчаса назад.       Я очень часто бываю в их квартире и ориентируюсь в ней чуть-ли не лучше, чем в собственной. Я дошла до кухни, поставила чайник, и стала внимательно вчитываться в заметки врача. — «ОРВИ», бла-бла-бла. «Давать больше теплой житкости», это и так понятно. «Капли глазные по надобности», надо сходить в аптеку. «Питание по аппетиту», шикарно. «Таблетки от кашля», понятно. «Постельный режим, изоляция от других детей, взрослых», ну спасибо.       Организовать такое с Милли будет трудно. Самое главное, не давать ей понимать, что я держу дистанцию, чтоб не заразиться. Будет истерика, слезы, «ты меня не любишь» и тому подобное. Но я выкручусь, а ничего другого нам не остается.       Пока она спит, я успею сходить в аптеку. Я завариваю ей чай, пишу записку «ушла в аптеку, скоро буду» и оставляю это все ей на прикроватной тумбочке. Я стараюсь быть как можно тише, у нее чувствительный сон. В комнате душно и я открываю окно, но внимательно слежу, чтоб дверь была закрыта и не создавался сквозняк.

***

      Когда я закрываю дверь, улавливаю тихую попытку позвать меня. Оставляю сумку с лекарствами на банкетке и направляюсь в ее комнату. — Привет. — Говорит она, как только я приоткрываю дверь. Ее голос осипший и хрипящий. Она жмурится от яркого света из коридора. Я захожу в комнату, закрываю дверь, включаю настольную лампу и максимально отворачиваю ее от девушки. — Привет. Давно проснулась? -она отрицательно машет головой. Я глажу ее по голове, параллельно замечаю, что у нее поднялась температура, — Сейчас дам градусник. Хочешь чего нибудь поесть? — дождавшись ответа, продалжаю — Может что-то принести? — Нет, ничего не хочу. Думаю, сейчас опять лягу спать. — Несмотря на то, что она держиться достаточно бодро, для человека у которого температура почти 38,3, я чувствую насколько она устала. — Только не уходи… — Не уйду. — Я ласково погладила ее по голове.       Она внимательно следит, как я отодвигаю кресло поближе к углу и напольной лампе. Направляю свет так, чтоб он был направлен только на мое место. Беру книгу, удобно усаживаюсь и начинаю читать. Замечаю, что только в этот момент Милли закрывает глаза.

***

      Когда она просыпается, я уже дочитываю первую книгу и собираюсь сходить приготовить поесть. Я предлагаю ей и она соглашается. Я мягко целую ее макушку перед выходом из комнаты, и замечаю как она довольно развалилась на кровати.

***

      В таком ленивом темпе прошел этот день, а потом и неделя. Пару раз Милли пыталась уложить меня рядом или хотя бы уговорить меня сесть поближе. Я упиралась как могла, и она недовольно отставала.       Это был последний день ее болезни. Она что-то увлеченно рассказывала, а я честно пыталась уловить нить повествования, но из-за жуткой боли в голове все не могла этого сделать.       Я взяла градусник и, под внимательный взгляд Милли, село мерить температуру. После строго отведенного времени, я достаю градусник и не сдерживаю чувств: — Бля