Трудный выбор

Первое что мне больше всего бросилось в глаза, это то, что этот бугай расположился совершенно голым на моей девушке. НА МОЕЙ девушке, черт его возьми. Второе, что я увидел это то, что руки Оли лежат у изголовья кровати и поверх них лежал ремень. Я не совсем помню, как подлетел к кровати и отшвырнул Рейна в сторону. Тот в свою очередь слетел с кровати и обо что- то ударился. Но это сейчас не важно. Он свое еще получит. Наклоняюсь к Оле и пытаюсь привести ее в чувства. - Оля!!! Ты как? – Тормаша ее за плечи, пытаясь ее пробудить. – Оля!!! Черт… - Ммм… - С трудом, но она все-таки открыла глаза, но взгляд до конца не сфокусировался. – Хон Ки…это ты? Ты пришел.- Протягивая руку к моей щеке, она чуть улыбнулась. Но рука так и не достигла цели, безвольно упала на кровать обратно. - Оля!Оля! Ты меня слышишь? – Все не уминался Хон Ки, тряся ее за плечи. Ее тело все горело, тяжелое дыхание. «Черт, да что он ее такое дал?!» Услышав за спиной шуршание, парень обернулся, и его еще больше разозлило, кого он увидел. «Ох, лучше б ты сейчас уже сбежал. А теперь держись!» Он распрямился во весь свой не большой рост, по сравнению с противником. Да, еще и в весовой категории Хон Ки проигрывал Рейну. Но в данном случае все это просто цифры, в крови заиграл адреналин, и крышу сорвало окончательно. Хон Ки не помнил, как нанес первый удал, с разворота, что Рейн свалился, снеся с собой маленький обеденный столик. Он не помнил, как наносил множества ударов по лицу обидчику своей любимой. Злость застила его глаза и Хон Ки бы так и продолжал бы бить Рейна, если бы тот не отключился. Это послужило сигналом, чтобы оставиться и перевести дух. Злость и обида еще не отступала, но если он так дальше продолжит, то станет просто убийцей. Он стоял, над Рейном тяжело дыша. Хон Ки пытался успокоиться, выровнять дыхание. Но это плохо получалось, каждый раз злость прибывала с новой силой. Он злился на все. На этого ублюдка, что так поступил с его девушкой, да и что греха таить, и своей любимой. Ведь Рейн любил ее, хоть и отрицал до последнего. Этого не трудно было понять, и Хон Ки сразу понял, как только познакомился с ним. Только он не мог до сих пор понять, почему Оля этого так и не поняла. Влюбленные иногда не могут видеть очевидного, что для окружающих сразу все понятно с одного взгляда. Странная штука эта любовь. Хон Ки злился на себя. За то что не переступил раньше через свою гордость и не попросил прощения сразу после ссоры с Олей. Тогда бы сейчас он не стоял над побитым Рейном, и его любимая не лежала бы изнасилованная на своей кровати. Он развернулся посмотреть на Олю. Она все так же лежала и тяжело дышала. Было такое ощущение, что у нее лихорадка. Хон Ки пошел к ней, обернул одеялом и взял на руки. Понес ее прочь из этого кошмара. Дай Боже, чтоб она этого не помнила. Что бы эта штука, что напоил ее этот урод была сильной и Оля не вспомнит ничего из этого ужаса. Хон Ки понес ее к себе в машину. Расположил на заднем сидение. И быстро сбегал обратно, взял первое попавшиеся Олины вещи. Быстро завел машину и помчался на большой скорости, прочь от сюда. Всю дорогу Хон Ки отгонял от себя дурные мысли, руками вжимаясь в руль. «А вдруг это все по согласию было?», «А вдруг у них наоборот все наладилось и они друг другу признались? А я тут такой пришел, морду ему набил…» Останавливаясь на светофоре, сжал еще сильней руль, что костяшки побелели. Он обернулся назад, проверить как она. Оля лежала в том же положение, что Хон Ки ее положил, за исключением ее рук. Они были сжаты в кулак, а на ее лице была гримаса боли. Да и частое дыхание говорило, что ей больно. «Что же он ей такого дал?» Все не нужные мысли сразу, почему то улетучились, и на их место пришло желание быстрее добраться до общежития. Привести ее в чувства и успокоить, если это потребуется. С этим желанием, он добрался быстро. Припарковав машину у общежития, Хон Ки подхватил Олю на руки и понес в дом. Ребята еще не легли спать, а смотрели какое то кино по телику и увидев Хон Ки всего растрепанного и на руках Олю обернутую в одеяле, вскочили со своих мест и пытаясь разузнать, что случилось. Но он их будто и не слышал, быстрым шагом направился в ванную комнату.       Ванная комната была большая. Вмещая в себя огромную ванную, застекленную душевую и унитаз, обложенный ковриками и умывальник над которым не большое зеркало. Он быстро прошел и закрыл на защелку дверь, чтобы парни не вломились. Все потом…не сейчас.       Хон Ки аккуратно приложил Олю к стене, а сам быстро начал наливать воду в ванную и постепенно раздевался. По пути раздевания, периодически трогал воду и посматривал на Олю, не съехала ли она на пол. Нет, слава Богу. Ее все ни как не отпускало. Она по-прежнему сжимала руки в кулаки. Она находится между реальностью и сном. Все так расплывчато и не понятно. Голова будто весит тонну. Глаза невозможно разлепить. Все тело как будто отказалось от нее и не хотело слушаться. Но как тело почувствовав чье-то прикосновение, запылало колючим огнем. Что Оля не сдержала стона боли. Ее лицо запылало жаром, дыхание опять участилось, прося освобождения, и оно его получило в виде теплой воды. Хон Ки бережно опустил Олю в воду, опускаясь вместе с ней и прижимая к своей груди. чтобы она не пошла ко дну. Он почувствовал, как ее тело начало расслабляться и это радовало. Значит, ей становится легче. Не много подождав пока Оле станет еще легче, он стал ее отмывать от той грязи, что нанес ей Рейн. Бережно, не спеша, чтобы не причинить ей еще больше вреда. Обычно у парней бывает отвращение от девушек, которых они увидели в постели с другим парнем или же просто узнали, что она им изменила. Но у Хон Ки этого не было, а наоборот. Он вложил всю свою нежность, любовь и не много жалости во все это. Ведь она жертва, а не наоборот он. Ее использовали. Испачкали. Сломали. Не его предали, а ее. Она доверяла ему…Любила…А он… «И как после этого он еще сможет нормально смотреть в глаза Оленому отцу? Для Рейна это была роковая ошибка, о которой я уверен он будет сожалеть, всю жизнь»       После отмывания, Оле заметно стало лучше. Если не сказать что она наконец –то уснула после этого кошмара. Дыхание ее выровнялось, сердцебиение пришло в норму. Спустив воду, Хон Ки сначала вылез первый. Вытерся и оделся. Затем аккуратно вынул Олю из ванной и вытер ее насухо и завернул обратно в одеяло. Сил почти не осталось, но собрав все последние силы, он поднял ее на руки и направился в свою комнату. Уложив ее на свою кровать, он надел на нее майку и ее трусики, которые он успел схватить. Убедившись, что Оля спит, Хон Ки направился в гостиную, где его ждали мемберы с объяснениями.       Ребята сидели, все так же смотря телевизор, но думаю, они это делали только для виду. Всех интересовало, что же случилось и ждали когда же Хон Ки, все им объяснит. Но он не собирался вдаваться в подробности, хоть и не хотел скрывать от друзей, но так будет лучше.       Он сел за стол около открытой кухни. Парни посмотрели на него, а кто-то выключил телевизор, чтобы не мешался. Хон Ки покрутил в руках пачку сигарет, будто раздумывая, закурить ему или же нет. Но желание хот куда-то деть свою нервозность, достал сигарету и закурил. Все сидели в ожидание и не смея заговорить или расспросить первым. Но не выдержав тяжелого молчания, Минари спросил: - Хен, что случилось? Почему Оля в таком состояние? Снова повисло молчание. Хон Ки нервно курил, не удосужившись даже взять пепельницу, стряхивал на стол. И когда он докурил, только и сказал. – Олю изнасиловали. – Резко встав, направился в свою комнату к Оле. А она лежала такая без защитная. Как котенок свернулась в клубочек под одеялом. Кукся свое личико, и от этого милого зрелище становилось тепло, и будто нечего и не было. И Хон Ки лог с ней рядом, обнимая. Пытаясь так огородить ее от внешнего, жестокого мира. Так он и уснул, обнимая все так же любимую девушку, поглаживая по голове…