Bright.

Яркие неоновые фонари, запах железа, громкие рекламные вывески, переполненные многоэтажные дома, небоскребы, стремящиеся ввысь ночного неба. Ночью этот город обретал свой собственный антураж, свою собственную эстетику, пропитанную от фиолетовых до синих цветов. На фоне серости зданий и улиц неон заметно выделялся, отображая свой цвет на других поверхностях, так и создавая эту специфику ночного Найт-Сити — города будущего. Красиво, не правда ли, но сколько ужасных вещей творилось в эти самые "эстетичные" ночи, придавая им уже бордово-красный оттенок. Звонкое цоканье каблуков, отображающийся в лужах силуэт бегущей девушки, чужой смех. Её дыхание сбилось, а ноги уже не могли бежать дальше. Алкоголь в крови давал о себе знать, начиная двоить всё перед глазами и только страх, страх, что был в глазах Дины, заставлял её стоять на ногах, не поддавайся навесу мужской фигуры. Он явно подмешал ей что-то в спиртное. Дина уже не выглядела так презентабельно, как в начале их вечера: растрёпанный волосы, потёкшая тушь, а глаза стали опухать из-за её истерики. Вся её красота смогла уместиться в эти факторы, оставляя перед насильником лишь голую душу. Мужчина, что был ниже, но крупнее жертвы, трезвостью не отличался. На его морщинистом заплывшем от жира лице не было ничего, кроме животного инстинкта. Он пожирал взглядом стоящую перед ним девушку, подходя своей неуклюжей походкой ближе, буквально нависая над ней. Это всё забавляло его, но это всё убивало её. В воздухе повисло напряжение, смешанное с пошлостью. Тяжелое дыхание Дины разрушало тишину ровно так же, как низкий тон мужчины. Она не могла больше бежать, она сдалась. Потекли первые слёзы. Слёзы, показывающее свою беспомощность против желания мужчины. Слёзы девушки лёгкого поведения, не способные никого растрогать. Его пухлые губы мягко склонились над её ухом, воплощая в реальность свои желания. Она знала, что ему нужно, но не могла ничего изменить. Удар. Он ударил её по лицу, заставляя бессильное тело осесть на мокрый асфальт. Ноги согнулись в коленях, она опёрлась на правую руку, шокирующие смотря на него. Дина была под аффектом, чтобы сказать что-то на это в ответ. Единственная её надежда была на сочувствие, но в намерениях насильника его не было. —Так тебе и нужно, pindonga,—Он чувствовал невозможное удовольствие, видя, как она беспомощна, как она податлива. Резко схватив её левую руку, он крепко сжал запястье, стягивая застегивающиеся сбоку платье. Мимолётный звук молнии и ткань стала оголять её тело. Удар, очередной. ~ Незаметный розовый румянец на щеках, улыбчивые глаза и неловкая улыбка. Дина была милой девушкой с чуть пухлыми щеками, а её бледная кожа придавала аристократичность. Тонкие кисти рук, аккуратные ногти. Всё, что было в ней, нравилось этому мужчине, подле которого, держа в руках бокал с шампанским, сидела девушка. —Представляешь, целых пятнадцать процентов забрали!—Он рассказывал ей очередную шутку, после которой сам же убивался смехом. Этот человек явно не следил за своим поведением в столь дорогом заведении города. Впрочем, это неудивительно, зная, сколько у него денег за спиной. Место, где сейчас те находились, казалось раем, но только в плане интерьера: белые колонны, возвышающиеся вверх, небольшие столики, сделанные из кварцевого агломерата. Казалось, что они вернулись в прошлое, где нет новых технологий. Но атмосферы идиллии здесь не было. Была лишь пошлость. Мужчина за соседним столом уже лапал тело девушки под столом, а та, печально смотря в фарфоровую тарелку, игнорируя спадающие вниз волосы, терпела это издевательство. —Она сама выбрала это, как и ты. Так что, будь добра, удели мне своё внимание.—Он перехватил её внимание на себя, недовольно шикнув в конце своей фразы. Было заметно, что подобное своевольное поведение его раздражает. Отчасти, он и вправду был прав. Каждый сам решает, как ему жить, с кем ему быть. Но, разве, живя в таком мире, были иные пути наверх? Дина их не видела, Дина их не знала. —Прости,—тихо ответила она, чуть улыбнувшись краями губ, стараясь как-то разрядить обстановку,—Я немного задумалась.—На лице снова та наигранная улыбка, на лице снова тот отчаянный взгляд беспомощности. ~ Кровь из носа уже пачкала светлые волосы девушки, заставляя её ловить воздух через рот, но, на фоне нескончаемой истерики и соития их тел, дышать в целом было сложной задачей. Мужчина сжимал её запястья, заводя за голову, вжимая в стену хрупкое тело. Он довольствовался своим желанием, её телом, её состояние. Дина терпела это всё, пытаясь как-то отвлечь себя, переключить всё внимание на боль, вызванную разбитым носом, но других мыслей в голове не было. Она была лишь телом, которым мужчина сейчас и пользовался. Он совершал преступление над её личностью, но преступницей была тут только она. В этом городе не было чем-то удивительным найти мёртвое тело, смерть носителя которого была вызвана передозировкой наркотических веществ, это считалось нормой. Единственные вещи, что имели здесь вес — убийства и проституция. Венерические заболевания было сложно остановить, а лекарств до сих пор не было. Частные клиники исчезли после экономического кризиса, а государство...А что государство? Оно просто есть, на этом всё. Что же касается убийств, то здесь ситуация намного проще,—это видимость. Видимость работы правительства. Конечно, это преследовалось законом, но людей больше волновал вопрос их собственного эго, а против ВИЧ вряд ли спасёт новый чип. Раздался звук рассечения воздуха. Голова мужчины упала на асфальт, заставляя его тело пошатнуться и упасть на спину. Ему отрубили голову. Кровь тут же залила всё, что было рядом с этим происшествием, включая Дину. Кровь мужчины попала ей на голое тело, пачкая белую кожу, пачкая её светлые волосы. Первое, что увидела Дина, были его мёртвые глаза, после уже её внимание привлёк забавно вывалившийся изо рта язык. Её вырвало прямо на себя. Мерзкая картина, но таков этот мир. —Он мерзкий, не правда ли?—Раздался женский голос, а вместо с ним и появился из-под закрытых век силуэт высокого тела с неоново-голубым клинком. ~ Небольшая квартирка на окраине этого шумного города, старый кот, парочка клинков,—именно такими терминами можно было описать жизнь тридцатилетней Эш Уильямс. Жила она не в самом богатом районе, не была никак известна. У неё был среднестатистический уровень жизни, если такой термин ещё можно было применить к части населения Найт-Сити. После того экономического кризиса люди делились только на богатых и бедных. Либо тебе повезло родиться с хорошим наследством, либо тебе суждено умереть, как крыса, около подъезда. Сиамский кот, до этого сидящий на подоконнике, ловко спрыгнул на колени к женщине. Её пальцы мягко провели вдоль роста шерсти. Кот стал мурлыкать, создавая атмосферу спокойствия. Именно это было нужно Эш после ночных работ. Продолжая гладить кота, она прикрывала глаза, думаю на тему того, что стоит приготовить на завтрак. Особо сил на грандиозную подачу чего-то интересного не было, так что, недолго побывав в своих раздумьях, Уильямс решила, что завтраки быстрого приготовления идеально подойдут для начала нового дня. Первым делом, пройдя в кухню, женщина взяла сухой корм, насыпая небольшую горстку кошачье еды в миску. На звук шуршавшего пакета с кормом сразу прибежал Саймон, так звали того кота. Довольно замурлыкав, он сразу же принялся трапезничать. —Разве ты не чудо?—Спустившись на пол, Эш потрепала Саймона по ушам, ещё раз проведя всей кистью рук вдоль его шерсти, получая в ответ всё то же мурчание. Саймон был её единственным сожителем на все времена. Уильямс нашла его котёнком, когда только стала идти по своему пути. Казалось бы, подобному живому существу, что, в отличие от человека, не был способен хотя бы попытаться выжить в обществе, суждено умереть под машиной или попасть под руку живодёров, приютов же уже давно не существовало. Возможно из-за своего одиночества, возможно по другой причине, но, с того дня, он живёт с ней душа в душу. Его ласковое мурлыканье временами и вправду спасало Эш. Казалось бы, обычный комок, набитый костями и мышцами, но сколько радости он мог принести, просто вытянув свои лапки в её сторону. Когда кот был накормлен, после еды он направился к своей лежанки, к еде приступила и Эш. Налив кипяток в ёмкость и добавив туда лапшу со специями, женщина сама про себя саркастично пошутила, приняв подобную деятельность за кулинарный шедевр. Подождав десяток минут, она открыла ёмкость, где была уже приготовленная лапша. Взяв вилку и сев за стол, Эш стала завтракать. Впереди был долгий день и не менее долгая ночь. Проснулся Саймон ночью. Он всегда провожал Эш, на прощание давая себя погладить. Сегодняшний день не был исключением. Её белые волосы были собраны в аккуратный пучок, завязанный сверху синими лентами, которые свисали вниз. Лицо было другое, она изменила его благодаря муляжу, что был способен спроецировать её чип. Сама одежда состояла из двух частей: сверху подобие мантии и пончо с разрезами под руками и около ног, связанные белой массивной лентой на талии с держателем; снизу длинные сапоги до бёдер на платформе. Подобный образ не был ничем необычным, многие люди сейчас имели специфичную внешность, специфичную одежду, но, погладив на прощание Саймона, женщина направился на улицу не через дверь. Завершил её образ синий клинок, что та поместила в держатель на талии. Открыв окно, она растворилась в темноте. Целью был Альрен Флоренс. Один из тех людей, кому повезло родиться в богатой и успешной семье. Поставщик дал всю нужное для успешного задания: место, время, биологические данные. Уильямс оставалось только следовать плану, ни на что не отвлекаясь. Но, видя её испуганный взгляд, видя его кровь на её теле, Эш видела себя. Смотря на её жалость, смотря на её одновременно отсутствие и переполнение эмоций, перед глазами вспоминалось детство. ~ Эш никогда не видела свою мать, но, по словам отца, она была ужасным человеком. Верить такому же ужасному человеком не хотелось, но внушить ребёнку ненависть к другому человеку легче простого. У неё не было полного осознания себя, в силу своего возраста. Уильямс повторяла слова отца, хоть и не вкладывала в них ничего того, что думала. Было легче поддаться, чем бороться с этим. Отец каждый день уходил с утра до вечера, позволяя девочке заниматься всем, чем угодно. Так она уже парочку раз съедала "конфеты", после которых приходилось её откачивать. К счастью, несколько промываний желудка всегда спасали ситуацию. Несмотря на безразличие отца к её деятельности, Эш чувствовала себя рядом с ним в безопасности. Каждый день, сидя на одном диване вместе с отцом, она говорила, что любит его. Пускай он никогда не отвечал ей ничего в ответ, смотря дальше голограмму матча, она чувствовала, что это взаимно. Время шло, она росла, внешность становилась более чёткой. Эш уже была девушкой, переменяя на себя некоторые факторы внешности матери. Отец стал относиться к ней иначе, видя, на кого она становится похожа. Это никак не пугало Эш, наоборот, девушка была вне себя от счастья, что её наконец-то заметили, что её наконец-то любят. Но эта была не отцовская любовь, это было мужское влечение. Тот вечер навсегда запомнится ей. У Эш не было общения, не считая постоянных переписок в интернете с разными людьми, да и в колледж она не ходила. Образование получать могли только "удачливые" дети, что выиграли в викторине жизни. Так что, большую часть времени, она была дома. Сидя наверху, у себя в комнате, она услышала внизу странный звук. Сложив свой гаджет, Эш спустилась вниз, по старой, но ухоженной, лестнице. Её отец открыл шампанское, что и вызвало этот звук, похожий на приглушённый выстрел. —Ты напугал меня,—встав в дверях, она легко улыбнулась ему краями губ, чуть усмехнувшись после слов,—Сегодня праздник?—Проходя вглубь комнаты, интересовалась Уильямс. Она отодвинула стул, повернув его в свою сторону, присаживаясь, как ковбой на лошадь. Эш все ещё чувствовала ту безопасность рядом, игнорируя противоречащие этой безопасности вещи. —Нет.—На одном дыхании ответил мужчина, доставая два бокала и ставя их на стол. Было что-то странное в нём сегодня, не считая того фактора, что он впервые решает выпить с ней, впервые сесть ужинать вместе, впервые позволить себе потрепать её по рыжым волосам. Но всю "странность" не столько выдавали его действия и решения, сколько взгляд. Он смотрел на неё иначе, не так, как раньше. Из-за этого взгляда глотка Эш скакнула вверх, проглатывая своеобразный ком напряженности. Только сейчас до неё стал доходить момент осознания, что он обхаживает её как девушку. Как бы она не старалась принимать это за заботу, за желание восстановить отношения, на бёдрах снова стало жечь от воспоминаний о прикосновениях его рук. —Садись по нормальному,—Эш слезла со стула, послушно разворачивая его к столу лицевой частью, присаживаясь так же, как отец. Всё желание остаться на кухне подольше и насладиться праздничными моментами пропало, оставив после себя неопределённость и смятения. Сидя напротив отца, она смотрела на него, словно настороженно наблюдая, ища подвох. Мужчина взял свой бокал, намекнув, что ей нужно сделать то же самое. Она повторила, поднеся лёгкое спиртное ко рту. Запах спирта сразу же попал в нос, заставляя немного поморщить лоб от непривычности. Эш, в свои четырнадцать лет, никогда не пробовала подобное, так что этот необычный запах выбил её из колеи. Несмотря на непривычность, она попробовала отпить немного. Сделав небольшую пробу, девушка поставила бокал обратно на стол, стараясь скрыть то, что ей не понравился вкус. Отец на это лишь усмехнулся. На время, Эш смогла немного отогнать другие мысли на фон, полностью погрузившись в диалог с отцом. Она мечтала о том, чтобы просто сидеть так и говорить с ним обо всём и ни о чём сразу. Просто находится рядом с ним, просто знать, что ему и вправду интересно проводить с ней время, что он хочет этого. Но, к сожалению для её детских мечт, он хотел другого. —У тебя есть мальчик?—Резкий вопрос заставил Эш немного замяться в ответе, пускай он и так был известен обоим сторонам. —Нет.—Спустя лишь пару секунд молчания как-то неуверенно ответила девушка, отпуская глаза вниз. —Даже не целовалась?—Мужчина искренне старался пародировать удивление, но получилось как усмешка. —Нет.—Уже более монотонно ответила Эш. —Хочешь попробовать, какого это, целоваться? Эш не знала, как стоит себя вести и правильно ли всё происходящее. Она никогда не думала об отце, как о подобие партнёра, как о ком-то, чьи губы она хотела бы поцеловать однажды. Ей стало страшно находиться рядом с ним, но силы воли, чтобы встать и уйти, не было. Перед ней был не отец, перед ней был дикий зверь. Разум говорил бежать, но она сидела, видя краем глаза, как он подходит к ней со спины, заводя локоны назад, сплетая их в своих руках. Его тело наклонилось вперёд, теперь она чувствовала его дыхание около своего уха. По телу пробежали мурашки, а руки стали несильно трястись. Отвращение — это было первое, что она почувствовала. Отвращение к отцу, отвращение к своим волосам, которые он сейчас трогает. Она ненавидела всё, что сейчас происходит. Именно ненависть заставила её резко встать со стула, принудив отца отстраниться от юного тела. Эш уже хотела бежать к себе, заперев дверь, долго отходя от всего случившегося. Но крепкая рука схватила её запястье. Он сжал её руку, манипулируя с помощью боли. Девушка оказалась прижата к кухонному столу спиной. Правая руку была сжата, вторая — свободна. Она потянула её назад и, найдя первое, что ей попалось, воткнула в отца. Это был нож. Моментально из сонной артерии полилась кровь, заливая собой всё вокруг. Большая часть прыснула девушке прямо в глаза, на время ослепив. Тело мужчины упало на кафель, а из артерии продолжала вытекать кровь. Нож остался. Теперь он вертикально торчал из горла, немного останавливая огромный поток крови, сдерживая его собой. Большая жидкости часть осталась в этом мёртвом благодаря этой подобии преграды. Эш протёрла свои глаза рукой, убирая кровь, но, увидев тело отца, паниковать не стала. Мысль о том, что она совершила какой-то грех отсутствовала в её голове. Она вполне спокойно смотрела на труп отца, будто бы отпуская его. Единственное, что вызывала эта картина — всё то же отвращение. Эш убила не отца, Эш убила часть себя, привязанную к нему. ~ —Он мерзкий..,—скорее повторила, чем согласилась Дина, отходя после увиденного. Теперь алкоголь был её другом, который позволил притупить сознание, притупить понимание. Голова шла кругом, все события начинали смешиваться воедино, но, несмотря на это, её голос не был дрожащим или испуганным. Может из-за того, что Дина не могла физически осознать происходящее, может из-за того, что женщина, стоящая напротив, не казалась ей угрозой. Её взгляд, полный сочувствия, заставлял Дину сеять в душу надежды. Эш видела в ней себя: отсутствие страха, отсутствие боязни чужой крови на теле. Девушка, чьё имя ей лишь предстоит узнать, казалась Уильямс отражением себя самой. Она и раньше видела девушек лёгкого поведения, она и раньше убивала свидетелей, но, смотря в карие глаза, что были около радужки обрамлены тёмными оттенками, внутри становилось не по себе. Это не было похоже на тошноту, но блевать хотелось так же. Проглотив слюну, смочив непривычно засохшее горло, Эш нашла в себе силы взять кинжал в руку, направляя остриё назад: она держала его так, что острая часть смотрела вверх, а кисть была направлена вниз. —А мне казалось нужно сдохнуть, чтобы попасть в рай!—Раздался её звонкий пьяный смех. Дина, голая, сидящая на мокром асфальте с ногами по разные стороны, наполовину облитая чужой кровью, смеялась словно ребёнок, как только фраза вылетела из её уст. Волосы, что казались фиолетовыми из-за облитых на них цветов фонарей этой улицы, то плавно погасали, то снова затихали, мягко спадали с её плеч, а голова опускалась на правую руку. На ней был синяк, оставленный после сильного сжатия запястья. Но после этого смеха её глаза медленно закрылись, а последнее, что она услышала, было соприкосновения корпуса железа об изголовье футляра.