12.07.2019.

Побывать в разных странах — это очень дорогое удовольствие, но незабываемое. Куда бы ты не отправился, всегда будет то, что прочно сохранится в твоей памяти. Но нет ничего приятнее, чем вернуться домой и почувствовать родное. Дома все по-другому, все лучше, даже воздух другой, более легкий, более сладкий. В тишине комнаты снова раздалось тихое бзыканье мобильного телефона, уже двадцатое, если быть точным, за последний час. Пробуждение было достаточно тяжелым, мягкая подушечка так и манила оставить все мысли и дела, и снова отправиться в незабываемое путешествие из ярких снов. Из-под одеяла вылезла рука и попыталась найти источник ужасного шума. Спустя пару минут Чон, наконец, вылез из-под своеобразного кокона и посмотрел на экран. Зрение никак не хотелось фокусироваться, так же, как и мозг. — Алло? — альфа завис, слушая тихое сопение в трубку. — Доброе утро, точнее вечер. — Чимин? — в трубке раздалось тихо «угу». Парень откинулся на подушку, потирая свое лицо рукой, чтобы привести себя в чувства. — Что… что-то случилось? — Нет, я просто… хотел узнать, как ты, — между ними снова настало какое-то неловкое молчание, которое хотелось разрушить. — Я тебя разбудил? — А. нет, я уже хотел вставать. — Снов повисла тишина. — Какое сегодня число? — Мы прилетели позавчера, если ты об этом. Чонгук опешил. Получается, он спал больше суток. Теперь понятно, почему у него такое странное состояние, словно по нему проехались кувалдой и катком одновременно. Голова нещадно болела, каждая часть тела отдавала тупой болью, и ничего не помогало. Хотелось просто умереть. — Так… ты… — Да, я хотел тебя позвать погулять. Есть одно очень прикольное место, думаю, тебе понравится. — Чимин тихо выдохнул, прижимая свои ладони к щекам, которые горели ярким пламенем. После того случая утром подобного не повторялось, но омега соврет, если скажет, что ему это не понравилось. Совсем нет. Он хотел этого, хотел очень давно, только боялся. — Мне бы не помешало бы сейчас на свежий воздух. — Отлично, тогда через час, я тебе пришлю смс-кой место. И снова Чон остался наедине с монотонными гудками, в то время как младший сходил с ума из-за разрывающегося внутри сердца.

…

Прогулка была еще более неловкой, нежели было до этого. Они совершенно не знали, как начать тот или иной разговор, а если это и получалось, достаточно было одного столкновения взглядами, чтобы они снова разошлись по разным сторонам, боясь себя и свои чувства. — Мне нужно к господину Киму, — неловко прокашлявшись, Чонгук посмотрел в сторону омеги, который заметно вздрогнул при упоминании о столь знакомом месте. — Х-хорошо, — Чимин заметно нервничал, и это не могло не уйти от взгляда парня. — Только я тебя подожду снаружи, не хочу туда соваться раньше времени. И Чонгук без слов все понял. Стоило только взглянуть. Спустя полчаса альфа уже сидел в знакомом кабинете, изредка пролистывая очередной новый медицинский журнал; это было некой традицией парня, находясь в этом месте. — Ты давно у меня не был, Чонгук, как твое самочувствие? — мужчина, наконец, отодвинул важные бумаги в сторону и снял очки, устало выдыхая. Приспустив галстук, он сел в более свободную позу, более-менее расслабляясь за этот долгий рабочий день. — Все в порядке, — краткость — второе имя Чона. — У меня были планы, так что… кхм… да, извините, — парень опустил взгляд в пол. Он помнит все эти сообщения и вызовы. Становиться немного стыдно перед мужчиной, но и он должен понять. — Я так понимаю, ты там был не один, — альфа кивнул, расплываясь в небольшой смущенной улыбке. — На самом деле, это была идея Чимина, и я… — Стоп! — мужчина резко сменился в лице, кладя свои руки на стол, — Пак Чимин, о нем сейчас идет речь, не так ли? Такой тон мужчины точно не предвещал ничего хорошего, и если учесть их прошлый разговор на счет омеги, сразу же могут закрасться не самые лучше и радужные мысли. — Чонгук… — доктор сделал большой глубокий вдох и протер лицо платком, — я не имею права нарушать клятву, которую дал почти двадцать лет назад, я не имею права разглашать данные по поводу наших пациентов, но… Чимин… он серьезно болен, ему нужно хорошее лечение, и если он начнет этим заниматься в ближайшее время, жить ему останется совсем недолго. — К чем это… — Чем больше идет напряжений и физической нагрузки, тем быстрее ухудшается его состояние. Чонгук, он мог умереть еще в тот момент, когда самолет набирал скорость. А сейчас. Я уверен, что его показатели стали намного хуже, но заставить его я тоже не могу. — У него есть брат… — альфа попытался найти хоть какое-то оправдание. — Сводный брат, а если быть точнее, то они братья только по документам. Да, он является его опекуном, но идет явное нежелание делать вообще что-либо. Я не могу тебе рассказать всего, это уже семейные дела. Парень молчал. Долго молчал, пытаясь прийти в себя, переварить сказанную информацию. Чимин не мог так просто махнуть рукой. Это совсем на него не похоже, а если и так, то почему. К чему тогда были эти желания, этот долбанный список. Неужели тем самым он пытался понять, а нужна ли ему эта жизнь вообще, какой от нее будет толк, и будет ли он вообще. Так много глупого и непонятного.

…

Чимин сидел на заднем дворе больницы, отрывая по одному лепесточку у какого-то небольшого белого цветка, найденного в саду. Эта картина одновременно умиляла, но и раздражала старшего. Теперь, после всего, что они пережили, он так просто сидит и отрывает эти чертовы лепестки, которые ни в чем не виноваты. Так глупо, так банально тратит свое время, когда он мог бороться. Когда он стараться изо всех сил, снова и снова вбирая в себя жизнь, пускай по кусочкам, пускай так, но пытался. — Какого черта, Чимин, почему! Чонгук появился, словно средь ясного неба. Он хотел рвать и метать, он хотел убивать, он хотел… Парень вздрогнул от резкого тона и выронил цветочек на асфальт. Он чувствовал темную ауру Чона, и от этого становилось совсем не легче. Он тихо пискнул, когда сероволосый подхватил его за плечи и сжал, не переставая смотреть в глаза. — Чонгук, что происходит? — голос Пака дрожал. Ему действительно было страшно, и это можно было сравнить с диким, животным страхом перед альфой. Альфа молчал, просто молчал и пристально смотрел в глаза, пока не увидел всего одну слезу. Чимин был словно неживой, его тело трясло, а сам он ничего не понимал, лишь пытался унять ужасную боль внутри. — Чонгук… — Замолчи. — Альфа отвернул голову, собираясь с духом, — почему ты так поступаешь. Почему ты ничего не делаешь. Почему ты просто так все бросаешь. Я не хочу тебя терять. Ты — единственный, кого я по-настоящему люблю. Да, Чимин, я люблю тебя. И это не простая глупая подростковая влюбленность. Я хочу быть с тобой, прожить счастливую жизнь, взять тебя в мужья, а потом дети. Но ты так просто все хочешь оставить. Я не позволю. Никогда, или я уйду за тобой. Чимин. На улице стояла ужасная всепоглощающая тишина, которая резала по ушам хуже, чем самый отвратительный звук. Гулял только ветер, услышавший и унесший с собой каждое сказанное сейчас слово. Каждое признание и имя. Все, что возможно, он унес с собой, оставляя только странную пустоту и облегчение. Чонгук долго боялся поднимать взгляд. Он прекрасно слышал все последующие слова, каждый чужой всхлип и прощение. Огромное количество просьб о прощении. И он знал, что простит его. После всего, после каждого слова он оставит поцелуй, а когда их губы найдут друг друга, он будет молить всех богов, чтобы это осталось между ними, чтобы Чимин жил, и он жил, они были вместе. Чтобы они мечтали, жили, радовались этой чертовой жизни, ведь большего им не нужно.

…

Они долго целовались у подъезда Чимина, никак не желая отпускать друг друга. Когда воздуха перестало хватать, а губы болели от укусов, первым сдался омега, крепко обнимая парня, зарываясь в его шею, чтобы запечатлеть как можно больше мелких деталей его природного аромата. Они уснули в своих постелях, надеясь на завтрашнюю встречу, когда они снова будут вместе, проживая это время так, как хотят.