Сны

Старости не существует. По крайней мере, не существует непрерывных мук старости в конце жизни: ежегодно мы, как деревья, переживаем приступы старости.

Жюль Ренар

Глаза Уртир устремились в ночное небо. Рядом с ней не было Миледи, не было Жерара, которые со времён создания ими независимой гильдии "Грех ведьмы" стали её верными спутниками. Осталась она одна. Наедине с темным миром, окружавшим её. Бывший член Магического совета, сейчас же она привыкла к такому скрытному образу жизни. После применения заклинания "Временной ковчег - Последние Века" ей каким-то образом удалось вернуть себе молодость. Но вот остались симптомы старости. Всё равно на то, какой та была на вид, ведь там, внутри, теперь была настоящей старухой, которую побеждает с каждым днём всё уверенней и уверенней боль. "Спину ломит", - дошло до неё, когда та в очередной раз неудачно попыталась подняться на ноги, при том, что до этого сидела на массивном холодном камне. - Ей бы завязывать пора с такими прогулками. Многого теперь не сделает, - размышляла вслух Похоть. Её слуга пока что был рядом. Он поднял руку вверх, дабы провести ладонью по своей лысине. Часто так делал. А когда женщина спросила его "Зачем?", тот просто ответил "Простите, привычка". - Но вы ведь сможете подарить ей сон, полный молодости, здоровья и счастья? - спросил он, пытаясь угадать мысли своей хозяйки, дабы случаем, после прошлого прокола, не разозлить её ещё больше. Она задумалась над тем, какие именно у неё могут быть планы на Уртир, да и нужна ли та ей вообще. - Пожалуй, ты прав. Она бесполезна, как мне сейчас кажется. Но, быть может, я изменю свое мнение?.. - та пыталась хотя бы мысленно подобрать того человека, с которым Милкович могла б провести этот сон. Понимала, что ни Миледи, ни Жерар не будут ей интересными и что последних не стоит мучить более. - Кого тогда? - задал мужчина неожиданно вопрос, который непрестанно крутился у черноволосой в голове. - Думаю, я нашла подходящую кандидатуру, - уверенно произнесла Похоть, проведя утомленно рукой по своему животу. Этот жест не остался незамеченным мужчиной. Его губы стали сухими, а глаза с пылкою страстью наблюдали за дальнейшим продвижением ловких пальцев, которые, вот-вот уже дойдя до промежности её, остановились, оборвав движение. Та лишь утомленно выдохнула, разочарованно бросив взгляд к низу. - Не желаете чего-либо? С немым хрустом в костях девушка (или старуха?) неведомым чудом смогла добраться до своего временного жилища. На самом деле та далеко от него и не отходила, боясь порой, что может пойти и не вернуться более. Жерар и Миледи с тех пор, как она пожертвовала ради возвращения времени своей жизнью, сильно заботились об Уртир, постоянно убеждали девушку в том, что она должна, просто обязана продолжать жить, раз уж ей дана такая возможность. И пусть жизнь эта будет нудной, ограниченной, но... хоть такая есть. И этому нужно радоваться. Впрочем, та в итоге старалась так и делать. Хотя получалось с трудом, мягко говоря. И, лег на слегка жестковатую кровать, почувствовала усталость. Нет, не обыденную, а какую-то неведомую, сильную, тянущую. "Но не умру же я, правда ведь?" - спросила Уртир себя, глубоко ныряя в сон свой. Волосы развеиваются на ветру. Глаза темные сверлят пустоту. Ей кажется, что там, поутру, Сможет защитить свою простоту. Дева оклемается, приказа желает. Её счастье - боль. Она лает. Она гнется и плачет, пылает. А темной лошадке рассудок ломает. Уртир Милкович широко раскрыла глаза свои, когда заметила, во что одета. Она резко поднялась на ноги, но тут же упала обратно на пол. Ошеломленно её глаза хлынули искать помеху. И нашли её - на ногах. Цепи, которые их опутывали, не давали двинуть с места, даже подняться было сложной задачей. Пришлось оглянуться, рассмотреть всё то, что вокруг, дабы сообразить, как выбраться из столь щекотливой ситуации. И лишь спустя пару минут поисков Уртир остановилась. В её голове прошел целый ряд четких мыслей. "Это сон. И стоит захотеть - цепи исчезнут", - но даже о них особо беспокоиться не было смысла, ибо сновидение - часть жизни. Если что-либо и происходит, то неспроста. И примерно таким же образом подумывала и Уртир: "Быть может, они и должны быть там, на ногах?.." - с тех пор, как девушка фактически стала старухой, и думать начала подобно ей, философски, не спеша. Но тут до неё дошло, что больше не чувствует той обыденной усталости, той жутко надоедающей боли в спине и суставах. Это всё ушло куда-то, улетело прочь, оставив с легкостью, которой та давно не ощущала. "Как хорошо..." - и она закрыла глаза, блаженно потягиваясь. Но её счастью не суждено было продолжаться далее. Мгновения удовольствия прервала девушка, неожиданно возникшая из-под земли. Та явилась перед ней в тонком одеянии, практически не скрывающем ничего. - Пришлось один из своих костюмчиков одолжить. Не всегда ведь тратиться, - размышляла вслух Похоть. Ей становилось с каждым мгновением всё больше и больше не по себе в присутствии этого мужчины. Она понимала, что стоит лишь приказать, как он исполнит все её пошлые желания, бурлящие в теле, но не могла себе позволить опуститься настолько низко. Развлекаться со слугой - совсем не то, чего женщина желает. Ей хотелось одного - мужчины, который сидит наверху, смотрит на остальных свысока, бросая резкие взгляды и строго отчитывая за каждый промах. Та хотела своего начальника. Сейчас это было весьма трудно скрывать. Глаза, затуманенные дымкой желания, полностью обезоруживали свою хозяйку, оставляя ту беззащитной стоять напротив судьбы. - Так что же, будут пожелания?.. - вновь спрашивает, ожидая. Но она уже решила для себя, что не может так. Не позволит. Это точно. - Нет. Если и будет нужно, то не это, - резко дала ему понять Похоть, что к чему тут. Он лишь хмуро опустил голову ниже, стараясь пялиться точно в пол. Чувствовал, что нарушил ту тему, которую нарушать не следовало, а теперь будто сам себя себя пытался наказать за мелкий проступок. - Простите, - произносит робко, на что женщина ничего не отвечает, полностью погрузившись в то, что происходило без её воли на экране. Она даже не контролировала толком события, давая в этом случае им разгуляться сполна. - Ты кто? - будучи в весьма странном, почти невесомом состоянии, которое возникло из-за необыденной легкости в теле, Уртир никак не могла вспомнить эту девушку, но она показалась ей слегка знакомой. Правда, сказать наверняка о том, что видела ту, не могла. Дева не стояла на месте и не пялилась на обнаженную девушку в цепях, а быстро подошла к той и прильнула к её губам, даже не говоря ничего. Ей так приказали, а значит, нужно исполнять. Быстрая и решительная, одна из знаков зодиака обвила тело Уртир своими ловкими ручками, исследуя его, ведь раньше ей самой не приходилось подобное делать. "Госпожа Люси слишком добра ко мне", - думала та постоянно. И сейчас имела возможность немного развлечься. - Э... эй! - еле смогла что-то сказать Милкович, прикусив со злостью губу Девы и прекратив их "слияние". - Что-то не так? Я плохо целуюсь? - но не успела Уртир ответить, что вообще всё тут не так, как Дева произнесла следующее предложение. - Накажете? Милкович удивленно покосилась на нее. Ей казалось, что весь мир сошел с ума. Да и где это видано, чтобы девушка с девушкой целовалась? Лично ей подобные вещи казались дикостью, непозволительной вещью. - Да, - отвечает она, понимая, что таким образом может заставить эту глупышку освободить её. И хоть из сна она таким образом не вырвется, то хоть развлечется на славу. А вот глаза духа засияли не по-детски. "Вот бы мне такую госпожу", - думала та, снимая цепи с Уртир, обнажая тем самым её полностью. И, когда уже та была на свободе, увидела как Уртир стала удивленно похаживать со стороны в сторону, разминаясь. "Для чего это?" - невдомек ей было, но вот Милкович не реагировала на её удивленные взгляды, продолжая радоваться гибкости своего тела, тому, как легко она может передвигаться, что может даже пробежаться вокруг этого места без боли в суставах. - Счастье... - девушка улыбалась, воистину будучи счастливой. - Вы счастливы? А теперь меня накажете? - Дева склонила перед голову, желая получить свое. - Но... зачем? - Уртир это было невдомек. Ей казалось, что та не заслуживает подобного, ведь была, можно сказать, её спасительницей. Но вот дух настаивал на своем. - Подарите мне мучения, пожалуйста. Я ведь подарила вам радость. И глаза Милкович стали ещё шире. Но вот отказывать было как-то неудобно, что ли. Она двинула вперёд и увидела на полу хлыст. - Накажите меня, - Дева подняла его и подала брюнетке, умоляя о наказании. Уртир берет в её рук сей предмет и без единого сомнения размахивается и ударяет ее по спине. Всего через мгновение может лицезреть широченную улыбку на лице Девы и её горящие от удовольствия глаза. - Ещё, прошу вас. И Милкович больше не нужно было уговаривать, ведь той до жути хотелось испробовать свое тело, вновь почувствовать в себе силу. И это... это занятие, как ей пришлось признать лично для себя, было до жути приятным. Она наносила один удар за другим, видя как рвется тонкая ткань одеяния, как на спине появляются одна за другой красные полосы, как кожа раздирается, а спина Девы всё больше и больше прогибается. Та и вовсе рухнула после нескольких ударов на землю, но на её лице всё ещё застыла улыбка мазохиста, истинного. Ей нравилось, когда над ней измывались. Нравилась боль, все её воплощения. Теперь, когда на спине, казалось, не было живого места, удары хлыста пришлись по ногах, потом по руках, а потом Уртир остановилась, удивленно отметив то, что Дева всё ещё находится в сознании. - П-п-почему в... вы остановились? - выдавила из себя фразу мазохистка. - Потому что я могу принести тебе ещё большую боль, - со странной улыбкой произнесла Уртир, подходя поближе, обнимая жадно звездного духа, слыша её шипения после подобных прикосновений, ведь теперь каждое из них приносит ей насильственное наслаждение. Милкович сейчас сильно сомневалась в том, что делает, но потом отбросила все свои предубеждения в сторону, сообразив, что, быть может, попробовать подобное она более не сможет никогда. От безысходности решила: "Я сделаю это". Её руки окрашены по локти в красный цвет, глаза горят, а садист в ней становится всё крепче и сильней. Она кладет свою руку на грудь Девы, с силой сжимая, потом прильнула к шее зодиака, оставив на ней след от своих зубов, и две струи крови медленно стали сползать к низу. Уртир удовлетворенно наблюдала за ними, пока они не смешались с прочей кровью, вытекшей из ранений от хлыста. Стала терзать спину Девы руками, сдирать мелкие клочки кожи. И наконец увидела, как глаза девушки закрылись, то, насколько сильно она прикусывала свою губу, дабы не завыть оглушающе громко. Она умерла. "Но ведь духи не умирают, верно? Тем более во сне", - и успокоилась, опустившись к низу, прильнув ртом к её половым губкам и пустив свой язык внутрь. Впервые в жизни делала подобное, тем более с трупом, но останавливаться ей не хотелось. Рассудок девушки полностью помутился. Ум ушел к чертям, а все убеждения в один миг рассеялись. Она измывалась над телом на протяжении получаса, не останавливаясь, пока не почувствовала, что тело стало ей отвратительным это. - Мерзость, - бросила в её сторону одно лишь слово, но потом, подумав, продолжила. - Но нам было хорошо. И, знаешь, я хотела бы встретить тебя в реальности, но там я... слишком слаба, чтобы принести тебе боль. Но я могла бы быть нежной... И загадочно улыбнулась, чувствуя, как её тело растворяется, а сон этот становится просто воспоминанием - весьма диким и приятным. Похоть потерла руку об руку и с волнением откинулась на кресло. - Вы чего-то ждете, госпожа? - спрашивает недоуменно слуга. Она залилась громким смехом. - Жду... Жду окончания этой ночи. Кажется, результаты получатся невероятными. И Уртир была далеко не лишней. Она сыграет весьма важную роль в моем спектакле. Казалось, помутился после всего этого и рассудок самой женщины. Она довольно хлопала в ладоши, чувствуя, предвкушая и боясь всего того, что будет. "Сон закончен? Жаль, что так скоро", - думала Уртир, возвращаясь в свое бренное тело, обремененное старухой внутри. Бездонность прольется на мир белым светом. Жестокость не будет правде ответом. И быль не пройдет, не поймет сии сказки. Хватит злу строить милые глазки. Уртир очнулась с большим сожалением. "Лучше б я больше не просыпалась. Хочу жить там, где я сильна". Она стала вспоминать всё то, что смогла пережить. И её совершенно не волновал тот факт, что во сне она убила девушку. Ей было на это плевать. Понимала, что в реальности ничего подобного не произойдет. И это её удручало. Реальность оставалась такой же жестокой, как и всегда.