almost two years

— Милый, я дома, — кричит из прихожей Хёнджин и проворачивает дверной замок. Он кладёт пакет с продуктами на пол и разувается, после скидывая с себя куртку. Он был дома всю свою выходную неделю, и в каждый из дней погода была если не прекрасной, то вполне терпимой. Однако именно сегодня, в его первый день, выпал снег. Машина заледенела, нельзя было попасть даже внутрь, у входа в офис на лестнице поскользнулся, пакет риса прямо на кассе в магазине порвался и пришлось идти за новым, не смотря на недовольные взгляды очереди. Не самый лучший день, в общем и целом. Но главное, сейчас он дома и наконец сможет отдохнуть. Проходя мимо ванной, он слышит шум напора воды. Он пару раз стучит в дверь, надеясь не напугать своего мужа. — Феликс, слышишь? Я пришёл, — в ответ раздаётся громкое «да» и Хенджин спокойно идёт раскладывать продукты. Молоко, творог, несчастный рис, яйца, хлопья клубничные (Феликс другие не есть). Стандартный набор их маленькой семьи из двух человек. В холодильнике лежит кастрюля с двухдневным супом, и занимает слишком много места. Вода в ванной затихает, а Хенджин идёт в спальную, чтобы переодеться и рухнуть на постель. В комнате как обычно разбросаны вещи омеги, везде пахнет свежими хрустящими яблоками. Хенджин снимает с себя свитер, откидывая его на стул, быстрее натягивая на себя тёплый верх пижамы. Феликс подарил её ему на это рождество. На их первое совместное рождество Феликс подарил ему тоже пижаму. Чуть больше, чем пять лет назад он стоял перед родителями омеги, отпрашивая их сына на праздничную ночь к нему домой. Конечно, тогда дома были родители Хенджина, но спать они легли все равно в одной комнате. В коридоре хлопает дверь, это значит, что Феликс вышел из ванной. Хенджин тепло улыбается. Каждый раз, когда он видит своего омегу всё будто с самого начала. С того первого дня, когда он понял, что влюбился. И он продолжает влюбляться всё сильнее. Феликс его подростковая мечта, доводящая до дрожи. Они женаты два года. Он признался омеге в чувствах в конце последнего класса школы, а учились они в одной параллели. Феликс на это только улыбнулся, и неясно повёл плечами, мол сам не знаю, что чувствую. В конце года пришло время выбирать университет. Хёнджин выбрал тот, куда решил поступать Феликс и… конечно, не прошёл по баллам. Ну действительно, какой из него журналист? Он по английски едва ли поздороваться может. Поступил в итоге он на архитектора. И сейчас работает, кстати, по профессии. С Феликсом они общаться не перестали, но встречаться начали только на втором курсе, а поженились через год после окончания обучения. Быт затянул. Но ничто не было чуждо. Они оба заводятся с пол тычка, а остывают ещё быстрее. Хенджин завязывает шнурки на пижамных брюках и возвращается на кухню. Феликс стоит у столешницы, вытирая сухой тряпкой воду. — Разлил? — буднично спрашивает альфа, подходя сзади и касаясь губами темно-русых волос за затылке омеги. Тот молча кивает, после накидывая влажную тряпку на кран над раковиной. — Все хорошо? Хенджин целует теплую шею Феликса, обхватывая того за пояс. — Ты холодный, — Феликс убирает руки с себя, наливая себе воды в стакан ещё раз. — Все хорошо? — Хенджин тянется вперёд, разворачивая омегу к себе лицом. Альфа приоткрывает в удивлении рот, когда видит красные уставшие глаза и красный нос. — Феликс? — омега опускает голову и уводит взгляд в сторону, закусывая щеку. — Малыш, что случилось? Нежное обращение и ласковые поглаживания на пояснице работают катализатором и Феликс прикрывает лицо руками, громко всхлипывая. — Господи, солнце, скажи мне, в чём дело? — Хенджин запускает пальцы в русые волосы на затылке, позволяя Феликсу уткнуться лицом в его плечо. Тот что-то бормочет и продолжает всхлипывать без возможности успокоится. — Так, — Хенджин отодвигается и обхватывает красное заплаканное лицо ладонями, — Тише, давай, попробуй успокоиться. У тебя что-то болит? — омега мотает головой, и перестаёт рвано всхлипывать, стараясь взять под контроль дыхание. — Что-то в семье? С родителями? — Феликс не отвечает, а только упирается ладонями в грудь альфы, заставляя того отступить на шаг назад. Феликс подходит к мусорному ведру и неожиданно открывает его, доставая оттуда крупный свёрток бумажных полотенец. Он с дрожанием разматывает нечто и достаёт что-то непонятное. Омега переводит взгляд на Хёнджина, но не подходит. — Что это? — альфа подходит сам, забирая из холодных пальцев предмет. Тест на беременность с двумя полосками. — Боже, — выдыхает Джин, — Ты решил, что я буду против? Как ты меня напугал. Иди ко мне. Хёнджин счастливо улыбается и тянется обнять любимого, но тот отшатывается, обнимает сам себя руками и отходит к стене. — Я… — тихо, хриплым голосом начинает Феликс. Его грудь всё еще немного трясется от накатившей истерики, — Я не… Я не знаю твой ли это ребёнок. Они женаты два года и, наверное, ничто не могло разрушить их отношения. Кроме них самих.