Baby daddy

      Дженни думает, что её малыш пользуется невероятной популярностью, поскольку вокруг него скапливаются аж (!) трое взволнованных папочек.       Причём Феликс идеально вживается в роль отца. Кажется, он учебным учреждением промахивается, когда вместо будущего на сцене выбирает факультет лингвистики в Кембридже. По нему и его артистизму плачут все театры мира (в особенности, тот треугольный дом оперы в Сиднее).       Доктор Чон взглядом отчитывает Дженни, а в сторону Тэхёна с Юнги и вовсе брызжет неприязнью. Зато веснушчатое австралийское солнышко у неё в любимчиках; точнее, новоиспечённый муж Дженни Ким. Что, по легенде, летал в Новую Зеландию на неделю, а когда вернулся, застал свою нестабильную женушку в агрессивно-подавленном состоянии.       — Я знаю, что не должен был уезжать. Но, возможно, это был мой последний шанс увидеться с тетушкой Пенни, — откровенно врёт Феликс, зато с такой силой убеждения, что врач проникается и сочувствующе кивает.       Ли демонстративно утирает ненастоящие слёзы.       Дженни остаётся только пожимать плечами, да подыгрывать. Во-первых, она под капельницей, и у неё сил хватает лишь на то, чтобы соглашаться с виртуозной болтовней друга. Во-вторых, Ким жутко боится открыть рот в присутствии Тэхёна и Юнги — наблюдающих за ней с особой растерянностью из-за крохотного уголка палаты. Дженни достаточно крупно проебывается, ровно, как и они. У неё нет ни желания, ни настроения решать междоусобицы в отношениях.       Ким просто хочет знать, что с её сынишкой всё хорошо. И покинуть стены устрашающей больницы как можно скорее.       Если папочки бросят её из-за веса, то и пусть! Она сама справится со всем и воспитает малыша в двойной любви и заботе. Более достойного кандидата общества, нежели эти два бедолаги, что не могут без насмешек принять тот факт, что женщины поправляются во время беременности.       На узи Дженни отправляют вместе с Феликсом — Тэхёна с Юнги оставляют в коридоре, поскольку они «никем» не приходятся будущим родителям. А ещё доктор не скрывает, что и Мин, и Ким попросту будут мешаться в кабинете. Те вынужденно мирятся с таким раскладом событий, в тайне завидуя растрогавшемуся Ли. Феликс, после увиденного в кабинете узиста, не может в себя прийти ещё долгое время. Всё клятвенно обещает, что обязательно расскажет Ким-Дженни-младшему про то, как видел его неловко сосущим палец на тридцать первой неделе беременности.       Доктор Чон оставляет Дженни с длиннющим списком предписаний и ограничений, удерживающим её на постельном режиме и строгой диете, как минимуму, на неделю. При этом рационе Ким вряд ли скинет, однако помочь вновь посаженному желудку точно сможет.       Феликс слезно благодарит «добродушного» врача за оказанную помощь, пока Тэхён закидывает на плечо рюкзак Дженни и осторожно помогает ей спуститься с лестницы. Юнги кое-как утягивает горе-папочку-номер-три с, бесспорно, самого успешного его представления и тащит за капюшон обратно в свой BMW.

***

      Юнги и Тэхён ничего не спрашивают до тех пор, пока Дженни не оказывается дома под их чутким контролем и не уплетает за обе щеки прописанную порцию куриного бульона. Ким надеется, что им стыдно за то, до чего они её доводят. Подумать только — ещё полдня назад она бы сделала всё, чтобы соответствовать их стандартам, а теперь материт папочек почем зря.       «Гормоны», — думает Ким, грустно окидывая взглядом опустевшую тарелку с супом, от которой хочется плакать, — «это всё чертовы гормоны».       — Дженни? — обращается Юнги, осторожно присаживаясь на кровать.       Дженни инстинктивно натягивает одеяло, пряча малыша в складках ткани и не позволяя бывшему молодому человеку к нему прикоснуться. Тэхён, что плечом облокачивается на шкаф, начинает хмуриться. Неужто этот музыкальный чудила всё же её довёл?       — Так, а это уже не смешно, — тихо вскипает Мин, когда его аховому терпению приходит каюк. — Объяснишь, что происходит? С чего в твоей светлой головушке вообще зародились глупые мысли по поводу диет?       — Феликс пояснил нам лишь частично, — мягко добавляет Ким, делая два шага навстречу к кровати. На всякий случай, чтобы быть на подхвате.       Эмоциональный Юнги — это нечто. Бомба замедленного действия, которая может разнести всё к чертям собачьим, если вовремя не зажать нужный проводок. Тэхён его понимает, всецело разделяет состояние папочки номер два, но он также прекрасно понимает и Дженни. Поэтому, в очередной раз, избегает стратегии «давить-до-последнего».       — Я знаю, что не могу сравниться со всеми окружающими вас девушками, — болезненно признаётся Ким, наконец, позволяя недельным переживаниям выплеснуться наружу, — но разве я не заслуживаю даже кусочка сострадания? Вы… Вы могли бы обсудить меня везде, где угодно. Зачем было выбирать мою гостиную? Хотели, чтобы я услышала и предприняла меры?       Юнги выпячивает глаза от возмущения и открывает рот в немом изумлении, точно рыба, смотрящая на людей из аквариума. Он хочет прописать Дженни солидный подзатыльник. Да как она вообще посмела о таком подумать? Чтобы Мин и столь оголтелые фразы? О ней и малыше?       — Ты действительно считаешь, что мы с макнэ способны на подобное? — возмущённо осведомляется Юнги и обиженно поджимает губы. — Кей-Джей, мы тут четвертый месяц баталии за твоё сердце устраиваем. Какого хрена?!       — Эм… Юнги? — резво стопорит Тэхён. Впрочем, без толку.       Мин лишь поднимает указательный палец вверх в знак молчания.       — Я разочарован в тебе. Мало того, что ты надумала себе не пойми что, так ещё и поставила под вопрос нашу с авиатором порядочность. И это не считая того факта, что ты, без утрирования, подвергла опасности своё здоровье и здоровье малыша. И ради чего? Ради каких-то несчастных парочки килограмм, на которые всем плевать!       — Если тебе было плевать, тогда почему ты сказал, что я похожа на волейбольный мяч?!       — Да я в жизни не говорил такого!       — Чаги…       — Нет, Тэ. А ты? — В глазах Ким начинают проблескивать первые отголоски слёз, а руки упорно расходятся в жестикуляциях. — «Нихуевенько её так разбарабанило!». Да, меня разбарабанило! Потому что я бе-ре-мен-на! А теперь перестаньте строить из себя порядочных парней и катитесь нахуй к моделям Victoria’s Secret. На все четыре стороны! Ну и, конечно, не забудьте передать «привет» Валери. Пускай теперь она с вами таскается по океанариуму!       Дженни быстро прячет лицо в ладонях, выпуская из груди надрывные и тихие всхлипы, мучающие её душевное состояние, без малого, семь дней. Юнги цепенеет на месте от столь бесцеремонного наезда и пытается обуздать вихрь переживаний внутри. Начавшиеся рыдания Ким его словно ведром с водой обливают, Мин успокаивается и на инстинктах порывается прижать уязвлённую девушку к своему сердцу. Сказать, что то бьётся исключительно для неё.       Тэхёна осеняет не сразу, но когда это происходит, он немедля вытаскивает смартфон из кармана и выводит на экран неудавшийся шедевр кулинарии. Маленький круассан, снятый в ускоренном формате, за несколько секунд превращается из сырого теста в огромное и непонятное нечто.       — Чаги, пожалуйста, посмотри на меня, — вкрадчиво просит Ким, ласково поглаживая подругу по плечу и умудряясь победно достучаться до адекватности рассудка.       Дженни всего на мгновение поднимает заплаканный взор на руку Тэхёна, сталкиваясь с весьма забавной картинкой на дисплее. Но этого хватает для искомого озарения.       — Очень своевременно, — цедит Юнги, что покамест «не въезжает» в происходящее, — думаешь, твой волейбольный мяч на завтрак её впечатлит? — невольно хмыкает Мин, едва ли не обрываясь на полуслове. Поскольку до него доходит тайный замысел Тэхёна. — А, оу…       — Оу, — вторит ему растерянная Ким и сглатывает ком волнения, пытаясь дышать через забившийся нос, — но… Но… Вы… Вы же говорили «она»…?       — Да. Она — булочка, — продолжает прояснять ситуацию Тэхён, поспешно убирая смартфон в задний карман, и ловко стирает слёзы с заплаканного девичьего лица. — Мы говорили о том, что я переложил дрожжей в тесто, когда пытался воспроизвести круассаны с Шанз-Элизе*.       «Нет-нет», — раздаётся в голове ошарашенной Дженни. До неё постепенно начинает доходить, что она устраивает истерику и неделю голодовки, буквально, из ничего. Ким в панике; собирается снова разразиться в рыданиях, но на сей раз из-за неописуемой волны стыда. Юнги перехватывает её первым, осторожно отодвигает деревянный поднос с едой и устраивает Дженни на своей груди. Пальцами зарывается в каштановые волосы.       — Господи, простите я…       — Всё, перестань. — Мин заботливо отмечает макушку бывшей девушки поцелуем и свободной рукой накрывает живот. — Просто заруби на носу, что ни один любящий мужчина не позволит себе подобные высказывания. Особенно в сторону женщины, что носит под сердцем его ребёнка.       — И разве мы это уже не обсуждали? — Тэхён присаживается рядом, переплетая пальцы с дрожащей ладошкой Дженни. — Что тебе незачем волноваться из-за своего вида. У тебя безумно милые щечки, а твои округлые формы выглядят очень аппетитно.       — Фе-Феликс тоже так сказал, — запинаясь от волнения, изрекает Ким, чувствуя, как все мускулы в теле Мина неожиданно напрягаются.       — Кажется, нам с Тэхёном пора устранять незваных конкурентов, — то ли ехидно, то ли ревниво выдаёт Юнги. — Слишком уж воодушевлённо Ли представлял себя твоим мужем и папочкой номер три.       — Вынужден согласиться, — шутливо подмечает Тэхён, поочередно целуя выступающие костяшки на руке Дженни. Она немного смущается, пытаясь утереть слёзы и прийти в нормальное состояние. — Как ты посмела усомниться в своей привлекательности? Здесь, так-то, два желанных мужчины Южной Кореи воюют за твоё расположение. Твоя самооценка сейчас должна быть на Олимпе, не ниже. В противном случае, наше с Юнги напыщенное самомнение начнёт рушиться.       Ким слабо посмеивается, ощущая, что столь яркая смена эмоций, в её положении, уже граничит с нормой. Дженни лежит под боком мировой суперзвезды, сказочно домашнего Юнги, сжимая пальцы одного из самых завидных холостяков ЮК, заботливого Тэхёна.       Ну, вот кто? Кто ещё должен сказать Дженни, что она красивая, чтобы та, наконец, полюбила себя?

***

      — Передай шпиц Робертсона.       — Что?       — Шпиц. Робертсона.       Юнги поднимает бровь, окидывая набор с инструментами с явным скептицизмом, и возвращается к сосредоточенному Тэхёну. Ким отрывается от кроватки лишь на несколько мгновений, дабы столкнуться с недовольным лицом Мина.       — А?       — Круглую отвертку с квадратом внутри, — доступно объясняет Тэхён, злорадно усмехаясь. — Что, на уроках по вокалу такому не учат?       — Спорим, ты вот альбом от микстейпа отличить не сможешь?       — Мальчики, а вот и омиджачха, — воодушевлённо доносится из дверного прохода женский голос.       Дженни заходит несказанно вовремя, прерывая едва зародившуюся перепалку. Она собирается медленно опуститься на колени, однако Юнги вырастает рядом с ней и умудряется понятливо подсобить. На Дженни надет большой топорщащийся комбинезон из денима и просторная полосатая футболка; от такой домашней Ким у Мина аж дух перехватывает. Она осторожно присаживается на табурет, поглаживая живот, и изучает ход работы. Юнги же нескромно задерживается на красоте перед собой.       — Так, и что мне делать? — заинтригованно бросает Ким, на толику ослабляя бантик ремешка. — Мы с малышом готовы работать!       — О, у тебя будет самое сложное задание, — совершенно серьёзно озвучивает Тэхён, приподнимая чашку с ароматным чаем.       Впрочем, быстро его лишается, поскольку юркий Юнги внаглую забирает манящий напиток, всовывая авиатору вместо него отвёртку. Ким демонстративно закатывает глаза, возвращаясь к кроватке, и подцепляет нужный винтик инструментом.       — Так вот, твоё задание. Координирование.       — Но, Тэ, я беременная, а не больная.       — Вот поэтому ты будешь только руководить, — поддакивает Мин, подпирая спинку будущей колыбельки и расслабленно вкушая лимонные нотки, — с ручной работой мы и без тебя справимся.       — Ага, «мы». Как же.       — Слушай, я нашёл твою отвертку-Спаниель? Нашёл.       — Это шпиц.       — Да хоть чихуахуа.       — Я же твой микстейп миксером не называю.       — Пожалуйста, не ругайтесь, — сквозь дискомфорт просит Дженни, пытаясь успокоить постоянно растущего пузожителя, активизировавшегося из-за переплетённых мужских голосов. — Боже, кому-то очень не терпится вступить в диалог. Ух!       «Малыш, ты в последнее время такой активный, что мамочка органов своих не чувствует», — шутливо заключает Ким, думая привстать со стула и перебраться на кровать. Однако будет ли это уместно в контексте ситуации: значит, папочки там по полу ползают и гайки прикручивают, а она на царском ложе распластается?       — Так, думаю, самое время вспомнить про постельный режим, — настороженно подмечает Тэхён, инструментом указывая в сторону кресла, — или хотя бы пересесть в более удобное место.       — Просто не провоцируйте маленького бунтаря.       — Боюсь, это будет сложно. У нашего драгоценного истинно Кимовский характер. Весь в папочку.       — Размечтался, — хмыкает Юнги, делая сиплый глоток, и угрожающе наставляет кружку на Тэхёна. Что внаглую распускает павлиний хвост. — Если у него и есть что-то Кимовское, то только от Дженни.       — Я звоню Феликсу, — приподнимаясь с места, решительно заключает Ким.       Но вновь приземляется на табуретку как нерасторопный пингвинчик, поскольку живот перевешивает, а ноги слабеют и не держат. Впрочем, Дженни настроена решительно: опирается руками и ещё раз отталкивается от сиденья. Пыхтит от самодостаточности вкупе с потерянным равновесием. Тэхён не выдерживает первым, встаёт с пола и протягивает руку в качестве знака помощи.       — Не нужно, Тэ. Я почти справилась, — отмахивается Дженни, делая спасительный рывок, но не до конца рассчитывает инерцию.       Ким падает прямиком в широкие объятия авиатора, как в какой-то дораме, и моментально оказывается в кольце из защиты. Тэхён придерживает её, оставляет расстояние между их телами и позволяет малышу не встретиться с твердым прессом папочки номер один.       — Ох. — Дженни готова поклясться, что такими темпами малыш сделает из её мочевого пузыря отбивную. — Что же, Тэ, ты всегда был хорош в поимке баскетбольных мячей, — шутливо отвешивает Ким, пытаясь ровно устоять на месте и свести ситуацию в шутку.       — И в том, чтобы ловить девушек, летящих к моим ногам.       — Они просто спотыкались, — раздаётся откуда-то снизу. Юнги всё порывается встать следом, однако при таком раскладе спинка кроватки отъезжает, так что он вынужденно остаётся на полу. — Джен, тебе всерьез следует передохнуть.       — На кухне Тэмин был просто лапочкой. Это из-за вас он разыгрался, — в шутливой манере журит папочек Ким, даже не догадываясь, какое откровение только что сбрасывает в беседу.       И ведь не убежишь никуда. Во-первых, Тэхён все ещё держит её в кольце из рук, а во-вторых, Дженни сама ходит вперевалочку и нерасторопно.       — Тэ…       — Мин? — заканчивает за Юнги авиатор, ехидно вскидывая брови. Ким в его объятия делает слабую попытку вырваться, но мужскую стратегию обойти ей ну никак не удаётся! — Поделишься?       «Можно подумать, у меня есть выбор», — фыркая про себя, заключает Дженни и делает глубокий вздох.       — Просто на последнем приеме врач спросила, есть ли у нас с Феликсом имена для малыша. И я, не задумываясь, выдала Тэмин, — сдавшись, поясняет Ким и поднимает виноватый взгляд на собеседника. — Тэ — как папочка номер один. Мин — как папочка номер два. Мой мозг намного умнее, чем я предполагала, раз экспромтом выдал нечто подобное. А потом это имя как-то привязалось. И я почувствовала, будто малышу оно тоже понравилось. Конечно, я не собиралась называть его без вашего ведома, просто… Наверное, я хотела, чтобы у малыша уже было имя, ведь он совсем скоро будет здесь, а мы даже не задумывались над этим.       Дженни неловко улыбается, напрягаясь всем телом и ожидая приближающуюся взбучку. Она даже чуть приподнимает плечи и зажмуривается, но, благо, слышит лишь одобрительный смешок Тэхёна и то, как тот медленно опускается на колени. Его голова ровняется с уровнем живота, он лбом утыкается в самую выпуклую точку и слегка щекочет женское тело через одеяние. У Дженни мурашки разбегаются по коже от его нежных прикосновений.       — Ну, привет, Тэмин, — забавно здоровается Ким, ладонями располагаясь по краям топорщащегося комбинезона, в надежде уловить сокровенные движения, — мама сказала, что ты сегодня плохого себя ведёшь.       И то ли в качестве реакции на голос отца, то ли просто, ради забавы, маленькая ножка Тэмина прилетает Тэхёну четко в пятачок носа. Ким едва не отшатывается назад, в последнюю секунду удерживаясь на месте сильными икрами. Горделиво вскидывает лицо вверх, в тайне мечтая схватиться за саднящую конечность.       — Видел? Тэмин знает, кто тут папочка, — посмеиваясь, отвешивает взбодрившийся Юнги. Он успевает сообразить табуретку в качестве опоры (под спинку кроватки), следом присоединяясь к компании.       Одной рукой приобнимает взволнованную Дженни со спины, а другую протягивает потирающему ушибленное место Тэхёну. Ким без лишних комментариев принимает помощь и спустя пару мгновений вырастает рядом; теперь он и Мин окружают их беззащитное сокровище с двух сторон. Поддержкой и заботой.       — Значит, вы не против Тэмина? — осведомляется Дженни, чувствуя, как подбородок Юнги ложится ей на плечо, а его обжигающее дыхание господствует на тонкой шее.       — Абсолютно. Правда, может возникнуть путаница, если ты будешь нас обоих сокращенно звать Тэ.       — Почему сразу «Тэ»? Всегда можно говорить «Мини».       — Это если ростом в тебя пойдёт, — довольно хмыкает Тэхён, подмечая едкое шипение с правой стороны и встречаясь с убийственным выражением лица. — Ну-ну, не заводись, сладкий.       На это Юнги лишь бесстыдно показывает кулак с поднятым средним пальцем.