Эдем

      Бортовой журнал капитана космического корабля «Эдем» класса «Ману» Владимира Корфа.       3 марта 2839 года.       Запущен повторный анализ среды, задействован автономный биокибернетический аппарат.       Отчет в приложении.              Анна проснулась от незнакомого ощущения в животе.       Не то, чтобы оно сильно беспокоило ее — после того, что они пережили с Владимиром, казалось, тело уже не могло преподнести настоящих сюрпризов. Однако чувство было непонятным, новым и, пожалуй, неприятным, будто что-то слегка тянуло и давило, в отличие от феерического опыта совокуплений с капитаном.       Социоконсул в кои-то веки спала в своей каюте: Корф застрял на мостике, буркнув, что должен работать. Наверное, это было хорошо: он не застал ее врасплох и не выдал чего-нибудь остренького со своей вечной кривой ухмылкой.       Анна осторожно коснулась рукой живота, спустилась ниже… Кровь… Да что же это за напасть такая…       — Доброе утро, Анна. Лежи спокойно, нужна ассенизация, — энтузиазм Миши заставил поджать губы и усмехнуться чуть ли не в манере капитана.       Похоже, общение с Корфом не прошло даром. Во всех смыслах этого слова… Личный модуль перестал быть поверенным ее внутреннего мира, которому хотелось рассказать абсолютно все.       Вздохнув, она тем не менее послушалась, но, едва процедура закончилась, накинулась на искусственный интеллект:       — Запрос биосистеме, почему кровь.       — Ты здорова, Анна, — все с той же вечной весной в голосе отозвался Миша. — Согласно теперь уже подтвержденной гипотезе биосистемы, твой организм сейчас переживает примерно такую же фазу, как у подростка, прежде чем затухает действие половых функций. Полный отчет ожидается через пять дней.       Анна резко села, сдвинула брови… Да, она помнила забор генетического материала, когда была совсем юной. И множество физиопроцедур, через которые проходил каждый молодой человек… Ну, Миша…       — Интересно, кто создает психомодулирующие программы искусственным интеллектуальным системам? Или это они сами от людей учатся всему плохому?.. — язвительно пробормотала она.       — Обучающий модуль активен у любой интеллектуальной системы. У кораблей класса «Ману» это…       — Стоп! Это был риторический вопрос… — фыркнула Анна, прикрывая глаза ладонью. — Миша, когда мне нужна определенная информация, ты можешь изъясняться конкретнее? У меня теперь часто это будет, раз уж так называемого угасания функций мне не грозит? Я правильно поняла?       — Приблизительно раз в двадцать восемь дней тебе придется проходить дополнительный сеанс ассенизации.       Простонав, социоконсул снова откинулась на кровать.       Ничего, жизнь стоила того, остальным членам экипажа повезло куда меньше… Но все же… бедные люди прошлого… как они жили…              Бортовой журнал капитана космического корабля «Эдем» класса «Ману» Владимира Корфа.       7 марта 2839 года.       При повторном анализе прямых угроз земным формам жизни не выявлено.       Отчет в приложении.       — Ты отправил вместе с базовым модулем автономного биоробота? Их у нас всего два.       Владимир отнял руку от лица. Он сам не заметил, как погрузился в размышления прямо на мостике, опершись о подлокотник кресла. И, кажется, почти заснул… Анна застала его в такой позе… не хватало только и ей заразиться той же озабоченностью, словно вирусом…       — Все ошибки должны быть исключены. Лучше пожертвовать одним аппаратом, но избавить себя от проблем, — сухо пояснил он, убирая со лба упавшие волосы. — Это решение капитана, а не интеллектуальной системы корабля… Мое решение.       Он был прав, одобрив колонизацию, разумеется, прав. Но недавние события заставляли проверять и перепроверять каждую крупицу информации.       Корф взял Анну за руку и потянул на себя, усаживая прямо на колени. Как же хорошо, что он не один, что можно вот так просто через физический контакт тела почувствовать легкость на душе. В такие моменты острее осознавалось то, что ни один искусственный интеллект не заменит человека в общении хотя бы потому, что у робота нет ни души, ни совести, ни различения на ее основе. А вот технические задачи решать — там ему самое и место.       — Думаешь, Романов допустил ошибку, отправив на «Остров» десант?       — Не знаю… наверное, — пожал плечами Владимир, задумчиво играя длинными локонами Анны. Почему это простое действие успокаивало его, он не вполне понимал, но не мог удержать себя на грани, за которую уже посмел выйти. — Условия «Острова» казались идеальными, даже слишком, включая состав атмосферы. Куда лучше, чем те, с которыми столкнемся мы. Я только что еще раз просмотрел данные: «Хоровод» в самом начале биологической эволюции, и она, благодаря нашему вмешательству, пойдет иным путем.       — Помнится, Лиза называла идеальными как раз такие условия. А биороботов сделаем, когда наладим производство… — Социоконсул решила подбодрить своего капитана.       Тот снова мало спал, объясняя это тем, что совокупление приносит ему куда больший отдых.       Анна запустила руки в пышные темные волосы, они были мягкими, шелковистыми и приятно щекотали ладони. Владимир прикрыл глаза, откровенно наслаждаясь ласками, затем потянулся к ней и дотронулся губами до открытой шеи, — от этого его партнерша по сладкому несчастью всегда млела и расслаблялась.       Знакомый блеск в глазах Корфа безальтернативно сообщил ей то, что ожидалось в ближайшем будущем. Анна подняла бровь, глядя с негласным приглашением и откровенным любопытством.       Владимир провел губами вверх, надавил подбородком за ухом, освобождая ее от биокостюма. Прохлада окутала обнаженное тело, обостряя чувствительность кожи. Розовые соски оформились и затвердели, длинные ресницы дрогнули в предвкушении…       Самое время продолжить невероятный эксперимент, проверив на себе то, что легко почерпнуть из мира фауны... А уж он-то приложил усилия, чтобы понять, чем отличается от животных в плане физических потребностей тела, угнетенных и сдерживаемых всю жизнь. Вот только оказалось, что он ничем не лучше существ низших. Даже было чему поучиться у них!       Корф игриво прикусил аккуратную мочку уха и горячо прошептал, не отрывая губ:       — Я не дотерплю до каюты. Позволь мне…       На то они и люди, чтобы перевести животное на уровень человеческий.       Влага охладила шею… Анна едва успела изумиться: неужели капитан так странно использовал… язык? Через секунду она оказалась уложенной на спину прямо на откинувшееся кресло.       — Что ты делаешь? — пробормотала она, ощутив его губы на своей груди.       Владимир не ответил, припав к белым холмикам. Почему его так привлекала именно эта часть женского тела, он мог только предполагать: непохожестью на его собственную.       Зато участливо отозвался Миша:       — Не беспокойся, Анна, регламент мест для совокупления не прописан.       — Команда отключения личных интеллектуальных модулей, — хрипло выдавил Корф. — Только экстренные запросы.       — Принято, капитан. — Голос рабочего ИИ был холодный и почти не человеческий.       Анна усмехнулась про себя: Владимир в очередной раз заткнул Мишу, на что ее бедный модуль жаловался регулярно. Но сейчас ей точно было не до него.       Влага стала жаркой, наполняя уже знакомой истомой. Сладкие мурашки пробежались от груди вниз живота.       Туда же последовали нахальные, чувственные губы.       Они задержались на животе, будто рисуя неведомую схему из тепла и влаги.       Анна вздрогнула, когда Владимир быстро развел ей ноги — и ее опалил настоящий жар.       — Как можно?.. — задохнулась она, невольно подаваясь вслед за его языком, словно пытаясь удержать, не отпустить, получить еще и еще...       — Животные… лижут друг друга… — самодовольно улыбнулся капитан. — Нравится?       Его язык был горячим и слегка шершавым. И в этот миг не было ничего лучше.       — Но мы не животные…       — Верно подмечено. Долой этологию! — засмеялся он, пожирая глазами женское тело и вновь припадая к трепещущей добыче. — Мы это сможем лучше… Сверхчувственно, осознанно...       Он говорил отрывисто, перемежая словами волнующее действо. Этот низкий голос сводил с ума не меньше, чем настойчивые губы, от которых не было спасения, да она и не хотела спасаться.       — Володя, ты не думаешь, что вирус повлиял и на наш мозг тоже? — пробормотала Анна, вновь ощутив его язык на самой чувствительной точке и стараясь не поддаться тотчас же и полностью сладостным ощущениям. Не сразу упасть в невесомость, когда не знаешь, где верх и низ, и невозможно даже двигаться привычно…       — Природные формы пронизаны эстетикой наивысшего порядка, — промолвил Корф, чередуя прикосновения губ с уверенными поглаживаниями пальцами. — Почему бы не сосредоточиться на этом аспекте… — несомненно, шелковистый бутончик, который доставлял удовольствие Анне, выглядел эстетично и на вкус был не менее сладким, чем для слуха ее мелодичные стоны… — раз уж все равно по-другому не получается.       Социоконсул помотала головой, безуспешно пытаясь отогнать очередную волну неги. Как он может вот так… менторским тоном, в то время как она теряет себя?..       — Не прикидывайся, будто не понимаешь, что я хочу сказать, — тяжело дыша, упрекнула она, не в силах оторваться от созерцания темноволосой головы между своих ног. — Ценность индивида не только в самом себе… — еще глубокий вдох, — а в том, что он, как часть, входит в нравственно и этически целостное общество. — Корф точно сведет ее с ума, или она умрет как жертва безвоздушного пространства… — А мы… в чем наша ценность?       Одна из прядей коснулась обнаженной кожи вслед за языком, и Анну пронзила дрожь, но медовый нектар разливался почему-то в сердце.       Владимир даже не остановился, продолжая движения языком, томительно и сладко. Его серые глаза блестели той лукаво-хищной искринкой, которую Анна и раньше замечала, но не могла расшифровать.       — Анечка… нас двое, — Корф едва сумел оторваться от манипуляций, от которых Анна блаженно постанывала. Темно-розовые складки были так красивы, что хотелось вновь и вновь пройтись по ним настырным языком и ненасытными губами, все смелее исследуя наливающиеся кровью скрытые женские сокровища. Он замер на мгновение, наслаждаясь ее грудными, глубокими стонами, и поддался порыву — проник языком внутрь так глубоко, насколько это было возможно. Стройное тело затрепетало в его руках, заражая и его самого тем же нетерпением и позывом. Владимир слегка отстранился, с улыбкой встретив ее потрясенный взгляд. — Мы тоже подобщество большого общества, чьим основополагающим критериям вполне соответствуем, разве нет?       Мужские ладони скользнули вверх, словно электрическими искрами пронзая разгоряченную кожу. Не в силах терпеть дальше, Анна притянула его за шею к себе. Биокостюм свернулся, обнажая мускулистое тело капитана, монолитом возвышающееся над ней. Она прижалась к нему горячо и тесно, не желая расставаться ни на миг, ни на вздох, ни на сантиметр пространства.       — Давай это развивать и определять терминологически, эстетически, концептуально. И как-то жить, — он нетерпеливо подался к ней, погружаясь в уже привычный влажный жар. — Нам же ничего другого не остается.       Его орган выглядел эстетично и красиво, как и все тело, рельефное, сильное, большое… Однако сам капитан казался беззащитным и даже трогательным, когда произносил то, что Анна и сама понимала, но непременно хотела услышать. Вот только не тогда, когда он так восхитительно был внутри нее.       — Как ты можешь продолжать о серьезных вещах?.. Я больше не в состоянии.       Он засмеялся, наполняя ее собой до самого конца, от чего она вновь застонала, подаваясь навстречу и плотно охватывая его в себе.       — Не отделяй ум от тела и эмоций, — он вошел так глубоко, что Анне показалось, будто вся она превратилась в упоительную эссенцию блаженства… какой тут ум?.. — Ощути себя целостно. Ты просто есть, ты присутствуешь в здесь и сейчас.       — Неужели так бывает, Володя?.. — выдохнула она, отвечая на его движения с тем же безраздельным энтузиазмом.       Жаркие губы прошлись по шее, опаляя кожу, прикоснулись к уху, щекоча и возбуждая:       — Именно так я всегда выигрываю Концептуальную игру.       Владимир начал двигаться мощнее и глубже, кресло подозрительно скрипнуло, но паре было не до того. Хоть вспыхни сверхновая, хоть посыпься метеоритный дождь, хоть столкнись галактики, превращаясь в космическую пыль, — они двое были вместе душой и телом.       — Завтра поиграем и увидим, — улыбнулась Анна, отдаваясь уже знакомой волне сладости, которая вскоре разбилась брызгами блаженства, охватившего и ум, и тело, и чувства, и все ее существо.              Бортовой журнал капитана космического корабля «Эдем» класса «Ману» Владимира Корфа.       8 марта 2839 года.       Процедура развертывания базы запущена.       Отчет в приложении.              Игра… вдохновляющая и прекрасная. Квинтэссенция земных наук и искусств, которые сливаются и переплетаются вместе, соединяя, казалось бы, несовместимое, крайности и дали. Единственный способ проверить цели и найти решения, выйти за границы системы, обобщив разрозненные компоненты и породив нечто новое. Так звуки сливаются в симфонии, именно так клетки составляют человеческое тело, и точно так живет и дышит Вселенная…       Владимир подключился к игровой сфере в тот же момент, что и его соперница. Кто из них двоих окажется точнее, быстрее, чей результат — основательнее и эстетичнее. Кто обнаружит связь между отдельными фактами и обобщит их на превосходящем уровне осознания…       Впервые на «Эдеме» игра между двумя противниками проходила без зрителей...       Он привык побеждать, однако сейчас целью игры являлась не абстрактная проблема, а нечто жизненно важное, происходящее с ними и меняющее их самих. А потому Корф был настроен еще решительнее, чем когда бы то ни было... Он и Анна. Их отношения, не поддающиеся определению, но отличные от всего ведомого ему. Анна… и соратник, и друг, и советник… и… Что стояло за этим «и», Владимир собирался выяснить.       Сферическое пространство, которое иногда по-старинке называли ноосферой, открывало доступ к многовековому опыту человеческой цивилизации. Как всегда, оно всецело захватило капитана, в то же время повинуясь малейшему движению его внимания. Корф привычно чувствовал себя в виртуальной невесомости, он плыл в многомерной сфере, вызывая в сознании отправную точку игры.       Текущее состояние объекта: атавистические половые функции.       Где-то сбоку высветилась картинка слившейся в животном акте пары. Образ приблизился, становясь прозрачным. За ним из глубины многомерности потянулась череда ассоциаций…       Область — биология.       Сплетенные тела… он и Анна. Телесное удовольствие не менее сильно, чем торжество творческого озарения…       Акт, позволяющий почувствовать счастье просто так, из ничего. Потому что есть она…       Это красиво. Тела красивы, эстетичны и привлекательны. Реакция тела неподконтрольна сознанию, только ее результат.       Область — культурология.       Губы к губам. Древняя статуя, запечатлевшая двух людей разного пола, увиденная совершенно случайно на демонстрации архаичного, всего лишь трехмерного искусства: на такие собирались только специалисты и ценители древности... Откровенно и просто… Но сколько экспрессии… губы к губам.       «Поцелуй» — так называлась скульптура.       И он, смутно помня об увиденном, припал тогда к губам Анны…       Поцелуй… целовать… Определение… Стимулирующее действие в акте человеческого совокупления, влияющее на отделы мозга, ответственные за половую систему, и нейромедиаторы. Использовался также в древних ритуальных практиках. В повседневной жизни служил актом для выражения позитивных эмоций.       Слово вышло из обихода приблизительно в 2400-х годах.       Эмоции — радость.Чувства — счастье.       Область — история.       Радость творчества. Личность и общество. Отказ от самоидентификации через половые различия. Лавинообразный прирост знаний. Отказ от акта совокупления… Выход человечества в дальний космос… Атавизм…       Яркие образы продолжали всплывать чередой, раскрывая глубину многомерности… Владимир уже чувствовал во всей полноте и даже предпонимал собирающуюся воедино картину, оставалось совсем немного, но что-то очень важное.       Нужно зайти с другой стороны, вернуться к началу.       Текущее состояние объекта: атавистические половые функции.       Область — биология.       Нужные образы появились из другой части виртуального пространства, подтягивая за собой всю глубину смыслов.       Гены… атавизм… животные… спящие гены…       Ретровирус побежден. Побежден ли? Гены… влияние вируса…       Родные…       Область — история.       Естественное деторождение у людей — миф, исторически подтвержденный. Продолжение рода, нации, этноса...       Вот оно! Ретровирус активировал спящий генетический код, из-за этого они с Анной теперь не могут не объединиться в новую старую общность… мужчина и женщина.       Область — социология.       Мужчина и женщина вместе в течение жизни... Архаичная форма организации общества… Семья — ячейка общества, удерживаемая вместе множеством аспектов бытия и решающая целый спектр социальных задач.       Семья… они семья...       Владимир понял сразу — игра завершена, вот он, результат!       Разрозненные образы слились воедино, составляя целостный рисунок, захвативший все сферическое пространство.       И пусть животное деторождение для сознания современного человека — это миф, отмершая, неактуальная функция, но та форма социальной организации, что была подстроена под этот миф, оказалась вполне пригодна и в настоящий момент времени, нисколько не противореча общей концепции развития общества. И пусть их генетический материал уже был использован для рождения нового поколения землян, пусть они будут вместе не по устаревшей причине продолжения рода — это уже неважно. Он и Анна — семья, часть общества, целостная и эффективная.              Анна погрузилась в ментальную сферу одновременно с капитаном. Легкость и невесомость привычно подхватили ее, наполняя радостью и предвкушением. Эмоции сразу же вылились в чистые звуки, дополнившие начальный образ, появившийся из многомерности.       Текущее состояние объекта: атавистические половые функции.       Низкие ноты сопровождали образ, но постепенно мелодия начала звучать все выше, когда Анна сосредоточилась на своих чувствах.       Она всегда отталкивалась в игре от чувств: именно они вычленяли алгоритм происходящего, по эмоциональному отношению людей можно было о многом судить и делать выводы.       Животный мир — мир инстинктов. Когда-то человека называли голой обезьяной, но с тех пор произошло размежевание как с главенством инстинктов, так и со стадностью. Она и Владимир — люди. Это их выбор. Выбор как людей. Потому что у них есть цель — основать колонию, вырастить детей Земли.       Мысли преобразовывались в звуки, и Анна уже слышала мелодию: атавистическое, животное, инстинктивное переходило в осознанное, рваные звуки склеивались в ткань музыки, диссонанс перерождался в гармонию.       Социоконсул побеждала в игре всегда, потому что каждый процесс мог быть запрограммирован музыкой. Но музыка воспринималась не умом, она сразу же передавалась в подсознание, минуя сознательный уровень, как идеология, с детства внушаемая обществом. И потому музыка так ценилась, сопровождая любой вид современного искусства.       Звуки сопрягались с образами, которые вычленялись из ноосферы и легко расшифровывались сознанием.       Да, они люди. Именно так звучит понятие «человек» — осознанно, уверенно, целеустремленно.       Но ее чувства выходили за рамки социального поведения человека. Она испытывала удовольствие от животного совокупления, наверное, настолько же сильное, насколько это бывало в моменты творческого озарения.       И объектом этих чувств был мужчина, самец, если пользоваться терминологией животного мира.       Но разве этот термин подходил Владимиру? А если бы на его месте оказался кто-то другой? Тот же Писарев, к примеру? Она и раньше относилась к Корфу по-особенному, желая стать его другом, не менее чем Лиза, хотя и прятала это стремление ото всех.       Владимир… музыка зазвучала с особенными акцентами…       Его образ сам по себе казался произведением искусства. Он… красив. С ним просто хорошо. И не надо никого другого!       Мелодия вдруг вызвала из глубин виртуального пространства старинное произведение, состоящее из музыки и рифмованных строк, которое моментально усложнилось и слилось с ее музыкой в едином звучании...       Эта прекрасная мелодия уже когда-то была?! Она подобна чему-то из прошлого?       И как же похоже то, что описывалось древним автором, на ее собственные чувства! Музыка не могла солгать.       Но что имелось в виду? Разве можно любить одного человека? Любишь природу, друзей, предметы искусства, все человечество, в конце концов…       А сколько социальных проблем могло возникнуть из-за таких чувств!..       Однако эти чувства существовали… и сложности нужно было разрешать не отрицанием, не отказом…       Владимир…       Социоконсул потрясенно поняла, что все это значило. Мелодия любви все еще звучала в ее голове, когда завершилась концептуальная игра между двумя лучшими игроками «Эдема».              Анна и Владимир синхронно отключились от ментальных сфер, и тут же приятный высокий голос игрового модуля бодро провозгласил:       — Ничья! Поздравляю, это уникальный случай!       Но двое бывших соперников не слушали искусственный интеллект. Помедлив на мгновение, они кинулись в объятия друг друга. Анне казалось, что никогда еще Владимир не обнимал ее так страстно и крепко, как сейчас, и она судорожно проводила руками по его спине, плечам, волосам, будто хотела убедиться в реальности происходящего.       Корф слегка отстранился, взял большими ладонями ее голову, находя полный эмоций взгляд.       — Мы ведем себя вовсе не как животные из-за проснувшихся генов, а как простые люди всего лишь несколько веков назад, — взволнованно проговорил он. — Мужчина и женщина составляли семью и были обычной частью общества.       Прижался губами к нежной щеке:       — И просто так дарили друг другу поцелуи.       Анна чуть не задохнулась от переполнявших ее чувств, вновь прижимаясь к Владимиру.       — Я… люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя…       Она сама не поняла, как начала осыпать его лицо, шею, грудь быстрыми поцелуями. Она могла чувствовать, ощущать, думать только об одном — о нем. Весь огромный мир сосредоточился в этом мужчине, и не было ничего значимее и ярче во всей Вселенной.       Анна его любит? Как рассветы над Волгой?       Нет, по-другому.       Владимир заулыбался до ушей. Результаты игры, его собственный и Анин, наконец соединились в целое.       — Я люблю тебя, — выдохнул он, поднял ее на руки и закружил, повинуясь экстатичному порыву, захватившему и душу, и тело.       Если бы он мог летать без корабля, то это был бы лучший момент взлететь в самую высь.       — Производится компиляция результатов, — деловито сообщил игровой модуль.       Человеческий мозг все собрал воедино куда быстрее, но Владимир все же поставил сияющую Анну на ноги, продолжая обнимать за талию и не отрывая от нее счастливых глаз.       Очень походившая на них пара упоенно целовалась в сферах, собираясь стать еще ближе…       — Необходимо вмешательство человека, — нарушил идиллию полуметаллический голос корабельного ИИ, словно выливая на членов экипажа холодную дезинфекцию. Они застыли. — Командному составу срочно проследовать на мостик.       Спешно покидая кают-компанию вслед за Анной, Корф краем глаза заметил в сфере новую фигуру, похожую на эмбрион. Но сейчас его волновала уже совсем иная проблема.       Что могло пойти не так при развертывании базы?