Соль и Мёд

Приближаются фигуры миллелитов с каждым шагом, и чем чётче их контур, тем меньше я ощущаю волнения. Я уже говорила, что это, в какой-то степени, результат шока? Нет, по-другому быть и не может! В нормальной ситуации и родной вселенной мое сердце уже решилось бы покинуть грудь через горло, а тут — нате вам, приехали. Хотя можно ли употреблять слово "приехали" ко вселенной, в которой я не видела лошадей в процессе игры?? Думаю, уж теперь у меня будет шанс получить поистине незабываемые впечатления... Все больше с глубокой паникой (как только она сочетается со спокойствием внешне...) думаю о том, что я буду сейчас делать, зайдя в Гавань Контрактов и Камня. По всем правилам, мне бы стоило обратиться к миллелитам, как раз таки, чтобы подобную ситуацию пояснить, но... Серьезно, вдруг на меня не распространяется правило "вон тому странному человеку, который зовёт себя межвселенским путешественником, стопроцентно доверять", и за такое заявление меня отправят на добровольно-принудительное лечение? Страшно подумать, где оно будет проходить. Нет, ну, наверное, здесь все не настолько жестокое, однако нельзя не поостеречься. Верно? Верно. Тем более, мне нужно ещё придумать обоснование своему поведению, потому что я почти на все сто уверена, что уж очень сейчас будет заметно то, что на Ли Юэ, простирающийся вокруг, я смотрю как кошка, попавшая в лавочку мясника. Вне зависимости от того, насколько бы сильно я не хотела в данный момент подавить подобный отклик сознания на смену обстановки, результат будет один — выраженное слишком ярко удивление и откровенный шок. Я иду. Я, определённо, не останавливаюсь. Я — вы только посмотрите, ну! — говорю сама с собой, потому что это успокаивает. Или должно успокаивать, по всем-то правилам, однако почему-то работает не ахти как. Считаю шаги по тропе в разуме — один, два, три, четыре, собака рядом, пять, шесть, на меня смотрят миллелиты, семь, восемь, широкий деревянный мост оказывается под ногами, бревна его поскрипывают чуть-чуть, и мне интересно, что будет, если заглянуть за перила, девять, десять, заглядываю за перила: там, внизу, шумит вода, и рядом водопады, искусственно, правда, созданные, отягощают сердце грохотом падающих потоков. Действительно, зрелище в высшей степени великолепное, потрясающее, захватывающее; настолько невероятное, что сердце даже болезненно дрогнуло от осознания того, что при мне нет ничего, способного эту красоту запечатлеть. Я осматриваюсь, шагая по мосту демонстративно неторопливо, будто бы всю свою жизнь здесь и провела, в непосредственной близости от гавани и общества торгашей; верчу головой лениво, акцентирую внимание на собственном шаге: идти надо медленно, стопы ставить легко, непринужденно, наступать пяткой, плавно опускать стопу, делать маленькую паузу, и только после — двигать другую ногу, чтобы это выглядело совершенно естественно, а не так, словно бы я пужаюсь зайти в город. Любуюсь окрестностями, личико делаю очень, как мне кажется, поэтичное — нет, ну, наверняка же со стороны видится, что я, вот эта вот девчонка в пыльном наряде, с растрепанной частично прической, сочиняю какое-нибудь стихотворение, никак иначе! Эта вера в собственный актерский талант не особо выручает здесь и сейчас, но лучше так, чем никак, верно? Сердце, к слову, решает, что спокойствия ему было достаточно — ощущаю, как поднимается внутри волнение вновь, на сей раз показываясь даже во внешнем виде: дрожат пальцы и ощутимо слабеют колени. Выдыхаю, вдыхаю. Выдыхаю, вдыхаю. Выдыхаю. Вдыхаю. Иду дальше. Дохожу до площадки деревянной и уверенно (ха, нет) шагаю по направлению к людскому гомону; люди вокруг не имеют ни подписей игрового имени, ни указания своей роли в обществе синим шрифтом — только улыбаются, живут своей жизнью и занимаются своими делами. Мимо идёт миллелит, прыгают какие-то дети, и город, без сомнения, дышит. Я скажу так, если буду описывать это в путевых заметках. До большой лестницы наверх дохожу слишком быстро — казалось бы, только сошла с деревянного моста, ведущего от арки, а тут бац — уже нужно трудиться, упираться, набирать силы, чтобы просто подняться наверх. Вижу — ещё стражи; боюсь? Определенно! Останавливаюсь? Нет, задерживаю дыхание, почти не дышу, упорно делаю вид особо коренного жителя Ли Юэ и деловито-быстро, серьезно-решительно топаю вверх. Вот я на площадке выше... И тут же, вдруг, ловлю такую простую, но одновременно с этим и тяжёлую мысль. Время течет, окружение меняется; я делаю неотвратимый шаг, приближающий меня если не к освобождению из этого мира, то к постижению дальнейших его законов и узнаванию тайн; я думаю о том, что мир Тейвата невообразимо огромен, что мне не хватит и сил, и средств, чтобы его исследовать сполна, как это может быть в игре, но... Я бы хотела... Я хочу... — У Вас все в порядке? Голос рядом срывает с мысли — поворачиваясь, засекаю, что добрую минуту пустыми глазами пялилась на доску объявлений. Мысли дальнейшие — словно пули; мне нужно здесь и сейчас показать, что я абсолютно нормальна, что мне не нужна помощь, что все хорошо, и для этого потребуется ответить правильно. Каков будет правильный ответ? Конечно, тот, какой не вызовет подозрений, будет сочетаться с моим обликом и не выбьется из общей городской, так сказать, палитры. Тот ответ, который можно ожидать от пыльного человека женского пола, который минуту глядел в тексты с бумажек. Вдыхаю. Помню про обращения, помню про обращения, помню про обращения... — Да! Задумалась, извините! Добавляю ко фразе словно бы привычную жестикуляцию, руки сцепляю в замочек позади и кратко голову склоняю, чтобы продемонстрировать уважение; уверена почти полностью, что дети Ли Юэ с самого рождения лелеются в обществе, где уважение — действительно очень важная вещь. — Будьте осторожны! — в конце концов удовлетворенно роняет страж народа. Я, наверное, отмечу, что какое-то недоверие в нем все ещё чувствуется; по крайней мере, так кажется мне. А может, это просто мое волнение теперь видит в каждом лице человека, полностью осведомленного о том, кто я такая и откуда. В любом случае, мне пора двигаться дальше. Лучше всех прочих помню ту часть Ли Юэ, где расположен алхимический котел. Была бы моя возможность, я бы выучила карту этой местности — соломку бы подстелила, как говорится, на место падения, но, увы, сейчас приходится оперировать тем, что я знаю, и только. Итак... Иду! Инвентаризация: люди, люди, люди, кошка, магазин, лестницы, дома, миллелиты, собака; видно — там продают драгоценности, тут продают антиквариат, а вон — стеклянный шар гадалки. Несколько отличается этот "реальный" Ли Юэ от того, что был представлен в играх, и я не знаю, как воспринимать это изменение. Остаётся только верить, что оно не навредит мне, а сделает только лучше. Затем — ещё мост, опять шумит вода где-то внизу — здесь это ощутимо гораздо отчетливее, чем в игре, что не удивительно. Я пытаюсь представить, что это окружение — лишь выдумка, что на мне сейчас пять-д очки, что если я закрываю глаза, то оказываюсь дома, даже не имея, так-то, таких чудо-очков. Но это представление удается мне не полностью. Я засчитываю секунды три того, как пытаюсь отдалиться от реальности, и дальше просто не получается. Схожу с моста на брусчатку (это же так зовётся?). Теплая? Думаю о том, что однажды надо будет потрогать землю в полдень, когда солнце очень сильно греет; шелест дерева рядом, людской гул — в этой части народу поменьше, сначала кажется мне, но чем дальше я двигаюсь, тем яснее понимаю собственную ошибку — я вижу, что впереди определенно какое-то столпотворение. ...Вообще, толпу я не переношу. Толпа живая, шумная, быстрая, а я маленькая и не социализованная мышка-норушка, которой в таком обществе очень страшно отчего-то. Вот другое дело, будь это толпа людьми знакомыми, но нет — никого-никого я здесь точно не знаю. От мысли о том, что перебираться через нее нужно будет сейчас, я ощущаю табун мурашек и желание откровенно пустить слезу, не иначе, и даже закусываю губу до боли, чтобы не допустить последнее. Так, спокойно, спокойно! Обхожу народ медленным шагом, делая очень задумчивый вид, и размышляю — что мне нужно для того, чтобы взаимодействовать с этими персонами? Ответ приходит сразу же — имя. Имя! Мне нужно имя! Такое имя, чтобы оно вписывалось в антураж — кстати, не уверена, что употребляю слово верно, но мне нравится, как оно красиво звучит — этого города. Какая-нибудь... Черт, нет, не "юй хэн" — это вообще статус Кэ Цин в обществе и группировке Цисин, а не имя! Я мало знаю слов на китайском, от которого здесь большинство имён, выражений, слов в принципе... Точнее, буду честна, я совсем не знаю этот хвалёный китайский. Можно придумать что-нибудь ужасно созвучное с чем-либо... Может быть, Лотос? Ааа... О! Дёргаю бровями, потом хмурюсь — может быть, Цун Цун? Штурм мыслей даёт не особо много вариантов: понимаю, что большинство из них — просто различные слова на Ц. Цин Цин, Цун Мин, Цан Вэн... Черт побери, какое!? Но взгляд падает на лавочку торгаша — я смотрю на названия овощей, фруктов, баночек разных; они, эти названия, написаны самым обычным способом на простых бумажках, но я, к своему удивлению, понимаю, что там написано. Хотя, также уверена я, писать подобным образом не смогу, хоть ноги руби! Торговец занят болтовней с каким-то дородным мужчиной, пока я щурюсь по привычке и разглядываю надписи, боясь даже показать мельчайший интерес к представленным товарам. Ой как неловко будет, если сейчас мужчина за прилавком обратит на меня внимание! И тут. Осенило. Осеняет!! Вспышка мысли!!! Никак иначе! Потому что я. Вспоминаю. Имя. Своего. Оригинального. Персонажа. Нет-нет, он нигде особо не закреплен — я придумала его когда-то сама с опорой на что-то китайское, если верно помню, но факт остаётся фактом: вот его приятное на слух имя я б взяла!.. ...Да что останавливает-то. Потому... Ну, все, народ, с этого момента, здесь, у торгового прилавка, я дарую себе имя — Ф... ...как глупо звучит на письме... ...Фон Ми! Это "мед", да. Я все помню!! Теперь я Фон Ми, теперь я Фон Ми... Теперь я... ... Ищу занятие. Точнее, должна найти занятие. Себе. Что будет затруднительно, потому что толпа не становится меньше (а, кажется, даже наоборот), потому что я сомневаюсь в том, что без официальных документов (тут есть такие??) могу вообще что-то делать, и прочие причины. Но, конечно, если не свершу личный подвиг сейчас, буду к вечеру выглядеть ужасно, неприкаянно, вызову много подозрений, а ещё буду хотеть есть. Кстати, о еде... Вот смотрю я в сторону "Народного Выбора" и понимаю, что я — первейший пень на селе... Это даже не просто издёвка над собой, о~о нет — это сущая правда! Потому как вся толпа только и делает, что беспокоится о чем-то, весьма близком к упомянутому ресторану — собственно, там ведь может быть мне место?.. И, ээ, интересно! Интересно же!! Поэтому я увожу взгляд от овощей-фруктов, делаю почти уверенный шаг к людскому скопищу и осторожно продвигаюсь... В него. Неудобно, потому что стены рядом нет, на какую опереться можно, прижаться к которой льзя, и потому что все живёт и движется — разговоры, обсуждения, беседы, толки, болтовня, повествования; шум, шум повсюду! Течением человеческих масс выносит меня сначала в центр (отдавили, черт побери, ногу!!), затем отжимает меж двух пышных горожан, заносит ко краю, пока не дотаскивает до цели. Точнее, до места, откуда мне видно создавшуюся ситуацию во всех ее деталях — и имя у нее простое. Новинки. В "Народном Выборе" — новинки!! Яркая афиша гласит: "Поспешите! Только сегодня — новые блюда! Шеф-повар Мао и чудо кулинарии — «Стеклянные Лотосы»! Лотосовые чашечки, ароматный перечный сок и уникальный ингредиент — порошок крио-попрыгуньи! Спешите попробовать!" Рассматриваю текст, пока народ вокруг шумит; вижу — выставлены уличные столики, люди занимают места, пока шеф-повар — кажется, его зовут Мао, да?.. — с переменным успехом пытается успеть и готовить, и подавать. ...и тут меня. Прошибает током. Ну, как, прошибает! Я ловлю такую потрясную мысль, что покрываюсь по́том и готовлюсь простонать от ощущения безумия, не иначе! Зная себя, характер свой, удивляюсь, что в принципе додумалась до такого, но делать, считай, нечего, потому что если не сейчас, то когда? Упрямо пробираюсь через толпу, попутно пересобирая волосы в хвост покрепче, набираюсь смелости, задерживаю дыхание, едва держусь на плаву, страшась собственной идеи, но. — Здравствуйте! — перед этим словом мое несчастное сердце распростилось с миром, приняло местную религию, взмолилось о прощении, оставило завещание; паникую — надеюсь, что не видно? Внимание шеф-повара привлекаю (о чем, черт побери, уже сожалею!), делаю максимально не испуганный вид невероятно уверенного и открытого человека. Пусть это будет заданием мира, а я — Путешественница. — Вам не нужна помощь? Мао — все ещё надеюсь, что его зовут так! — встречает меня взглядом быстрым, внимательным; я ощущаю — он активно размышляет, что делать с такой инициативой боязливой, но. Но вот слышно быстрое указание, коему я следую беспрекословно: меня ждёт. таз. с. посудой. Нет, не таз. Та-зи-ще — медный, крепко устроенный рядом, опорами поддерживаемый, этот импровизированный братец раковины чист и звонок, но посуды в нем... Меряно-немеряно. Я, вообще, человек очень брезгливый — мне противно, от всей души противно за кем-либо подтирать и убирать, до ужаса тошно; не знаю, с каких пор такая реакция, но, кажется, здесь и сейчас меня по-настоящему обуял шок и невозможность самой ситуации, что я, черт побери, реально хватаюсь за какое-то моющее зелье (ТОЛЬКО БЫ НЕ НАЛАЖАТЬ, о боги), тряпицу, керамику да глину — плошки-чашки, ложки-вилки, ножики-блюдечки шуршат под руками, вода льется (примечательно, что не холодная, иначе совсем плохо стало бы), и... Ну, пожалуй, мыть получается?? Нет? Да?! Надеюсь, что с минуты на минуту мистер повар подойдёт, а он все не видится рядом — только слышно, как отдает команды кому-то, оповещает о готовом блюде, занятый клиентами; поражаюсь его, в принципе, мастерству, и радуюсь даже тому факту, что он не отправил меня на разнос блюд, а притараканил к чистке. Я представляю, как пытаюсь отнести то или иное блюдо какому-нибудь Хуай Хуаню, пытаюсь не путать его с Хань Хуанем, окончательно позорюсь и с треском улепетываю от перспектив ещё когда-либо ступить на эту землю, принимая решение держать путь в Мондштадт, даже если будет голодно, холодно и опасно... В общем, трагикомедия, какую бы спектаклем обернуть. А посуда-то не кончается! Мою отчаянно, тру, тру, и несчастная тряпка скрипит, как кажется на слух, возмущается такому скотскому отношению к ней... Ужасно. Ужасно! Честное слово, я уже по-настоящему путаюсь в себе и том, что ощущаю на деле! С одной стороны, конечно, это "звучит": мою посуду в "Народном Выборе", помогая шеф-повару в мире, где оказалась минутами (часом?) ранее. Но с другой стороны..! Одним словом, сия ситуация меня весьма печалит своей сущей неопределенностью. Я дотираю ещё несколько пятен, слышу поручения по доставке кому-то там, звенящие не мне, и только выдыхаю. Пальцы уже — смотрю на них — сморщились, но, благо, спустя... Ээ... Короче, спустя некоторое время мне таки удается добраться до дна раковины-импровизации. Вообще, конечно, я понимаю тут же, отчего здесь такая система. Неудобно ж с раковиной! Не передвинуть никуда! А тут — рраз, поднял, переставил... Мысли копятся. Я стараюсь отвлечь себя от реальности, думая о всяком. Пока получается. "... Ну, или не очень", — комментирую мысленно, когда вода, мне предоставленная, кончается. Нет, точнее, она, определенно, где-то ещё есть, но здесь сила чьего-то гидро глаза бога уже подошла к концу. Выдыхаю; оборачиваюсь — на лоб дыхнуло жарой снаружи — и удовлетворительно подмечаю, что общая нагрузка человеческая, пока я повышала уровень дружбы посредством выполнения сюжетного квеста по чистке посуды, уменьшилась. Кажется, все желающие попробовать новинку уже отхватили себе порядочное количество... Ну, или же, в дневное время их поджидает куча-куча работы, в которую нос мне совать не хочется. Хотя... Я б лучше ещё помыла, честное слово. Потому что абсолютно не знаю, как обратиться к мистеру повару, довольно вытирающему прилавок. Но он меня опережает. — Уже всё? Быстро ты, — а слова-то басом почти, черт. Становится немного... Нервно. Боязно. — Как зовут-то? Но, вероятно, огромный этот дядя не серчает. По крайней мере, мне не прилетает по шапке за большую трату воды. А вопросы оставляю на потом, чтобы... Ну, не вызвать подозрений. Ладно, вдох, выдох! ...забыла имя. А! Вспомнила, твою ж! — Фон Ми, — честно (почти дрожа) мямлю. Переступаю с ноги на ногу; ладони — ощущаю — потеют; взгляд поднимать страшно, но надо. Однако этот человек не выглядит... Как... Кто-то злой, ладно. Мама говорила когда-то, что люди, работающие на кухне много лет подряд, в большинстве своем добрые. Не уверена в точности этой фразы, сомневаюсь, что везде ее можно применить, но конкретно здесь и сейчас она очень даже подходит, эта фраза. Личность предо мной не выглядит так, словно горазда загребать маленьких неизвестных персон за загривок и выставлять наружу, стоит только осмелиться что-то не так сказать по ошибке, по непривычке и невнимательности. Однако это понимание все равно не даёт мне полной уверенности в своих словах. Мне всегда было очень тяжело иметь контакт с людьми... А, ну, кажется, это я уже говорила. То есть, думала и вспоминала. Честное слово, не день, а цикл трудностей. — Ты не отсюда? — мужчина осведомляется серьезно, но серьезность его не тяжёлая. У него нет на лице какой-то негативной эмоции. Радует. Но удивляет и то, что он так легко меня раскусил... Кхем! Ладно, не видать мне будущего на сцене в качестве актера. Сейчас есть единственный выбор — говорить правду или лгать. Но, памятуя о том, что любая ложь рано или поздно вскрывается, только киваю. Да уж, можно сажать, что я "не отсюда". — Вот как, — Мао чешет большой рукой шею; видимо, ему тоже не часто даётся возможность вот так вот запросто говорит со свалившимся на голову ребенком. — Тогда... Спасибо, что же, за помощь. — Вам спасибо, — нет, не надо обращать внимание на то, что говорю почти уверенно. На самом деле, мне все ещё дьявольски страшно. — Хм? — он хмурится; кажется — не понимает, о чем я. Приходится неловко опустить глаза опять. Слышу вздох. — Ладно... Давай-ка поедим. . . . ???. ¿? Вау. Вау!! То есть! Я помогаю! И получаю!.. ... Целую тарелочку чего-то в меру острого, хрустящего и неповторимого. Вот оно, блюдо от шеф-повара. Сижу уже за одним из деревянных столиков, скрестив под столешницей ноги, и уплетаю это божественное нечто, не зная названия; ах, это кусочки, ломтики... Палочками есть трудно — когда-то в своем мире ела единожды суши, а здесь приходится выкручиваться. Пока не вспоминаю про вилки и ложки — ими здесь более готовят, чем едят, да? Обзавожусь одной ложечкой — сразу быстрее дело идёт. Вот так и, собственно, сижу — первая половина дня скоро минует, судя по небосклону и солнцу, почти заползшему на самую высь, а я. Сытая. Почти довольная, если не считать того факта, что проблема с "переночевать где-нибудь" еще активна. Впрочем... Ладно, наверное, это будет слишком дерзко, странно (страшно*) и необычно, но мысль в моей голове меня подбивает к осуществлению кое-какого дельца. Обычно в фанфиках несчастные попаданцы идут по стопам любимых героев/идут рука об руку с любимыми героями. Ну а я... Вероятно, буду мерить метры на кухне "Народного Выбора" — если удастся напроситься. В общем... "С богом, как говорится", — думаю я, прежде чем начать следующую страницу своего... Приключения. — ...извините, шеф-повар..!