Как на войне.

***

Иногда я все еще вспоминаю тот день. Когда мои руки, дрожащие от ненависти, держали нож, которым я совершила свое первое в жизни убийство. И если кровь с ладоней можно было отмыть водой — мысленно мне уже никогда не отделаться от этого дерьма…

***

Все началось, когда мне минуло пятнадцать. Мать умерла от хронических заболеваний, а отец покинул семью, когда я даже говорить не умела. Не знаю, как так вышло, но я устроилась работать служанкой в загородном доме какой- то важной шишки криминальной части общества. Несмотря на такое грозное прозвище, этот человек казался мне очень добрым и приветливым, хоть и не без тараканов в голове. Мне казалось, что сама госпожа Удача повернулась ко мне самой своей наипрекраснейшей стороной. Благодаря этому шансу, что даровала судьба, я встретила свою спутницу, как мне казалось, всей жизни. У Рода Райса— главы семейства, куда я пришла работать, было две дочери. Несмотря на совсем не большую родословную, они жили в доме, котором могло поместиться еще три таких семьи. Меня это ничуть не удивляло, поскольку у мужчины было много денег, и распоряжался он ими, как считал нужным. Сам дом своим антуражем напоминал поместье викторианских времен: деревянные полы, резные наличники, мебель из того же дерева, что и везде. Стены украшали цветочные орнаменты, которые различались в зависимости от комнат. В гостиной — бархатные массивные кресла и камин, заставленный сверху вазами и фотографиями в рамках. В общем, сказка. Поначалу такой интерьер казался мне довольно старомодным. Возможно, тут просто не делали ремонт с момента популярности этого архитектурного стиля, поскольку строение передавалось от наследника к наследнику на протяжении долгого времени.

***

Семья меня приняла хорошо: с обеими дочерями — Фридой и Хисторией удалось выстроить дружеские отношения, наполненные пониманием и теплотой. Казалось, меня удочерили, а не наняли убираться да готовить (второго, к слову, я делать не умела). По вечерам выходных дней мы обычно собирались в гостиной у камина и играли в различные настольные игры. Чаще всего выигрывала Хистория. Признаться честно, из-за того, что я поддавалась ей в финальных партиях. Я не могла иначе. Я питала к девушке самыми светлыми чувствами. Даже больше, чем просто дружескими. Можно было смело сказать — она мне нравилась. Та лучезарная атмосфера, что исходила от нее — манила меня к Кристе с первого взгляда. Спустя пару месяцев проживания и прислуживания в этом доме, я решила признаться в своих чувствах. Мне было очень страшно, учитывая то, что я не до конца принимала свою гомосексуальность и не знала, примет ли она это. Однако я никогда не сдавалась на половине пути. Собравшись с мыслями и засунув самые негативные из них в место, что в народе называют «зад», пошла прямиком к любимой. Я была приятно удивлена, узнав, что младшая дочь главы разделяет мои чувства. Мы начали встречаться в тайне ото всех. Не сказать, что наши отношения можно было описать теми эпитетами, какими обычно описывают влюбленные пары. Скорее, это выглядело как очень-очень теплая дружеская любовь. Но мы обе знали, что это не так. И я, и Криста хотели более сильной близости. Но полагаю, готовы к этому мы не были. Мы старались уделять друг другу свободное время. По вечерам, когда все готовились ко сну, под предлогом «подготовить юной Кристе постель» я приходила к своей возлюбленной. Чаще всего мы занимались разглядыванием звезд из окна и поиском созвездий. Я зачастую сравнивала Хисторию с полярной звездой, что была такой же яркой и сияющей, как и девушка, прижимающаяся ко мне своим хрупким телом, когда летний ветер решал поиграть в догонялки с тополиным пухом. Бывали моменты, когда этот назойливый пушок залетал в комнату, иногда попадая в нос, от чего милая Криста чихала, а я в свою очередь, заботясь об ее здоровье, закрывала окно, укладывая девушку в кровать. Иногда та просила посидеть с ней еще чуть-чуть. В полной тишине. Эта тихая пауза не была гнетущей. В такие мгновения казалось, что обстановка становится более интимной и теплой. Я предпочитала поглаживать любимую по макушке, проводя рукою по ее густым золотистым волосам. Обычно после такого Криста быстро начинала тихо сопеть, а потом, сказав заветное «я люблю тебя, Имир» и вовсе крепко засыпала. Надеюсь, ей снилось только хорошее.

***

По утрам понедельников меня обычно посылали в магазин со списком минимум в 30 позиций. В это же время Хистория и Фрида выходили на утреннюю прогулку. Половину моего пути они шли в ногу со мной. Мы с Кристой часто обменивались еле заметными улыбками, чтобы сестра второй не заметила химию между нами. Потом наши пути расходились. Я постоянно закупалась в ближайшем от дома супермаркете, каких по близлежащему от поселка городу можно было сосчитать по десятку на каждый район. В моменты этого «продуктового шопинга» мне мерещилось, словно я попала в будущее. Жизнь за городом и атмосфера дома семьи Райс ощущались так, будто мы переместились в девятнадцатый век, от чего я довольно-таки часто забывала, что сейчас уже двадцать первый. После того, как я покупала все нужное — возвращалась домой. Мой путь пресекала Криста, что шла с прогулки. — Сколько же всего ты каждый раз набираешь! — Хистория, восхищенная тем, что я без особого труда тащила довольно тяжелые пакеты, каждый раз подмечала одно и тоже. — Ну, мне же тебя еще на руках таскать, как раз тренируюсь, -я любила говорить подобные фразы, ибо после них лицо Кристы покрывалось румянцем, который ей невероятно шел. Стоит сказать, это мне льстило? Думаю, именно так. Было приятно осознавать, что теплые слова не проходят мимо нее. Каждый раз, когда я позволяла себе ляпнуть подобное — мне прилетал слабый толчок в плечо, от чего я заливалась искренним смехом, а моя спутница хмурила бровки домиком, демонстративно отворачиваясь вбок. Такие моменты и делали меня живой.

***

Первый поцелуй я запомнила на всю жизнь. Это случилось осенью, когда деревья успели обнажиться, а погода — ухудшиться. Как только уличный термометр начал показывать отрицательные числа — Криста простудилась. Как и полагается больному человеку, та целыми днями напролет лежала в постели, а если хотела пойти куда-то дальше туалета — получала в ответ мое недовольное ворчание с причитаниями о том, что постельный режим надо соблюдать строго настрого, если она хочет оправиться от простуды как можно скорее. Я старалась обеспечить любимой максимальный комфорт. Как только та открывала слипшиеся ото сна глаза первым, что встречало ее был завтрак, оставленный на прикроватной тумбе, который я неумело, но очень старательно и с любовью готовила каждый день. В течении дня я заносила больной поднос с чаем и парой-тройкой сладостей. Когда это было необходимо, то кормила или поила еще не до конца остывшим чаем с ложечки. Раз в два дня к младшей наследнице семьи Райс приходил лечащий врач. Армин был нашим с Хисторией ровесником, однако его огромные познания в медицине всегда поражали. Когда тот заканчивал осмотр Кристы, если оставалось время, рассказывал интересные факты об организме человека или редких болезнях. Парень не брезгал лишний раз поблагодарить меня за то, что я забочусь о его постоянной посетительнице. Когда Армин уходил, я вновь принималась за заботу о Хистории. Я ни в коем случае не уставала. Мне было приятно уделять внимание девушке, которая каждый раз благодарно смотрела в мою сторону, когда я наливала ей свежезаваренный чай или провожала до туалета, чтобы та ненароком не упала в обморок от скачущего туда-сюда давления. Каждый вечер вне зависимости от того больна Хистория или нет, я заходила поцеловать ее в лоб на ночь. В тот день сама не знаю как, но вместо лба я почувствовала своими губами чужие. Точнее, нет. Пухлые губы Кристы не были для меня таковыми — они были самыми родными из всех существующих в этом мире губ. Походу, девушка решила схитрить, в последний момент переняв мой каждодневный поцелуй на них. Я не была против. Мне даже нравился этот уверенный шаг с ее стороны. Во время той мимолетной близости я ощутила спектр эмоций, что не описать словами. Меня бросало в жар, после чего в животе начинался салют, который вспышками покалывал мое тело изнутри. Мне нравилось ощущение влажных и слегка сладких от только что выпитого чая губ, самого важного для меня человека. — Я думаю, такая благодарность за твою заботу будет получше словесной, да? — Хистория отстранилась и расплылась в нежной улыбке, от чего мне вновь захотелось поцеловать ее. Но я сдержалась. Напоследок чмокнув ее в лоб, как я и планировала сначала, а потом проведя шершавой ладонью по мягкой щеке возлюбленной, я покинула комнату.

***

Наша безмятежная с Хисторией жизнь закончилась, когда ее отец радостно ворвался в кухню, объявив о том, что та фиктивно выйдет замуж за сына его старого друга. Примерно за пару месяцев до этого события Фрида, распрощавшись с отцом, Кристой и мной, покинула родное гнездышко, объявив о том, что ей дали выгодное предложение о работе в другой стране. Никто на ее месте не смог бы отказаться. Вот и она не смогла. Поэтому вместо старшей из сестер отдуваться придется Хистории. Больше всего раздражало то, что будучи двадцатилетней девушкой, Кристе все равно приходилось идти на поводу у отца, иначе быть не могло. Девушка была мягкосердечной и потокала всем прихотям, о которых ее просили. В то время, как отец Хистории был меркантильным. Однако эту свою черту характера он оправдывал желанием обеспечить дочери благополучную жизнь. Но в тот миг моя вторая половинка решила проявить характер. Сказать, что Род и я были крайне удивлены — не сказать ничего. — Подумал ли ты о том, действительно ли это будет мне на пользу? Или это все ради того, чтобы обзавестись еще одной стопкой зеленых купюр? Все ради них, я права, папуля? — последнее слово она сказала с издевкой. В этот момент голубые глаза девушки словно затмились пеленой гнева и обиды. — Деньги лишними не бывают, Хистория, — невзначай подметил Род, — Но я решился на такое не только ради этого. Обоим нашим семьям нужно продолжение рода. А когда выпадает возможность так выгодно сосватать детей — грех отказаться. У тебя нет выбора. Я уже договорился о том, что сегодня семья Йегеров заберет тебя к ним домой, чтобы познакомить тебя с их сыном и твоим новым местом жительства. Все то время, что отец с дочерью выясняли отношения, местами переходя на крик, я сидела погруженная в свои мысли. Осознание того, что нам с Кристой придется расстаться спустя стольких лет вместе, так еще и таким образом, очень больно било по мне. Будто кто-то воткнул мне в спину нож, а я не в состоянии его вытащить, потому что руки крепко связаны. Сейчас от меня ничего не зависело. Мне приходилось, как и пять минут назад резать продукты для будущего ужина, сдерживая слезы, что так и умоляли вырваться наружу. Я уверена, будь я чуть слабее — затопила бы весь дом. Зато Хистория не сдерживалась. Краем глаза я заметила, как та постепенно поникает вниз, давясь солеными каплями, что ручьем текли по ее бледным щекам, оставляя мокрый след. Ярость — единственное, что я тогда почувствовала. Она затмила собой все остальные эмоции. Мне уже не хотелось плакать. Хотелось только прикончить этого подонка, что довел мою любимою до слез. Помню, что в тот момент мне было абсолютно насрать, кто стоял перед Кристой и импульсивно доказывал, что этот спор той все равно не выиграть. Я не могла понять его. Перед собой виделся враг. А врагов надо устранять. А когда это враг не только для меня, но и для милой Кристы — враг должен исчезнуть. Сознание полностью окунулось во мрак. Я чувствовала себя машиной для убийств, что просто обязана покончить с тем, что происходило в успевшей прогреться от непрерывной болтовни, кухне. — Да заткни ты уже свой ебальник наконец! …

***

Очнулась я от того, что по мне кто-то полз. Недовольно цокнув языком, я поспешила прихлопнуть мешающую мне букашку. Хотя, в какой-то степени я была благодарна, что насекомое разбудило меня и позволило оставить жуткий сон, что мне снился, позади. Продравши глаза, посмотрела на ладонь, которой только что разрушила маленькую жизнь. На секунду я обомлела, подумав о том, бывает ли у насекомых кровь, да еще и в таких количествах. Точно нет. Кровь, что пятнами засохла у меня на руках, явно не была свежей. Запах железа резко ударил по моему обонянию, от чего я окончательно пришла в себя. Я осознала, что валяюсь посреди какого-то поля, а алые пятна не были ничем иным, как кровью человека. Видимо, это был не сон. Я не могла вспомнить, при каких обстоятельствах оказалась валяющейся среди густой травы и кишащих повсюду насекомых. — Какого черта…- я приподнялась с земли, отряхивая одежду, волосы и ноги, — Хистория… — невольно вырвалось из моих губ, отчего я замерла, а зрачки расширились от шока. Одно ее имя заставило мой разум вспомнить все, что было до того момента, как я проснулась. Земля уходила из-под ног, от чего те подкосились и я, не в силах держаться на них, рухнула на то же место, что еще не успело остыть после моего недавнего на нем дрема. Внутри стало холодно. Мне казалось, что я попала в Арктику, где совсем не трудно сдохнуть от холода, если ты не был к нему готов. Глаза предательски заслезились, а я поддалась эмоциям. Я не смогла их больше сдерживать. Я — убийца, у которого не осталось ничего, кроме рушащих надежды воспоминаний. Я постепенно вспоминала, как сжав в руках кухонный нож, начинала без остановки оставлять новые и новые раны разной глубины на теле Рода Райса. В тот момент мною двигало лишь отчаяние и ярость. Я сделала это ради Кристы. Но только сейчас могла осознать, что поступила не лучше уже мертвого отца девушки. Я, так же, как и он, действовала, как считала нужным именно я. На тот момент мне казалось, что я поступаю правильно, ведь если я прикончила Рода — Хистория не уедет с Йегерами. Это было ошибочным мнением. В ту секунду, когда я прекратила терзать ножом уже бездыханное тело, краем глаза видела, как Криста, все еще шокированная, но уже способная здраво мыслить — схватила меня за руку, положив другую ладонь мне на щеку, что была забрызгана багряной жидкостью. Это ее действие очень подействовало на меня, и уже ни к чему не годный кухонный прибор, что я до того момента так крепко держала, со звоном упал на пол. Девушка по-прежнему удерживала мой взгляд своим, аккуратно поглаживая большим пальцем смуглую кожу. — Уходи, как можно скорее и дальше, Имир. Скоро должны приехать Йегеры, придется все уладить. И не ищи меня, — говорила она это спокойно, без злости, но последние слова током прошлись по моему и так уставшему телу и сознанию. Стало дико обидно. Я хотела сделать как лучше, а вышло как всегда. В ее стеклянных глазах не читалось ни отчаянье, ничего. Они казались мне полностью опустошенными. Я же смотрела на нее полным непонимания и боли взглядом. Не знаю, какой черт дернул меня тогда послушать ее. Но я ушла. Точнее, убежала. Бежала я, что есть мочи, пока не выбилась из сил. Сейчас же, вспоминая вчерашнюю ночь, мне хотелось лишь одного: как следует попрощаться с Кристой, ведь я понимала, что отбить ее у влиятельной семьи мне не удастся. Я прекрасно помнила, как вчера покойный Райс говорил о том, что семейка Йегеров уже в пути. Но я не хотела принимать это. Во мне не угасал маленький огонек надежды, кричащий о том, что те могли попасть в аварию, задержаться на работе и не приехать, или еще что-то в этом духе. Последний раз простуженно всхлипнув носом, я решилась вернуться в дом, что до последнего считала родным. Не знаю, чем я думала, когда решила, что искать дорогу к дому по следам будет разумной идеей. Учитывая ветер, который часто бродил по пустым улицам — эта идея была нереальной. Все отпечатки от обуви, которые могли остаться, явно успели заместись за ночь, которую я благополучно просопела, ни о чем не подозревая. Мне оставалось лишь поддаться сердцу. Прерывисто, но громко выдохнув, я уверена направилась в сторону, из которой по моему мнению я прибежала.

***

Спустя час скитаний я наконец вышла из поля. Во второй раз стряхнув все лишнее, направилась искать знакомые места. Свернула не туда. Каждый раз, когда я повторяла себе в голове эту фразу — уровень раздражения вскакивал все выше. — Давай, Имир Фриц, ты сможешь. Тебе все подвластно, — иногда я бормотала себе под нос, уверяя в том, что мои силы еще не на пределе. Понятия не имею, сколько попыток было совершено, но в итоге я смогла. Уже стоя перед роскошными воротами, я поняла, что опоздала. Ни в одном из окон не горел свет. Ни единого звука и намека на то, что в доме кто-то есть. Единственный, кто мог там быть —лежащий в луже крови глава семьи Райс, однако только сам Бог знал, права ли была я. Кристы в доме не было. Теперь в этом не было смысла сомневаться. Мною вновь овладела паника: дыхание сбилось, а ритм сердца все ускорялся, словно то сейчас слетит с тормозов, как старый велосипед. Я обессиленно приземлилась на скамью возле ворот. Руки дрожали непонятно от чего: то-ли от страха, то-ли от вновь накрывшего меня с головою холода. Хотелось исчезнуть и никогда больше не видеть этот свет. Я уже не ждала завтрашний день. А ради кого мне ожидать его? Теперь некого будить нежными поцелуями в щеки, некому рассказывать забавные моменты из детства. У меня осталась лишь я сама. — Ты вновь одна…- тихо шептала я себе, пока ладони, ставшие тазом для слез, наполнялись ими все больше. — А могло бы быть двое, — я так погрузилась в свои мысли, что не заметила мужчину, стоявшего совсем рядом со мной. Продолговатый силуэт появился слишком внезапно, от чего я вскочила, случайно ударившись спиной о чугунный забор. — Кто Вы и что Вам нужно от меня? — я старалась вести себя сдержанно, как учила меня Хистория. Думая, если бы она видела, что я не начала ехидничать и язвить прохожему, а вежливо узнавать причину его присутствия здесь — та бы была горда мной. — М? Мне от тебя? — он игриво вскинул бровями. Мерзкое зрелище, учитывая, что выглядел он не лучше меня сейчас: такой же потрепанный вид и взлохмаченные во все стороны волосы с проблескивающей местами сединой. — Пока ты не спросила, мне ничего не было нужно, просто думал узнать зачем ты сидишь тут такая неряшливо одетая. — он вновь тошнотворно приторным взглядом оценил меня, — Но полагаю, что теперь мне дико хочется узнать, какая ты внутри. Если ты, конечно, понимаешь о чем я. — незнакомец подошел ближе, взяв выбившуюся из прически прядь волос, начав накручивать ее на свои пухлые пальцы. Такой ответ меня абсолютно не устраивал. — Да что ты говоришь, сладкий? — мысленно извиняясь перед Кристой, я продолжила говорить так, как привыкла. Этот мерзавец замер, не ожидая такого ответа. Мне хватило этих секунд, чтобы повалить его на живот и обездвижить, пару раз ударив кулаками по отвратительному лицу. Теперь уже не он держал меня в страхе, а я держала его руки в крепкой хватке, которой в свое время будучи десятилетним ребенком обучилась у мамы. Думаю, понятно, в кого я такая боевая. Я уже собиралась уносить ноги, пока объект унижений не оклемался. Однако прозвучавшие где-то за кустами хлопки меня отвлекли от поставленной цели. — Неплохо, определенно неплохо, — Как я и думала, голос раздавался из-за кустов, что были посажены возле забора, отделяющего дом семьи Райс от других участков. Мужчина, что сказал мне это, наконец оказался в моем поле зрения. Это был высокий блондин с жидкой бородкой и усами. На вид он был достаточно крупным, однако подкачанное тело было единственным, что давало этот эффект. Мужчина был одет в строгий деловой костюм, а на руке поблескивали золотые ролексы. По его виду можно было понять, что он не простой городской чиновник. Скорее всего, он также, как и Род Райс был причастен к криминальному сообществу Троста— крупного города, что был ближе всего к этому поселку. Понятно мне стало это, когда, только что пришедший человек, не раздумывая достал пистолет, прострелив голову мужику, что несколько минут назад пытался меня изнасиловать. Ничего не понимающая я отскочила от трупа, поднимая руки вверх. Несмотря на всю мою уверенность в своих силах — против человека с оружием идти нельзя. Своим похуистичным выражением лица я старалась показать, что «вовсе не боюсь какого-то пистолета». Загадочный незнакомец лишь тепло усмехнулся, убирая оружие обратно в кобуру. — Полагаю, стоит представиться. Я Райнер Браун, глава преступной банды Троста. Сюда приехал по деловому вопросу. Раз ты находилась возле дома человека, с которым мне нужно встретиться, может подскажешь, тут ли он сейчас? — удивительно, но при разговоре с Райнером мне не было страшно. Он сразу преподнес себя, как мой союзник, доказав это трупом, что лежал около лавочки, на которой я недавно рыдала. Я решила, что даже если скажу правду и меня за нее убьют — мне будет даже радостно, ведь я избавлюсь от обременяющих меня воспоминаний. — А, так он мертв. Я убила его. Вчера. — без особого напряга ответила я, ожидая реакции наподобие «как ты смеешь так говорить?» или «я прикончу тебя». — А, ясно, — кажется, Браун был вовсе не расстроен и не ошарашен такой внезапно свалившейся на него новостью. — А ты типа будешь меня убивать за это или как? — это прозвучало, как возмущение, из-за чего Райнер залился смехом. Он казался простодушным добряком, которому дали пистолет, как игрушку. На главу мафии он точно не походил. — Ну ты и даешь, э-э-э, — кажется, вместо этого протяжного «э-э-э» должно было быть мое имя, так что я немедленно назвала его. — Имир. Имир Фриц. Оценив кивком мою смекалку, Райнер продолжил мысль. — Имир, я не буду тебя убивать за это. — Он подошел чуть ближе, наклонившись к моему уху, — Можно сказать, ты даже помогла мне. Я должен был этому старику косарь баксов и приехал просить отсрочить выплату. Полагаю, я должен тебя как-то отблагодарить за это. Это звучало странно только в том случае, если бы я не знала о том, что и Род, и Райнер живут нелегальной жизнью. А так, в их деле смерти— повседневность. Я опять начала копаться в мыслях, думая о том, что могу попросить у мужчины. Однако ответ на вопрос словно сам всплыл на поверхность. — Прими меня к себе на работу.