Герой и коп

      Мысленно сжигая Двумордого ублюдка в пламени ревности мести, Бакуго не церемонясь и без лишних расшаркиваний сел за тот столик, где сидела эта тройка. На него смотрели с недоумением, Рик просто удивился и положил на него, это Бакуго по глазам видел, но вот его коп и Старатель-младший... Они будто бы и не заметили изменения атмосферы за столиком, да и в кофейне вообще.       Эта ситуация почему-то напоминала Бакуго сцену - застал с любовником, но тебя всё равно проигнорили. Ещё больше повысил свой градус его личный термометр злости, нестерпимо жгло разум собственническое "мой!", но он был пока что способен удерживать себя от поспешных действий. - Так, ты знаешь, где хранит бумаги Старатель? - оборвал набиравший новые витки разговор этих.. голубков. Услышав его вопрос, сказанный, что удивило и самого Катсуки, совершенно спокойным тоном, коп и Двумордый наконец отлепились друг от друга, обратив наконец внимание на ещё одно крайне недовольное лицо за столиком. - К сожалению, мои отношения со Старателем оставляют желать лучшего. Я не располагаю нужной вам информацией, да и, не припомню чтобы был знаком с вами - произнёс Старатель-младший глядя на Бакуго своим фирменным взглядом а-ля ледышка, знакомым Катсуки ещё с Академии. -Ммммм, таки его высочество Ледяной Принц нашей Академии не узнал того, от чьего взрыва потерпел поражение? - издевательски протянул Катсуки, победоносно глядя на Двумордого, немного кося правым глазом на копа - заметил, нет? Бакуго же лучше этого мудака? Так ведь, я же подхожу тебе? - Бакуго Катсуки, Герой номер Один - тут-же среагировал Шото и лицо копа вмиг побледнело. Он не сказал ни слова, но тут же отлучился в туалет. Тем временем Тодороки поменял своё решение по поводу информации, относительно Старателя: - Я, конечно всё ещё хотел бы тебя превзойти, с отцом у нас довольно натянутые отношения... Но я просто хочу чтобы этот ублюдок заледенел к чертям навечно! Я знаю только примерное расположение тех документов, что вы ищете. Давай-те я.. - Бакуго перебил его, попросив передать всю информацию на руки Эрику. Сейчас, ему нужно было кое-что, а точнее кое кто другой. И на этот раз рыбка с крючка не сорвётся.        Туалет в этом кафе был довольно чистый, опрятный. Никакой плесени или чего похуже. Ровные ряды туалетных кабинок, с другой стороны - писуаров, а ближе к выходу сверкали чистые раковины. Задрот, а точнее Деку - теперь Бакуго был уверен на все сто процентов в этом, стоял возле одной из раковин и умывался. Хищный оскал мелькнул на лице Катсуки - как же, его жертва его не видит, он в выгодном положении! Жёстко приобняв за талию копа, Бакуго буквально вломился в одну из свободных кабинок, закрыв дверь. Чуть дезориентированный коп, у которого вода теперь стекала не только по лицу, но и попала на одежду, намочив её, был прижат за обе руки к стене. Дождавшись когда тот проморгается и стряхнёт капли воды со своих ресниц - тоже зелёных кстати, Бакуго уставился в его зелёные глаза. -Вот я и вычислил тебя, Задрот. - после непродолжительного, но напряжённого молчания произнёс Катсуки - ты немного изменился с нашей последней встречи - продолжил говорить он, по немногу наклоняясь к лицу Изуку Мидории - так повзрослел, стал мужественнее чем в детстве - их лица уже совсем близко, а Бакуго перешёл на шёпот - но всё так-же привлекаешь меня! - договаривал фразу Бакуго уже почти в губы Изуку, а после впился в них грубоватым поцелуем, безжалостно пресекая все попытки сопротивления. Коленом тем временем он раздвинул ноги несчастного копа, вынуждая его тереться пахом о колено. -Мммммм!Мх! - Задрот, казалось, протестовал, но когда Бакуго слушал его возражения?       Целовались - если это безжалостное терзание его губ можно было назвать поцелуем - они достаточно долго, до полной потери кислорода. На последок прикусив нижнюю губу Деку до крови, Бакуго всё же оторвался от него. Растрёпанный, покрасневший, с прокушенной губой, вставшим членом и абсолютно твёрдым и упрямым взглядом Деку не мог не притягивать к себе Катсуки, но упёршиеся в его виски с обоих сторон холодные металлические дула пистолетов немного охладили его пыл. Катсуки не заметил, что отпустил его руки во время их... ИХ поцелуя! -Т-ты! Ты-ы-ы-ы-ы! Какого ч-чёрта сейчас б-было?! - коп определённо был растерян, но вот прострелить ему голову с обоих сторон был способен. -Ты бегал от меня в средней школе, потом исчез не сказав и слова, вестей от тебя не было, контактной информации тоже, Я не мог с тобой связаться. Как мне это понимать? - совершенно спокойно спросил копа Бакуго, замечая наконец, что и его член безучастным к поцелую не остался. И это только от поцелуя! - В конце концов, ты не так уж и против подобного развития событий? - указывая взглядом на топорщившиеся штаны Деку бросил Катсуки. - Эм... - коп явно не знал что сказать, но пистолеты убрал. Ситуация довольно забавная была - сейчас его прижимает к стене друг детства и целует до кислородного голодания и стояка в уборной кафе, он поясницей упирается о бочок унитаза, его ноги разведены в стороны при помощи колена Бакуго и чёрт возьми, это действительно Бакуго Катсуки! Бакуго абсолютно не умел ждать, а потому он просто схватил Деку за плечи, притянул к себе и глядя в глаза спросил: -Да или нет? -... Последовала долгая пауза. Но наконец, коп что-то для себя решил и подняв решительный взгляд с вызовом ответил- Да!       Это "Да!" стало спусковым крючком для обоих. О, наверное их слышало всё кафе! Из которого они вышли оба в засосах, затраханные, но довольные до жопы.Рик и Двумордый бросили охрененно бесячие понимающие взгляды, а Бакуго тихо пообещал что перережет им глотки если они хоть слово об этом скажут.       Пожалуй, этот день Катсуки будет вспоминать долго, а его жопа никогда не забудет момент, когда её поимели.... Но, им стоило разобраться с одним малю-ю-ю-ю-юсеньким дельцем - посадить Старателя. Вот ЭТО нужно было сделать быстро и максимально точно. С наскока, как бравые кавалеристы берут крепости, так им нужно упрятать Старателя за решётку... Но для начала им нужно оставить где-то Рика с Шото, а самим найти местечко для ночёвки. А у жопы Катсуки было довольно скверное предчувствие на эту ночь. Или две. Или три. Пожалуй, не будем загадывать, господа, многое может поменяться.