Сквозь пелену сна

23 мая. Время: 22:08.

      — Уроды. Я еле дошёл до их идиотской больницы в бредовом состоянии, истекая кровью, а они отправили меня вон, толком ничего не сделав! — Ловя недоумённые взгляды прохожих, парень, временами опираясь о стены, устало плёлся домой в ночных потёмках. Из больницы его выпинали полчаса назад под скандал, который он устроил врачам; посчитав, что простой обработки раны и наложения бинтов недостаточно, Байкер потребовал выделить на пару дней палату для него. Но врачи, посмотрев тогда на избитого, грязного и раздражённого парня, покрутили пальцем у виска, в мыслях отмечая что однако треснули ему хорошенько, и вежливо объяснили, что во-первых палат и так мало, а во-вторых его состояние, на удивление, было стабильным, и смысла оставаться в медучреждении нету. В тот же момент вся больница узнала о том, что он не терпит отказы. Охранники долго пробирались к источнику скандала — на шум моментально собрались люди — в основном это были серые, ещё не отошедшие ото сна пациенты, и медицинский персонал, который больше волновался за потревоженных криками людей, а не за бедного врача, посмевшего отказать пришедшему с «серьёзной травмой» некоторое время назад в больницу. Толпа заполонила коридор и не давала проходу охранникам, тем самым продлевая шоу ещё на несколько минут. — С-слушайте, [неразборчиво имя]… Ваша травма головы не настолько серьёзна, чтобы из-за неё оставатся здесь на несколько дней… — Дрожащим голосом врач пытался переубедить схватившего его за шиворот и прижавшего к стене парня, — Прямо сейчас вы подтверждаете этот факт своими действиями… — Действиями?! Ты на своей шкуре ощущаешь как я себя «прекрасно» чувствую?! — Игнорируя головную боль и искры в глазах Байкер тряс травматолога, который от наступившей безысходности больше не пытался отцепить сильную хватку, — Всего перебинтовал голову, выдал какую-то дрянь со словами «ничего страшного» и отправляешь домой? Сляжешь здесь в одной из своих палат ты, недоделанный… — Прошу вас, успокойтесь! На ваш крик сбежались пациенты, у которых, к слову, отбой был час назад!.. И среди них есть дети… П-прекратите, пожалуйста, хотя бы материться… — Заикаясь проговорил мужчина; взгляд забегал, в уголках глаз проступили слезинки, и так съехавшие на кончик носа очки в чёрной оправе вдруг окончательно свалились и повисли на цепочке, на часто вздымающейся груди врача.

«Жертва, смирившаяся со своей участью и хищник, чей голод был подавлен полученной раной. Загнанная живность трясётся, она понимает что это её последние минуты, что сил на борьбу больше нету и, приготовившись морально, ждёт конца; но кровожадный зверь не спешит, будто специально тянет момент казни, понимая что вцепиться острыми зубами в шею жертве и покончить с этим он не сможет — ему попросту не нужно это.»

Всплывший перед глазами образ привёл Байкера в чувства: вернув на пол и отпустив врача, парень отошёл на пару метров назад, отмечая что всё же слегка переборщил. Представшее видение стало внезапно противно ему — оно напоминало о сегодняшнем проигрыше, о том, как он выжил лишь по чистой случайности. Людской гам затих, все замерли в ожидании что же будет дальше; как предвестник дальнейших событий замигала и стала потрескивать одна из ламп на потолке, отчего создалась атмосфера некой загадочности. — Хватай его! — Неожиданно из толпы донёсся крик и через секунду на парня навалились пара крепких охранников. Сведя ему руки за спину они под перешёптывания пациентов и прикрикивания персонала, пытающегося загнать больных в палаты, отвели его к выходу. За ними, спотыкаясь о собственные ноги, бежал врач, которого Байкер с минуту назад был готов убить, и кричал им вслед что-то о «аккуратности с пострадавшим»; его, естественно, игнорировали: не церемонясь, парня толчками выгнали на улицу, да с такой силой, что он пару раз чуть не покатился кубарём вниз. — Ещё раз только сунься сюда с таким настроем и отправишься прямиком в руки полиции, идиот, — Напоследок бросил один из мужчин и многозначительно показав кулак зашёл в здание. Вслушиваясь в глухое эхо отдаляющегося издевательского смеха Байкер стоял возле лестницы, ведущей к дверям больницы и размышлял о своём не совсем обдуманном поступке. — Конечно, может, я зря начал… — Парень поёжился, хотя причин это делать не было, а после осмотрелся. На крыльце продолжал стоять травматолог; не отводя взгляда от него, врач переминался с ноги на ногу и мял в руках бумажку, потихоньку начиная её рвать на куски: именно этим мужчина выдавал своё разочарование перемешанное с сожалением, будто виноват был не Байкер, а он. Лёгкие дуновения ветра временами приподнимали подол его белого халата и начинающие седеть чёрные волосы, доказывая что стоящий без движения уже долгое время всё же не является статуей, поставленной в честь какого-нибудь знаменитого врача. Очки, спавшие с носа мужчины, так и висели на цепочке и поблескивали от яркого света. Состояние травматолога настолько показалось несуразным парню, что заставили угрызения совести моментально пропасть. — Ты не думай своим жалким видом вызвать у меня чувство вины, — Нагло крикнул Байкер врачу: он, никак не ожидая такого, дёрнулся и нелепо заморгал, — В жизни я повидал всякого, и потому меня уже ничего не удивляет, не заставляет чувствовать себя виноватым. После «пламенной речи» парень развернулся и быстро направился прочь, оставляя смутившегося мужчину наедине с самим собой.       Несколько раз сократив путь и успев поспорить с незнакомцем, относящегося к любителям совать свой нос не туда куда надо, парень оказался в, можно сказать, родном районе; находящиеся на расстоянии друг от друга небольшие хорошо обустроенные коттеджи, спрятанные среди множества пальм фонари, прекрасно освещающие частично выложенный странной плиткой тротуар и дорогу, полный дефицит каких-либо магазинов и людных мест — отдалённый личный уголок, этот район можно назвать раем для тех, кто любит тишину, покой и, конечно же, небольшую роскошь. Пройдя пару огороженных высоким забором участков и остановившись около двухэтажного белого дома с не присуще коттеджам отсутствующими ухоженным газоном и построек вокруг него, Байкер порыскал по карманам; не нащупав ключи от входа он, проклиная подходящий к концу майский день, отыскал под обшарпанным придверным ковриком запасные и ввалился в тёмный коридор, на каждом углу которого стояли ещё нераспакованные коробки; дом был в его владениях всего пару недель, а так как времени на обустройство обоих этажей и прилегающей к нему территории «не было», то ни комнаты, ни тем более коридор с кухней и всем остальным стояли полу-пустыми, одинокими. В кромешной тьме парень, спотыкаясь о лестничные ступени поднялся наверх, с трудом открыл дверь — изнутри что-то мешало это сделать — несколько минут на ощупь искал выключатель и, наконец найдя его, томно вздохнул: сил на ругань уже попросту не хватило.

***

      Как оказалось, под дверью сладко спал один из гостей прошедшей той ночью вечеринки: не обращая внимания на пинки в дверь снаружи, а потом и на движение в сторону от того что открыть всё-таки да смогли, он, лёжа в позе эмбриона негромко похрапывал, смотря уже не первый сон. Слабо пнув спящего в бок Байкер осмотрел помещение: разбросанные повсюду конверты для хранения виниловых пластинок, неоновых палочек, пустые и полу-пустые бутылки из-под алкоголя, нижнее бельё; беспорядок полный, но самым «смаком» он был на столе и диване, стоявшем возле него — кто-то пролил на стол непонятную липкую, пахучую жидкость из-за чего кассетный магнитофон, несколько пепельниц, парочка пластинок перепачкались и пропахли ею. С диваном случилась аналогичная история: раствор, попав на него, быстро и надолго впитался в чёрные подушки, в лежащую на нём одежду, тем самым портя внешний облик. В комнате висел противный сладко-гнилой душок, как бы невзначай намекая, что проветриваться помещение будет несколько дней — для полного выветривания этого неприятного запаха. — Пожалуй, займусь уборкой завтра. Или может на днях, — С этими словами парень дошёл до кровати и плюхнувшись на неё быстро забрался под одеяло, — Когда-нибудь… Заснуть не стоило труда, день был слишком насыщенным для Байкера — человека, находящегося в постоянном движении и поиске чего-то такого, что может заполнить душевную пропасть.

***

      Утро выдалось дождливым. Если ещё в пол-восьмого на небе не было ни единого облака и солнце, как казалось парню, ярко-ярко светило сквозь не закрытые шторами окна, то к одиннадцати, когда он наконец смог подняться с кровати, погода на улице оказалась такая же противная, как и общее состояние Байкера. Лениво размявшись и застелив постель, чего обычно он не делал, парень грустно обвёл взглядом комнату — заниматься всем этим бардаком не хотелось; лишь проскочившая мысль о том, что никто за него не уберёт квартиру всё же расшевелила его и Байкер, согнувшись, отправился подбирать бутылки, конверты для хранения и весь остальной мусор. Он был занят этим делом ровно до того момента, как случайно, не заметив, повстречался с взявшимся из неоткуда препятствием. — Аккуратнее! — Послышалось сверху. Непонимающе выпрямившись парень столкнулся лицом к лицу с тем самым не ушедшем позавчера гостем. Помятое лицо, взъерошенные тёмные волосы и глухой голос выдавал что он только проснулся и при этом совершенно не собирался уходить ещё в ближайшие пару часов: сонное выражение лица парня растянулось в улыбке от понимания, что врезавшийся в него это хозяин квартиры, и он, убрав руки за спину начал покачиваться с носков на пятку; но, однако, гость быстро прекратил бессмысленные покачивания и задал вопрос, тормошащий как самооценку, так и терпение Байкера: — Почему ты такой избитый? Нарвался, что ли, на кого? — Не лезь не в своё дело, — С отвращением в голосе бросил парень, отворяя дверь и пихая того на выход, — Мероприятие закончилось два дня назад, и все разошлись тогда же ещё; тебе тоже пора. — Куда мне пора?.. — Глупый вопрос. Байкер злобно оскалился — ему ещё нужно убрать дом, вынести мусор на свалку и вернуться обратно до проклятой телефонной компании дабы забрать байк, а перед этим всем желательно добраться до ванной, привести себя в порядок! Не понимающие с первого раза люди всегда раздражали его, но, в связи с тем что поддерживать хорошие взаимоотношения было необходимо для получения нужного результата, он терпел это; однако сегодня, именно в этот момент парень вдруг осознал, что вечность продолжаться это не может. — Я повторять не буду: пошёл вон, — Не объясняя свои действия он, слушая негодования тёмноволосого согнал его вниз, а после силой выгнал под ливень, и, раздражённо хлопнув входной дверью, осел на пол от внезапно появившегося бессилия. — Да чего я сделал-то? — С улицы слышались подпитанные обидой и любопытством приглушённые возгласы, — Сказать нормально не? Я и без таких прелюдий уйти мог. — Так и катись, а не продолжай этот грёбанный цирк, — Сквозь сжатые зубы прошипел Байкер и несколько раз ударил в дверь, спугивая до невозможности надоевшего ему парня. Снаружи наступила тишина, слышны лишь равномерный стук дождя и заунывный ветер, просачивающийся внутрь через открытое окно, нагоняющий вместе с майской прохладой и тоской нечто другое, неспеша погружающее в состояние умиротворения, гипноза. Сделав пару глубоких вдохов, приводя тем самым мысли в порядок, он прислушался; за дверью теперь никого не было, парень всё же решил поставить жирную точку в этом то ли споре, то ли расспросе. — И нахрена мне это?.. — Опираясь об стену Байкер медленно встал, закрыл и зашторил окно; вернувшись обратно наверх собрал брошенный в порыве злости мусор и, выкинув его куда надо, подошёл к кровати. Не беспокоясь о том что кто-то может увидеть парень скинул безрукавку, а за ней неспешно, чтобы не задеть рану и не вызвать головную боль из-за этого, стянул посеревшую в некоторых местах от грязи футболку и, наконец, отправился в ванную. Включив свет, который как назло сразу начал мерцать напомная тем самым о том что пора бы сменить лампочку, парень безразлично посмотрел на своё отражение в зеркале, отмечая что всё не так уж и плохо, чем на деле предполагал. — «Почему ты такой избитый». Соврал ведь, вполне нормально выгляжу, — Пробормотал он; не отрываясь от разглядывания, Байкер приподнял бинты и убрал чёлку с лица, осматривая полученный вчера синяк слегка оттянул пальцем покрасневшее нижнее веко правого глаза, спустя несколько секунд отпустил его и провёл пальцами по свежей, аккурат проходящей по левой щеке ране, на месте которой после заживления теперь останется уродливый, кривой шрам. Включив ледяную воду он принялся отмывать засохшую кровь с лица и шеи, потом аккуратно промыл повреждение и лишь после, не отключая кран, достал из шкафчика перекись водорода с ватными дисками и несколько минут тщательно обрабатывал ранение, попутно оттирая остатки крови. Закончив с обработкой парень убрал на место флакон, бросил короткий взгляд на отражение и не долго думая размотал бинты; прикрыв кран он кинул их в раковину, включил наполняться ванную и раздевшись залез в неё. Горячая вода постепенно начала подниматься, и чем выше она становилась, тем быстрее окрашивалась в светло-красный — с волос частично смывалась засохшая кровь. Помещение моментально заполнилось паром из-за чего со временем стало тяжело дышать, но особого внимания на это Байкер не обращал: закрыв глаза он лежал, практически целиком погрузившись с головой под воду, слушал бульканье воды и обдумывал дальнейшие планы на сегодня. — «…Если ливень не прекратится в ближайшие пару часов, то, видимо, придётся отложить поход за байком, — Ощутив что ванна наполнилась, он, привстав, отключил кран, после медленно сполз в первоначальную позу; уставившись в потолок не шевелился несколько минут и вдруг зачем-то, сам того не осознавая сел, согнувшись пополам и начав рассматривать украшенные гематомами руки, — Тогда надо убрать комнату, а не отложить это на будущее как обычно». Ссадин действительно много, в особенности на предплечьях и запястьях — то схватит кто сильно за руку так что следы остаются надолго, то неловкое падение или приложат об стенку, и чтобы перед глазами не начали летать звёзды нужно выставить, вывернуть руки; плечи же, на удивление, не настолько часто страдали — а если им и перепадало, то гематом всё равно не оставалось, что было очень странно. Оторвавшись от рассмотра он посмотрел в сторону зеркала и сразу вспомнил. Глаза. Горевший в них огонёк дерзости, смелости, решительности пропал, заменился на гаснущую, потускневшую бирюзовую искру усталости и безразличия; синяки под глазами лишь подтверждали данный факт, в дополнение наверняка и другие люди замечали это, что не несёт в себе ничего хорошего. Увидит кто ещё в таком виде так точно породяться слухи, а этого сейчас совершенно не нужно. Но радовало лишь то, что правый глаз, разукрашенный не только довольно большим, полученным не из-за недосыпа синяком, но и уже привычной гипосфагмой, можно с лёгкостью скрыть чёлкой, в остальном же ситуация всё равно была противной в плане лечения всего этого букета ссадин и раны на виске, которая как раз в этот момент давала о себе знать пульсирующими болями. Парень чувствовал себя глупо и даже не мог объяснить причину этого состояния; казалось, что тут объяснять? — думал, что сможет справиться с врагом, ведь до этого же всегда получалось, но вместо победы получил, внимание, клюшкой по голове, чудом избежал сотрясение мозга и под конец, получив как «вишенку» пинок из больницы, оказался дома, где тоже успел устроить скандал. Весь сюжет был проще загадок для пятилетних детей, но Байкер категорически отказывался принимать то, что состояние неловкости вызывает именно вчерашнее событие, хотя глубоко внутри понимал свою неправоту. — Бесишь, — Колкая фраза, летящая обычно в сторону противных, доставучих и безобразных по своей природе людей на этот раз была адресована самому себе. Он опустил руки в тёплую воду и уставившись в одну точку долгое время неподвижно сидел; видимость улучшилась — пар исчезал так же моментально, как и появлялся. Становилось прохладно, свежо и тоскливо, ведь наступившая тишина начинала давить на нервы, вызывая ненавистное самобичевание; однако это не длилось так долго как ощущалось на деле: парень вернулся в реальность из-за лампочки, начавшей в один момент учащенно мигать и трещать, а потом резко и громко, словно кто-то выстрелил, лопнула. Дёрнувшись от испуга он моментально пришёл в себя и завертел головой в поисках шума; непонятно почему, но до него не сразу пришло осознание полной темноты в помещении. — Бля… — Байкер вылез из ванны, замотался в полотенце, попутно высказываясь о случившемся, — Именно сейчас, ни раньше, ни позже, как всегда вовремя! Чёрт, да когда ты прекратишь откладывать всё на потом, идиот?! — Обращаясь уже к себе он аккуратно, дабы не напороться на осколки вышел из ванной комнаты и направился на первый этаж, за новой лампой. Найти её оказалось трудно — из-за тех же неразобранных вещей — это послужило ещё одной причиной начать корить себя за чрезмерную лень и любовь к откладыванию дел на потом, — но и из-за темноты, нарушать которую парень почему-то не очень хотел. Побродив по тёмному этажу и с горем пополам отыскав несколько штук на кухонном столе он, как-то по-детски обрадовавшись этой, по сути, мелочи, поднялся наверх, обратно в ванную комнату, убрал осколки и заменил лампочку. Разобравшись с проблемой освещения парень решил что на сегодня пожалуй хватит бессмысленных посиделок в раздумьях: подождав пока успевшая остыть вода уйдёт он включил душ и залез под него.

***

      Через полчаса с ванными процедурами было наконец покончено — вторично обработав рану Байкер наложил свежие бинты поверх ещё невысохших волос и томно вздохнув вышел в комнату. Дождь на улице всё не прекращался; наоборот, он за тот час, пока парень отсутствовал усилился и теперь громко барабанил по крыше под раскаты грома, сопровождающиеся резкими вспышками молний и сильным воем ветра. Остаток дня вплоть до ночи Байкер занимался уборкой: перекусив, он «взял швабру в руки» и, особо не торопясь, принялся убирать комнату; собрав всяческий мусор с пола, многострадального дивана и стола, убрал в конверты уцелевшие пластинки и поставил их на место. Открыл нараспашку окно, проветрить комнату от тошнотворного, противного запаха, стряхнув крошки откуда только можно вымыл пол и оставив проветриваться помещение отправился вниз. На первом этаже парень наконец начал разбирать содержимое многочисленных коробок — уже давно ненужные вещи, но оказавшиеся под рукой переехавшие вместе с ним в новое место, моментально отправились в мусорку; разнообразные записи, датированные 1986-87 годами — последние годы учёбы, как память о которых остались только эти тетради, полные всякого учебного материала; любимый фотоаппарат Canon T80, как ещё одна маленькая деталь прошлого лежал вместе с записями — под конец «счастливого школьного времени» у него вдруг появилась страсть к фотографии, но долго она не горела огнём — после одного инцидента парень навсегда забросил это дело и больше не собирался возращаться к этому; немногочисленные книги, посуда и одежда были сложены вместе как самые малые по своему количеству вещи. Их совсем мало, потому посчитав, что нет смысла тратить время на сортировку по коробкам он пихнул всё в одну и больше не задумывался об этом. Парень не сразу заметил как на часах пробило одиннадцать вечера, осведомляя его о том что пора закругляться с уборкой. Байкер устало поднялся с места, сложил разобранные вещи в один угол и незаметно для себя оказался возле кровати. — Чёрт. Уборка, конечно, требует много сил, но после проделанной работы как-то хорошо, что ли, — Потянувшись, он выключил свет и лёг на кровать, — Надо почаще заниматься этим, это хороший способ отвлечься от навязчивых мыслей, хах. Тело гудело, сильная усталость вскружила голову, сердце впервые за целый день начало мерно, тихо бится — парень не стал испытывать себя и закрыв глаза, быстро погрузился в сон. В последний спокойный сон.       С тесака упало несколько капель крови, нарушая безмолвную тишину, возникшую между ним и не убитыми сотрудниками «Phone Hom». Они не убегали от него, не кричали от страха, не пытались вызвать полицию — несколько пар глаз молча смотрели на Байкера в ожидании когда он покончит с этим; они знали, что это закочится так, знали на что идут, не обсудив это с директором, одним из операторов «50 Благословений»; он, видимо, даже и не задумывался насчёт обеспечения безопасности своим работникам: то ли посчитал что при нападении их не тронут, то ли его в принципе не волновало это. Они всё знали и за всё поплатились, хоть ни в чём не были виновны. Три человека — молодой парень, женщина средних лет и мужчина, одетый в форму другой фирмы — судя по небольшому чемоданчику, прижатому к груди, его послали сюда чтобы что-то передать, и лишь он со страхом оглядывает парня, временами щурясь от отблесков солнца и всё сильнее прижимая к себе чемодан, будто надеясь что тот сможет спасти его от неминуемой смерти, сотрудники «Phone Hom» же спокойно смотрели прямо в чёрный визор шлема, словно пытаясь увидеть взгляд убийцы с тесаком. Кровь капала не только на пол, но и на мозги Байкеру — в один момент ему надоело это, ведь пока он тут прохлаждается, играя в гляделки при полной тишине директор мог уже вызвать полицию или, может, кого-то из своих на подмогу, что было ещё хуже чем представители правоохранительных органов. Удар, удар и ещё один, финальный. Ни вскрика, ни всхлипа, лишь тихий свист холодного оружия как предвестника смерти; сердце сжимается в комок и начинает кратко и ещё более ускоренно биться — это происходит от того как тихо, быстро и спокойно умерли трое невинных, но «лишних» человека, от того, что они знали, что были готовы к такому концу, от того, что это происходит на самом деле, не во сне. Три сильных взмаха рукой, три трупа: чужому сотруднику всё же не помог чемоданчик, что даже как-то жаль, ведь он никак не связан с телефонной компанией. Перешагнув обезглавленную женщину он быстро прошёл к широким дверям, не стесняясь открыл их и зашёл внутрь, сразу направляясь к удивлённому полному мужчине в строгом костюме. Повисла непродолжительная тишина, ведь до оператора ещё не дошло кто такой Байкер и что он здесь делает, чуть ли не с головы до ног покрытый чужой кровью и стоящий перед ним с окровавленным тесаком в одной из рук. — Не подходи ко мне!.. Охрана, охрана!..— Парень усмехнулся, директор явно не понял что во всём здании они единственные, кто были живы. Мужчина попятился и, чуть не споткнувшись об брошенную на пол картину, за которой прятался открытый на данный момент сейф, прислонился к стене, закрыв лицо руками, — Подожди… Сэр… Пожалуйста, не убивайте меня! Ради Бога, я сделаю всё что скажете! Байкер показательно развёл руками, безмолвно сообщая тому что он сам виноват в происходящем и уже неспеша, растягивая своё удовольствие и душевное мучение директора подошёл к нему и резким рывком вспорол тому живот. Не успевший вскрикнуть мужчина дёрнулся, стукнувшись головой об стену и медленно сполз вниз, предсмертно давясь кровью и невнятно пытаясь что-то выговорить. То небольшое количество вывалившихся из брюшной полости кишок свисали, не доставая до ног, а достаточно большая, смертельная рана обильно кровоточила; на удивление шумно капающая на пол кровь начала собиратся небольшими лужицами возле забрызганного тёмно-красными пятнами ковра. Парень сделал пару шагов назад, наблюдая за быстрой, но мучительной смертью директора, направившего остекленевшие от ужаса, боли и страха глаза на него и бессмысленно, как выброшенная рыба на сушу, открывая и закрывая рот, будто желая высказать все проклятия, которые он только знал в сторону равнодушно смотрящего Байкера. Прошло меньше двух минут как попытки мужчины что-либо сказать прекратились — он умер, поедая своего убийцу ненавистным больным взглядом; но парня это не волновало, ведь только поняв что последняя на сегодня жертва наконец распрощалась с жизнью, он с тем же холодным безразличием оказался возле включённого компьютера и в полной тишине под стук клавиш искал нужную ему информацию о надоевших странных звонках, преследующих его уже несколько недель. — …Интересно. Значит, север, 87-я улица? Так вот где вы прячетесь… — К гуляющему по коридору ветру, попадающему внутрь помещения с помощью случайно разбитого парнем окна, прибавились негромкие спешные шаги, а за ними, после небольшого затишья, раздался скрип дверей. Байкер резко обернулся: перед ним, в метрах пяти, стоял человек в маске петуха; высокий рост — примерно на голову выше парня — потрёпанная, потускневшая маска, окровавленная студенческая куртка, намекающая на боевую готовность и некоторая массивность неизвестного не на шутку напрягла Байкера, заставляя его отпрянуть назад и задеть локтём экран компьютера. Создалась напряжённая, зловеще-гнетущая атмосфера, нарушить которую спустя минуту всё же решил парень; набравшись смелости, он отошёл в сторону от стола и произнёс, не отводя взгляда от человека в маске: — Убирайся, если не хочешь умереть! В ответ тишина. Неизвестный, не поднимая руки, вяло пошевелил ею, намекая этим движением на что-то, что Байкер совершенно не понял. — …Так пусть так и будет! — Сглотнув прикрикнул парень и достал тесак, показывая что он полностью готов к драке. «Петух», не долго думая, вдруг зашевелился, бросившись к раскиданным на полу клюшкам для гольфа схватил самую ближайшую к себе и уверенно пошёл на Байкера. Парень, стараясь не запинаться о ковёр, начал ходить по кругу, выставив оружие перед собой и не подпуская врага к себе на слишком близкое расстояние. Круг, ещё круг и начало атаки с его стороны — Байкер делает рывок вперёд, практически задевая неизвестного — в последний момент тот успевает отскочить — и отходит на несколько шагов вбок и назад, после продолжая наматывать очередной круг по кабинету. Незнакомец же, никак не реагируя атакой на атаку, молча и ловко отходит в сторону, невольно подхватывая странную инициативу парня в хождении кругами. Дыхание участилось как никогда раньше, Байкер быстро осознал что шансы в победе не равны, но имея свойство не сдаваться, он продолжал выжидать момент для следующей попытки устранить неожиданно всплывшую помеху; к его страху и сожалению, последующая атака тоже оказалась провальной и чуть не губительной для него — поймав мгновение, парень хотел было сделать рывок как внезапно случайно запнулся об злосчастный ковёр и чуть не полетел вниз, прямо на лезвие собственного оружия, однако как-то успел вывернуться и остаться на ногах, в дополнение успев увернуться от вражеской атаки. Вместе с осознанием неравных шансов на победу до него дошло и то, что пора начать действовать более открыто и агрессивно: они не успели пройти и пол-круга как Байкер, вдруг воодушевлённый идеей хотя бы ранить убийцу в маске, замахнувшись метнул в сторону врага тесак; оружие с тихим свистом лезвием скользнуло по плечу неизвестного, оставляя неглубокую рану и пролетев через всю комнату со странным звоном вонзилось в стену, рядом с открытым сейфом. Парень внутренне заликовал — наконец-то! — и пока враг отвлёкся на, по сути, мелкую царапину, он в два прыжка оказался у тесака и схватившись за рукоять пару раз дёрнул; тщетно, нож застрял в стене и чтобы его выдернуть оттуда нужна минимум минута, которой у него как назло не было. Радость от успеха быстро сменилась паникой и ужасом, он всё тянул и тянул на себя оружие, но оно не сдвигалось ни на миллиметр; за спиной слышится шорох ковра, тяжёлое дыхание, по коже пробежали мурашки — ощутились колебания воздуха взмывшей над головой клюшки. Шлем, до этого всегда спасавший его, вдруг оказался хрупким и ломким — правый висок словно обожгло паром, Байкер потерял равновесие и свалился на пол, успевая уже во второй раз за всю драку увернуться от последующей атаки. — «Ублюдок, » — «Петух» равнодушно отскочил от него, боясь что он собьёт его с ног. Парень опёрся об стену, кое-как встал и протянул руку к злосчастной рукояти; доказывая существование так называемого «закона подлости» тесак, весело поблескивая от ярких ламп, с простодушной лёгкостью оказался у него в руках. Сознание будто подкосилось, Байкера пару раз шатнуло в сторону перед тем как он вновь пошёл на врага; «эффект ошпаривания» исчез — его заменила импульсивная боль с жёстким помутнением рассудка, сбивая парня с толку и заставляя идти не совсем туда куда надо. Неизвестный начал проявлять активность: атаки стали всё чаще, но ни одна так и не достигла ещё способного уворачиваться контуженного Байкера. Спасшись в очередной раз от удара клюшкой парень, не придумав ничего лучше как повторить первоначальную атаку, с перерывом в минуту сделал два рывка — первый ушёл вообще в сторону из-за сбитой координации и сломал экран компьютера, когда второй оказался более удачным и повторно ранил неизвестного, на этот раз пройдясь по боку и порвав куртку, оставив достаточно широкую, кривую рану. Он облокотился о стол на секунду, перевести дыхание; решивший воспользоваться моментом «петух» замахнувшись метнулся к нему, но не тут-то было — готовый к такому Байкер из последних сил швырнул в него тесак и бросился вбок. Нож впился в противоположную стену, убивая последнюю надежду парня на иной исход. Исход, в котором он останется жив.  

— Чёрт, этот позор будет преследовать меня всегда?! — Заваривая утреннее кофе парень озлобленно всматривался в странный узор настенной кухонной плитки чтобы хоть как-то успокоится, — Всего один раз в жизни ушёл проигравшим и это как назло ещё и сниться будет! Вот дожил, никогда бы не подумал, но всё же надеюсь что это единичный случай и больше этот грёбанный сюжет мне сниться не будет.

***

      Знаете высказывание «мечтать не вредно»? Наверняка каждый в своей жизни слышал это и говорил сам себе настолько пренебрежительно, насколько только можно. Прошло две недели как Байкер наконец признал это — мечтать не вредно, но жизнь жестока и коварна, так что либо ты смиришься со своей судьбой, либо пытаешься что-то предпринять дабы исправить ситуацию; но что он мог сделать? — ненавистное с первого же своего появления сновидение появлялось из раза в раз как парень закрывал глаза чтобы хоть вздремнуть. Попытки не спать лишь поначалу давали результаты, а потом сил стало не хватать настолько, что он попросту чуть не слетел кубарем вниз на лестнице: последствие отсутствия нормального сна. И именно почему-то после этого инцидента, где от свёрнутой шеи парня спас то ли инстинкт, то ли Бог его знает, он наконец принял решение сходить и забрать байк — не покатаешься, конечно, но зато будет стоять дома, а не там. — Блядство, — Байкер стоял через дорогу от потрёпанного здания «Phone Hom» и растерянно шарил по карманам безрукавки, — Где же они, неужели тоже потерял?.. — Час назад, собираясь отправится на прогулку за байком, он не смог отыскать ключи зажигания и, почему-то слепо надеясь что они лежат в карманах преспокойно отправился в путь, даже не проверив перед этим свою теорию, которую так жестко опровергли только что. Заветный байк был так близко, но и одновременно далеко — парень обвёл грустно-ненавистным взглядом телефонную компанию и, глубоко выдохнув, отправился к зданию. Оказавшись внутри с помощью плохо спрятанного чёрного хода он проскочил первый этаж к лифту, — висела невыносимая вонь — и уже через пару минут стоял в злополучном кабинете, забитым до потолка всякой ерундой по типу шкафов, стульев; неизвестно откуда они здесь взялись, но парня это и не интересовало: протискиваясь сквозь это барахло он пытался отыскать на захламлённом полу заветные ключи, что у него совершенно не выходило, будто они провалились сквозь землю на веки. Таким образом Байкер оказался в другом конце комнаты, у стола со сломанным им компьютером, возле которого, как и в первый раз, его покинула удача — неловко толкнув массивный шкаф парень чудом увернулся от него и, запнувшись о подогнутый тем самым «проклятым» по его словам шкафом ковёр, свалился на пол в завершение больно ударившись копчиком о непонятный предмет и до этого валевшегося снизу. — Ёб твою!.. — Кратко и ясно. Байкер оперевшись о стол еле встал, отдышался после случившегося и, заметив что полностью с головы до ног покрыт пылью, отряхнулся.

***

      — Опять ты?.. — Короткая фраза, больше похожая на вздох нарушила тишину. Парень судорожно попытался отойти от «старого знакомого», что не особо вышло — под ногами оказался тот самый шкаф, о который Байкер благополучно запнулся и упал на него же. Джекет лишь удивлённо посмотрел на матерящегося и вдруг подумал: — «А ведь нету смысла окончательно покончить с ним, » — Спонтанная мысль витала в голове пока парень, корчась от боли вставал на ноги и осматривал себя на предмет порванной одежды и новых ран. Прекратив осмотр он кинул подозрительный взгляд на незнакомца и спустя пару минут решил нарушить тишину. — Слушай, давай мы просто спокойно разойдёмся. То, что было двадцать третьего мая всего лишь странное недоразумение… — Закусив нижнюю губу Байкер замолк, не зная что ещё сказать. Повторно осмотрев парня он неловко подошёл к нему ближе и, не ожидая такого от самого себя, сказал, — При первой встрече ты казался выше, а на деле-то ростом чуть выше меня, хех. — Есть такое дело — маска даёт несколько сантиметров росту, — Кивнул Джекет, убрав руки в карманы и следя за смутившимся от своей глупой фразы парнем. Тот, поняв что ничего ему за идиотские слова не будет слабо улыбнулся и перемнувшись с ноги на ногу сказал: — Неплохо. Дай угадаю, ты тоже подписался на убийства русских? Ну, «50 Благословений», документы и всё такое… Если нет, то тогда странно что ты разгуливаешь в пугающей маске петуха. — В чём-то ты прав, просто так я бы не ходил в этой душной и неудобной штуке. Да, я один из знаменитых «убийц в масках». А ты, как полагаю, тоже в этой же яме, но только зовёшь сам себя слегка по-другому, — Джекет облокотился о стену, рассматривая собеседника. — Ага, и уже не раз пожалел что влез в это. Можно сказать, я случайно оказался там. Не особо хотелось заниматься «освобождением». — Вот как, — Парень прислушался: снаружи начали доноситься странные звуки, — Тебя как зовут-то? — Можно просто Байкер, имя не столь важно. — Как хочешь. Я Джекет, если тебе интересно конечно. — Ну, допустим интересно. Однако ты шутник я смотрю, хах, — Байкер неожиданно притих, — Ты тоже это слышишь? — Механический шум с улицы? Да, слышу, и мне это совершенно не нравится. — Как думаешь, что это? Джекет промолчал, напряжённо прислушиваясь к происходящему снаружи. Металлический скрежет, звук ломающейся штукатурки и разбивающихся стёкол прямо намекнули на значение наружного шума. — Нам надо быстро уходить, — Он оторвался от стены и, схватив парня за руку, потащил к выходу. — Здание рушат, да? Я так и думал что не зря рядом с «Phone Hom» стоит экскаватор, — Выскочив из комнаты оба моментально оказались у открытых дверей лифта; попав на первый этаж парни, обойдя обломки потолка и стен покинули начавшую кануть в вечности телефонную компанию, про которую, как и про то что там происходило, совсем скоро забудут.

***