Отклик из прошлого

Урок изобразительного искусства. Старшеклассников вывели в музей. Именно сегодня там состоялась выставка малоизвестных художников и скульпторов прошлого. Учитель, собрав класс вместе, начал рассказывать про картины. Естественно Кейго был "заинтересованнее" всех в рассматривании шедевров прошлого входящие в школьную программу, поэтому отойдя от толпы и натягивая капюшон сильнее на лицо, он стал недалеко блуждать рассматривая другие экспонаты, которые до этого он точно не видел. Подростки были в восторге от всего: от картин, от рассказов учителя и самого музея в целом. Не удивительно, обстановка в нём была весьма уютной и эстетичной. Ничего лишнего: просторный коридор, светлые обои, сами экспонаты. Сзади на Кейго залетела подруга, обнимающая сразу за шею: — А что это мы тут рассматриваем вдали от всех? — красные глаза и ехидная улыбка сразу стали прожигать насквозь. На вопрос девушки парень лишь выгнул бровь. — Вазы. Посмотри какие чудесные. — С каких пор тебя интересуют вазы? — Просто ты меня плохо знаешь. —удручающе выдохнул он. —Ну только посмотри на их роспись. Весьма прекрасные. Посмотри какие дивные растения на этом канфаросе. А этот арибалл и ойнохоя просто очаровательны.— по лицу девушки с каждым словом расходилось непонимание. — А не легче сказать широкая чаша с ручками, обычный кувшин и кувшин с высокой ручкой? — Кому как, у каждого разный словарный запас.— Кейго пожал плечами прикрыв глаза. На это алоглазая лишь хмыкнула в шею, тем самым тревожа пшеничные волосы парня. Из толпы послышался гул. Обернувшись, Кейго сразу оклинули: — Смотрите, парень на картине выглядит в точности как Таками! — Как с него рисовали. На портрете был изображён златовласый парень с алыми глазами. Но они были странные. Зрачки вертикальны, как у кошки. Кожа отсвечивала как и волосы— золотым. Этот портрет отличался от многих взглядом молодого человека. Подбородок был приподнят, глаза наполовину прикрыты, взгляд истинного аристократа. Длинные волосы мягко спускались по плечам. Настолько знакомая картина, что внутри всё сжимается от воспоминаний кто именно её нарисовал.

***

Улицы были заполнены и людей было больше чем обычно. Тихо сидя возле своей подруги златовласый парень осторожно отбивал пальцами по деревянной поверхности песню, которую недавно слышал на площади. Ярмарка. Кажется, что даже те люди которые давно считались мёртвыми вышли на улицы. Из-за того, что парень начал ещё и напевать песни с улиц по затылку ему прилетело книгой от беловласой подруги. — Кейго, хватит уже. Твоё напевание уже в печёнках сидит.— жёско отрезала девушка. На это парень тихо посмеялся, прикрывая появляющуюся улыбку двумя пальцами. — Скорее сидит в голове. Согласись, назойливая же песня? — пожимая плечами, уголки губ растянулись шире.— Зато, теперь не мне одному мучиться. — за это ему прилетел ещё однин книжный подзатыльник. Злые алые глаза пытались просверлить насквозь золотые ехидные очи друга. Но чем дольше девушка смотрела в них тем сложнее ей было держать суровый взгляд и сдерживать улыбку. В конце концов по ювелирной лавке спустя минуты напряжения разлился смех обоих. — Руми, ты же аристократка, как ты себя ведёшь?— на распев дразнил Кейго. Взяв скрипку неподалёку, он стал опять же наигрывать ту самую мелодию. — Кто бы говорил об внешних признаках аристократа. Сам наряжаешься смотри как.— девушка окинула его взглядом. Действительно, по такой одежде можно сказать, что парень был похож больше на купца, нежели представителя знатного рода. Незамысловатая свободная светлая рубаха из холща со свободными рукавами и весьма открытым вырезом на шее, подол одеяния был заправлен. Простые кожаные сапоги, но весьма не плохого качества. Немудреные штанины подвязаные ремнём и заправленые в сапоги. Волосы связаны в низкий хвостик с помощью скромной атласной ленты. — Зато удобно. Да и кому нужен мой статус тут, на празднике?— молвил парень играя на инструменте и изящно кружась в танце. Несколько раз вздёрвнув брови, тем самым дразня, он принялся и петь.— I'm in love with a fairytale even though it hurts.— голосисто тянул парень. Девушка же поморщилась. — Давай без этого? — Что? Тебе не нравится моё пение?— на лице появилось наиграное удивление, но парень продолжал игру запястий . — Весьма не простительно! Даже самой Жанне Дарк нравилось моё пение, хоть она и была весьма суровой дамой. На это подруга закатила глаза, со вздохом принимая чистую правду за очередную шутку. Кто может поверить, что пение этого чуда, которому только перьев не хватает для полной чудесатости, могло затронуть сердце человека жившего несколько столетий назад? К тому же, знай Руми, что она и есть рейнкорнация этой девы, то вообще точно подтвердила, что он умолишённый чудак. Хотя, кажется, что и сейчас она так думает. Сию секунду лопнувшие на смычке волосы из конского хвоста только подтвердили её теорию. А вот теперь это "чудо" прислонил к своей голове волосатую часть бывшего инструмента и развивая конские волосы, прикрыв глаза спрашивает: "Мне идёт?". Всё бы ничего, если бы он ещё и не поглядывал через одно мельком приоткрывающееся око и не пытался сдерживать улыбку от физиономии подруги. —Ну чем не красавец?! — отложив инструмент и новый аксессуар, Кейго быстро подхватил девушку за талию выводя из лавки, понимая, что ещё чуть-чуть и его затылок встретит книгу в третий раз лишь за последние полчаса. — Знаешь, сегодня к тебе мало кто заходил, да и маловероятно, что зайдут ещё, так пойдём повеселимся? Закрывай надёжно магазинчик и на площадь— танцевать! — беловласая хотела возразить, но к её губам прислонили палец.— Отказы не принимаются.

***

На главной площади жизнь кипит. Люди танцуют, везде слышится восторженные восклики, детский смех, гул от светских бесед и естественно музыку. Протянув руку к беловолосой и сделав реверанс, Кейго спросил: — Дама моего сердца, не откажитесь ли вы мне в танце? — лукавые янтарные глаза смотрели через светлые пушистые ресницы, выжидая ответа. Наконец, когда к холодной руке прикоснулась девичья ладошка, послышался ответ. — Ну, даже не знаю..— с ухмылкой промолвила девушка. Он сразу же притянул её к себе и уместив руку на тонкой талии, парень рассмеялся и пустился в пляс впиваясь в танцующую толпу. — Своей протянутой ты уже дала утвердительный ответ и отговариваться поздно. В толпе Кейго привлёк один молодой человек и он соврёт, если скажет, что видет его в первый раз. Если чесно, то этот человек давно приглянулся златовласому, особенно притягивает к себе прекрасные руки и яркие-синие глаза. Незнакомец таил в себе некую загадку, но не понятно какую. А хотелось бы знать.

***

Закончив танцевать парень, с довольным лицом перезавязывает себе волосы в то время как беловолосая старалась отдышаться после нескольких танцев подряд. — Не хотела бы яблок в карамели? По слухам от местных детишек они невероятно вкусные. — Хорошо.— скрестив руки она продолжила.— Только покупать их идёшь ты. Это компенсация за мою усталость.

***

Стоя возле прилавка Кейго, прокручивал пару монет в пальцах взглядом нацелившись на два прекрасных яблока, отсвечивающими на солнце приятным медовым цветом. Девушки рядом обсуждали ужасных монстров называемых "вампирами" на что хозяйка прилавка смотрела на них косо и с непониманием. Они рассказывали небылицы, что этих монстров можно отпугивать чесноком, то что они горят на солнце. От этого диалога можно лишь усмехаться. На самом деле эти вещи просто делают из этих монстров обычных людей, ничего более. Но вот этого им знать не стоит. Пусть продолжают верить в сказки. На плечо опустилась тёплая рука, а когда парень обернулся, то ему показалось, что еле колотящееся сердце вдруг упало и провалилось куда-то под землю. Внимательные синие глаза прожигали исследуя каждую линию лица златовласого. Рыжие волосы, скрывающиеся под капюшоном, придавали этому образу некую буйность. — У вас весьма не обычная внешность. Не были ли вы против если бы я вас нарисовал?— прямолинейно и неожиданно, но зато честно. — Как я понимаю вы художник? —через несколько минут ступоре. Кейго оглядел его, на вопрос человек кивнул. Не каждый день к тебе подходят с запросом на то чтоб нарисовали портрет, причём тот самый человек на которого ты в тайне смотришь из толпы, от скуки делать нечего, так почему бы и нет? Хоть войдёт в историю, хотя за свою бессмертную жизнь в историю можно вписываться сколько тебе угодно.— Хм, а знаете, я согласен. Не каждый же день такие симпатичные художники попадаются?

***

Когда парень подошёл к подруге вместе с яблоками, то его сразу дёрнули шипя. — Что он от тебя хотел?— на этот вопрос Кейго несколько раз моргнул и растерянно выдавил. — Он хочет меня нарисовать. — Надеюсь, ты не согласился?— ответом на это послужила довольная улыбка.— Кейго, он мужеложец! — О, так даже интереснее. — язвительно протянул парень, с удовольствием вдыхая запах карамели прикрытыми глаза. — Он личный художник Шимуры!— ещё сильнее возмутилась девушка. — Оо, да так ещё интереснее. — тут же его брови заиграли в танце. — Ты с ума сошёл?! — Да, и весьма давно. — слащаво усмехнулся. — Ты знаешь его репутацию, это один из наижесточайших аристократов. — на это девушке в пальцы просунули палочку на конце которой блистел фрукт. — Это же я. Со мной всё будет хорошо, по-другому быть не может.

***

Спустя пару дней голубоглазый и златовласый встретились вновь, но теперь в стенах нужного им особняка. В поместье было мрачно. Другого и не ожидалось. Идя за художником по длинным коридорам, парень заметил как свободно разлетается накидка, явно не простого творца искусств, а военного. За всю жизнь он множество раз был на войне, видел множество смертей, лицезрел много военного обмундирование, не удивился бы если бы и чёрная накидка ею оказалось, но такая накидка была очень странной для простого художника. Хотя, у всех свои предпочтения. Наконец, юноши добрались в комнату, судя по кровати и большим количеством шкафов, это его личная комната. Она смотрелась, на удивление светлой, до тех пор пока голубоглазый не задёрнул шторы раздражительно что-то бурча под нос. Теперь, вместо естественного источника света комнату стали освещать свечи. — Садись туда. Ткань не убирай— гостю сразу же указали на стул с красной материей, которая покоилась на нём. Бурча художник быстро копался в ящиках и шкафчиках, доставая тюбики с краской и кисти. Наконец, собрав всё, на глаза Кейго бросился холст с уже нарисованным тёмным фоном, на котором пробегали томные лучи света. Предусмотрительно с самого начала заготовить картину, прежде чем рисовать человека.

***

Посадив Кейго так как выгодно художнику, работа началась. Подбородок надо было держать приподнятым, глаза чуть прикрытыми, спину выровнять. Ощущения как на приёме у короля. Голубоглазый обводил своим взглядом каждую черту лица златовласого. Казалось, будто сейчас рисуют не на холсте, а на самом Кейго. Взгляд был материальным. Сейчас глаза прошлись по скуле, мягко очерчивая её, как пером. От этого по спине проходили приятные мурашки. Уши. Глаза. Нос. Губы. Шея.. особенно вычерчивая синими очами шею, хотелось провалиться под землю. Тишина же добивала в такой ситуации. — Та беловолосая девушка, на ярмарке, ваша подруга? — от длительного молчания голос художника был оглушителен и хрип, от него только ещё сильнее шли мурашки, после которых парень мог только про себя давать себе пощёчину и шипеть: "Соберись, Кейго. Ты вампир или тряпка?" — Да, вас.. эм.. — Зовите меня Тоей, довольно грубо было с самого начала не представиться, прошу прощения. Да и давай сразу на "ты", работа нам долгая предстоит. Сразу извиняюсь за такую вольность, надеюсь, ты не против?— от "долгой работы" захотелось заскулить в голос, но он понимал, что раз на это подписался, то отказываться нельзя. —Тойя, она тебя заинтересовала?— стараясь не менять положения и даже еле открывая губы молвил Кейго. У него были когда-то знакомые художники и он часто видел как они злились когда их объект рисования хоть как-то смещался. — Нет, возле неё ты выглядешь очень счастливыми. — вмиг он стал смотреть ему глаза, казалось, что голубая лазурь буквально переворачивает его душу, заглядывала туда где даже сам Кейго не имел прохода, если и вообще знал, о существовании этих уголков. — Но это же не так? Ты не хочешь ей показывать свою истинную натуру. — Что ты имеешь в виду?— парень приподнял брови и быстро упустил вспомнив, что позирует. —Ты же несчастен? Судя по всему вы потеряли много дорогих вам людей. В ваших глазах отпечаталась многолетняя боль, если не многовековая.— от последнего слова можно было только ещё раз продрогнуть. — То есть ты подразумеваешь скрывание себя настоящего? Лицемерие? Вытирая руки художник вздохнул. — Нет, это далеко не лицемерие. Мнения об девушке ты хорошего. Ты не пытаешься показать ей противоположное, что к ней чувствуешь. Тут скорее охота защитить? Желание оставаться таким же счастливым другом на которого всегда можно положиться?

***

После того сеанса рисования невероятно болела спина и шея. Ох уже это позирование. На следующей же день подруга потащила Кейго на выставку ваз. На ней парень предпочёл бы вести себя как статуя, да и опыт уже есть. — Посмотри на этот канфарос. А этот арибалл и ойнохоя просто очаровательны.— тараторила девушка разглядывая глиняные изделия. — А не легче сказать широкая чаша с ручками, обычный кувшин и кувшин с высокой ручкой? — возмущался Кейго за её спиной. — Кому как, у каждого разный словарный запас.— она повертела книгой в руках, которой только неделю назад раздавала подзатыльники. — Так вот от куда такие познания.— лицо златовласого сразу же вытянулось, девушка же фыркнула. После значительной паузы она продолжила. — Я рада, что ты остался цел, после возвращения от того художника.— мягко улыбнулась девушка. —Что?! Ты должно быть издевается?! Где ты видишь чтоб я был цел? У меня вся шея и поясница ноет! — на эти восклецания алые глаза округлились, а длинные реснички закопали от удивления, щёчки же порозовели. — Вообще то всё было прилично, нечего на меня так смотреть, долго был в одной позе и всё. Маленькая извращенка. — получив лёгкий щелбан по носу, девушка поморщила смуглый носик. Вспоминая слова художника: "Ты не пытаешься показать ей противоположное, что к ней чувствуешь. Тут скорее охота защитить? Желание оставаться таким же счастливым другом на которого всегда можно положиться?". Парень осознал, что в какой-то степени он был прав, Кейго слишком беззаботен рядом с подругой, даже если вспомнить кровопролитные войны в которых погибали близкие друзья и товарищи, времена когда он скитался один и любое общество людей было противно лишь от того осознания, что дружба не вечна, если близкие и не передадут, то точно умрут. Вспоминая инквизиции, даже слова не хотелось вымолвить насчёт того, что он паранормальное существо, а если знать методы охотников на вампиров, то становилось не по себе. Как у людей фантазии только хватило на подобные пытки? В сознании промелькнуло имя художника. Парню сразу подумалось: "Тойя, звучит как-то знакомо, да и имя весьма приятное.."

***

— Почему на картине красные глаза? Да и зрачок вертикальный, как у хищника. — заглянув за спину художника, который раскладывал краски спросил Кейго. — Мне показалось, что для твоего образа это идеально подойдёт. — острые глаза, подобно стрелам сразу перекинули своё внимание на парня. — Вообще я планировал нарисовать вампира. От последнего предложения прошёлся холод по коже. Тонкие пальцы выбирали кисти, подобно ножу. Именно будто выбиралось каким оружием зарезать невнемательного вампира. Многовекового графа, которого все уважали, но падёт он к ногам малоизвесного, но такого манящего художника. Но как он может знать, что златовласый вампир? Кейго идеально следит за собственными движениями, никогда не совершает лишних действий, распознать его невозможно никак. Это просто воображение творческого человека, надо успокоиться, паника может лишь выдать секрет. Так что улыбаемся и позируем. Хотя, тут надо будет откинуть первый пункт. Сейчас же рисуют не загадочную улыбку Монализы. — Ты же и на самом деле являешься вампиром? — С чего же такие выводы?— невозмутимо спросил парень. — Ты никогда не улыбаешься показывая зубы, верхняя губа при разговоре приопущена, предпологаю, что такие меры для того чтобы скрыть клыки? — Английская аристокатия ходит так, как ты только что описал. — Но ты молод, по крайней мере так выглядешь, и явно все зубы у тебя на месте.(Подразумевается, что английские аристократы так скрывали цингу, а при этой болезни часто можно увидеть выпадание зубов.) Да и не очень ты похож на англичанина. — художник медленно прорисовывал золотистые волосы, явно скрывая ухмылку. — Хорошо, тогда расскажи, что заставило тебя так думать? — Признаюсь, я наблюдал за тобой весь год. Да и ты меня замечал.— он переставал скрывать ухмылку и наконец ядовито улыбнулся занимая пальцы. — Так вот, возле тебя часто мелькали сильные вампиры, и если учитывать их уважительное обращение к тебя, то явно не сложно понять, что ты явно сильнее их, мог заставить заткнуться одним лишь взглядом. Так же я видел красные глаза. Весьма значительный аргумент, не находишь? И да, охотники на вампиров редко ошибаются при обнаружении своей цели. Имя Томура Шигараки тебе знакомо? — бархатичтый голос молвил всё слишком уверенно и спокойно. — Знакомо. Самый молодой и лучший охотник на вампиров, ни одной проваленной миссии. Стул художника скрипнул и он направился к златовласому. Взяв за подбородок он приблизил его лицо к своему ликующе произнося: — Птичка, поздравляю тебя, ты забрёл в его логово, даже этого не понимая.. — Для этого ты и заманил меня сюда? Картина была подобно предлогу?— глаза Тойи сразу округлились. — Тут ты не прав, охоту на тебя мы даже не думали открывать, ты мирный вампир, никого не убиваешь, кровью никак не пахнешь, а ты сам знаешь, что от этого запаха сложно отмыться, если невозможно, действительно ведёшь жизнь самого обычного человека. У нас нет мотивов тебя убивать. Я на самом деле хотел просто нарисовать картину, потому что у тебя довольно интересная внешность. — "Мы?", "Нас?"— прищурив глаза теперь златовласый стал прожигать синие глаза. — Да, я помощник Шигараки, удивляться не надо. — Даби, если не ошибаюсь?— лоб сразу нахмурился в вспоминании имён охотников. — Да, в яблочко. — Ого. Ну, тогда приятно познакомиться, Даби. Надеюсь, ты меня не прирежешь. — А это уже зависит от твоего поведения, птичка.

***

— Почему ты решил стать охотником?— положил Кейго подбородок на плечо художника и следя как кисть вырисовывает линиями картину. Теперь он приходил и просто посмотреть как рисуются другие картины, хотелось проводить больше времени с этим человеком. В ответ на вопрос ему хмыкнули. — Тут классическая история, мою родню убили вампиры, до меня же им не удалось добраться, охотники пришли. Ну и вот, заметив маленького сиротку решили взять в свои ряды, им выгодно растить под себя маленьких охотников, которые потом за них перегрызут глотки кому надо. — Дай угадаю, после того случая ты возненавидел всех вампиров?— златовласый уже переметнул взгляд от картины на лицо Тойи. До этого он не замечал насколько у него белоснежная и тонкая кожа, даже фарфоровая. — Нет, птичка, прогадал, я прекрасно понимал, что не все вампиры кроважадные монстры.— и вот теперь и синие глаза стали изучать чужое лицо.— Помнишь женщину которая продавала яблоки в карамели на ярмарке? Я знаю её с детства и она вампир как и ты, живёт словно обычный человек, только больше чем положено. Ещё вопросы?— длинные пальцы проворачивали кисть. — Почему зовёшь меня птичкой?— спросил он наконец оторвавшись от сией игры пальцев. — Ты выглядишь свободным, как птица в небе. Хотелось бы быть таким же, даже завидую в какой-то степени.

***

Это был последний сеанс, оба это знали, ведь в картине надо было завершить лишь несколько деталей. Как на зло именно сейчас тело златовласого реагировало всё острее и острее, на простой взгляд он был готов вспыхнуть как юнец. Где проходил взор юноши, там всё пылало. Ощущение, что по шее прокатывали раскалённый шар. Медленно, очень медленно, настолько что охота была заскулить. Посмотря на лицо художника Кейго лишь пожалел. Губы приоткрыты, искусаные, красные, манящие, между них так прекрасно ложится тонкий край кисти. Он так хорошо показывает их мягкость. Глаза блистели, переливались лазуритовым окрасом из-за распаляющегося глубоко на дне радужки пожара, адского пожара, разведённый самыми выдающимися демонами. Не дай бог утонуть в этих омутах, останется лишь пепел. Пальцы обхватывали тонкую деревянную кисть. Все в красках. Красная. Голубая. Чёрная. Белая. Жёлтая. Под кожей косточки медленно перебирались. На них играли лучи света делая белоснежные кожу более тёмной из-за томного света. Кейго так хотелось взять эти пальцы с длинными ногтевыми пластинами и прижать к щеке. Ощутить температуру кожи, как жилистые и длинные пальцы, покрытые мазолями, проводят по лицу, убирая забившиеся длинные локоны, опустятся к шее проводя по ней лёгкими движениями доводящие до мурашек, как эти пальцы зароются в его золотистые волосы и оттянут назад, заставляя откинуть голову и подставить шею на которой всё больше выступает венка из-за нарастающего давления и частоты пульса. Частоты пульса.. даже немного странно это было говорить для такого парня как он. Тойя прикусил кончик кисти, с острым зрением прекрасно была заметна маленькая вмятинка, волна жара понеслась по всему телу, плавясь под кожей и параллельно остатки разума. В мёртвой тишине сглатыванее ощущалось подобно грому в ясный день. Сердце стучало в ушах, закладывая их. Даже ветер звучавший очень редко за окном не мог ничего заглушить. И вот то что хотелось бы Кейго избежать любой ценой. Охотник поднял свой взор на него. Казалось, что щёки пылают, а вся кровь от головы отлила, если бы он сейчас не сидел, то явно бы свалился с ног. Мучительный, очень мучительный длительный зрительный контакт. Было заметно, что у обоих сбивалось дыхание, а с каждой секундой воздух в комнате накалялся обжигая лёгкие, медленно растекаясь по дыхательным путям, проникая в капилляры и разнося вместе с кислородом по крови. Даже сам того не понимая златовласый встал со стула и направился к художнику. В туманом разуме промелькнули мысли о том, что не стоит этого делать и он всего скорее пожалеет. Но когда бёдра уже были на чужих коленях, а руки покоились на крепких плечах охотника, он наконец понял во что вляпался. Губы парня напротив расплылись в усмешке, брови приподнялись, а черти в глазах стали подкидывать больше дров в мистический и невероятно красивый синий огонь. Раз Кейго пошёл на это, то идти надо до самого конца. Провёв по руке он нащупал пальцы в которых всё ещё находилась кисть. Освободив художественный инструмент из плена и положив его на стол для рисования поднёс тёплую ладонь к лицу. Златовласый наблюдал за тем как по внутренней стороне руки развитлялись синие нити и узоры кожи. Пальцы блуждали лёгкими движениями по мазкам красок. Сухожилия натягивали прозрачную белую кожу. И вот совсем как котёнок он потёрся о большую ладонь щекой.Голубоглазый этому сначала удивился, а потом тихо посмеялся проводя по линии скул уже самостоятельно. Золотые глаза пытались наблюдать за каждым изменением уже в родном лице. Кейго продолжал сжимать чужую руку, будто убедиться, что он не спит, что это не фантазия, что парень напротив не пропадёт в бездну как и многие его друзья. Завёв руку за ухо и аккуратно массируя стараясь как можно лучше расслабить парня перед собой Тойя приблизился и прошептал чуть задевая чужие уста своими и ополяя их горячим выдохом. — Оказывается, свободные птенцы тоже хотят нежности? Самодовольная ухмылка уже не отражалась на лице парня. Вместо этого он мягко соприкосался с губами златовласого, невесомо проводил языком по чувствительным клыкам, слыша тихое мычание сопровождающееся дрожью. Он осторожно проводил рукой по бедру, иногда поднимаясь к "талии" и сжимая её. Медленный поцелуй переходил в более напорный. Под веками, казалось загорались китайские белые фейрвеки. Щёки горели подобно огню в глазах, чужие пальцы же заглушали жар невероятно отрадной прохладой. Кинжал, который до этого покоился в ножине на бедре, медленно рассёк холщёвые нити, шнурующие рубаху златовласого. На показ опустив из рук оружие, оно упало остриём вниз впиваясь с глухим треском в деревянный пол и оставаясь стоять там. Сквозь поцелуй чувствовалась довольная ухмылка голубоглазого. Оттянув нижнюю губу парня напротив и медленно отстраняясь, он посмотрел его. Длинные растрёпанные волосы явились золотыми локонами представляя изящную шею в самом лучшем свете. Приоткрытые влажные губы, переливающиеся медовым янтарём блестящие глаза. Раскрытая рубаха из под которой виднелась смугловатая кожа с рельефными ключицами. Белоснежная кисть контрастно смотрелась на шее. Смазанно поцеловав её, зубы прихватили кожу возле напрягшейся связки, под губой чувствовалась пульсация. Шершавые и сожжёные акрилом пальцы оглаживали подрагивающий кадык чувствуя каждый вздох и каждую вибрацию голоса. Вторая рука спускалась вниз тихо расплетая ремень. Приблизившись к уху голубоглазый тихо шептал наблюдая как волосы развиваются от лёгкого дуновения, понимая какие мурашки ощущались от ополяющего дыхания на коже. — Как иронично, человек кусает вампира. Ещё ироничнее, что этот человек охотник на вампиров. — молвил он смотря за любым изменением в лице. Особенно доставляло удовольствие зрительный контакт. Никто не хотел отводить его, никто не хотел проиграть. Но всё равно Кейго проиграл. Он закусывал клыками нижнюю губу и тихо шипя от того, что чужая рука уже проникла под ткань штанин и сжала его пах, выводя пальцами узоры понятные только одному художнику. — Весьма подлый ход.— прикрыв глаза прерывисто выдохнул златоглазый. — В этой игре нет правил как и подлых ходов. — горячие пальцы прошлись по мошёнке. В этот раз Кейго пронзал своим взглядом чужой, но дрожащие брови портили картину суровости на лице. Подрагивающие пальцы расстёгивали плащ. Сглатывая вязкую слюну не удавалось вздохнуть полной грудью, ноги уже просто не ощущались, казались набитыми ватой. Теперь он стал захватывать устами чужую кожу. В голове же звучало подобно молитве: "Не укусить, не укусить, не укусить." Пальцы продолжали скользить по голубоглазому, сквозь жилет и рубаху ощущая тепло чужого тела. Ощущая хорошо сложенную мускулатуру. Ощущая чужой ремень, скрип при котором он развязывается. Другая рука голубоглазого плавно проводила по бедру заводя её под колено и аккуратно снимая сапог, продолжая параллельной рукой делать незамысловатые движения по члену. Легко щипать и совсем немного оттягивать крайнюю плоть, от чего парень напротив хрипло вздыхал. Размазывать предэякулят по головке, чувствуя как со временем пальцы всё легче скользили. Теперь уже Кейго стал сжимать колом стоящий ствол другого парня. Да, руки были ватными и ими было сложно управлять, но это не помешало услышать прерывистый хриплый вдох. Сознание было мутное, почти сразу всё забывалось. Но в глазах была яркая картинка. Намного ярче чем обычно. Под взор попалась просторная двухспальная кровать с навесом сверху. Собравшись, с колотящимся сердцем, которое было готово провалиться в любую секунду, он нараспев прошептал на ухо: — Не думаешь, что на кровати было бы намного удобнее чем на стуле? Синие глаза скользнули с усмешкой по чужому лицу. Подхватив Кейго под бёдра, Тойя встав со стула направился к кровати. — Не плохая идея, птичка, но я точно не думал, что инициатором продолжения будешь именно ты. — он поцеловал его, задевая языком ранки от клыков. Уместив Кейго на кровати он стянул и второй сапог. А теперь принялся сам расстёгивать чёрный жилет, который спустя считаные секунды плавно соскользнул с плеч. В след за ним пошла и рубаха. На теле было множество шрамов разного характера, не удивительно если вспоминать род его деятельности, но белые полосы никак не портили общий вид. Действительно Тойя был подтянут и строен. При каждом движении связки и мышцы плавно перебирались под кожей натягивая её. И вот на кровати почувтвалась лишняя тяжесть и как прогнулись матрасы, перед глазами было самодовольное лицо Тойи. На это Кейго приподнял брови и усмехнулся. Теперь он снял с себя верхнюю часть одежды и, потянувшись за очередным поцелуем, принялся стягивать чужие брюки, а потом попутно и свои. Пальцы исследовали тело голубоглазого, проводили по выпуклым нятям шрамов, оглаживали крепкую спину, чувствуя напряжение. Чувствовали так давно забытое тепло. Отстранившись, место губ Тойи заняли его пальцы. Проскользнувшие по припухлым устам, проводили по острым зубкам дразня их, оглаживали язык, надавливая на него. На эти действия златовласый обхватил губами чужие пальцы посасывая их ощущая языком узор пальцев. Перста оглаживали язык, который ощущал солоноватый и сладковатый, от красок, привкус. С влажным звуком они вышли на последок пригладив губы чтоб не тянулась следом тонкая прозрачная нить слюны. Сильные руки сжимали ягодицы разводя их в стороны, в то время как те чёртовы пальцы которые только минуту назад так без стеснения изучали его рот, гладкую внутреннюю поверхность щёк, нёбо, теперь же они оглаживают сжатое колечко мышц, параллельно надавливая на него. Отчётливо чувствовалась как медленно входит сначала одна фаланга, потом медленно весь палец, снижается внутри ощупывая гладкие стенки сжимающиеся вокруг. И было бы всё ничего если бы не было этого внимательного взгляда синих глаз. Прямого взгляда. Глаза в глаза. Во истину подобно пытке. Весьма мучительной. Кейго бы не удивился если склонность к садизму была взята от друзей охотников. Как же сильно они любили гробы с шипами проезжающие на сквозь, деревянные колышки медленно вкручивающиеся в грудную клетку и ещё более неприятные пытки. Но есть весомое отличие. Это были самые приятные пытания за всю историю. Крышу буквально сорвало, а перед глазами продолжали плясать краски о существовании которых златовласый даже не подозревал. Спина почувствовала как упёрлась на чужую грудь, откидываясь назад. И когда Тойя только успевает так быстро изменять место положение? Ещё до конца не переварив мысль ноги стали расставлять шире, гладят и нажимая на выступающие связки, по внутренней стороне бёдер. Пальцы опять продолжили работать. Тянуче растягивали лишь иногда увеличивая темп, а потом как на зло замедляя, да и обязательно надо было ещё провести по простате несколько раз, чтоб выбить тихий скулёж и подрагивание златовласого. — Думаю, уже нечего тянуть.— с тяжёлым дыханием опалил его шею голубоглазый. Теперь внизу всё гудело от предвкушения. Сводило в узел, заставляло ныть и без того возбуждённый член. И вот, наконец, пустота пальцев начала нерасторопно размещаться нечто большим. Растягивающим из нутри. Нельзя отрицать, что на первое ощущение такое было как-то странно чувствовать и очень не привычно, весьма непривычно. И всё-таки острые спазмы боли пробегали. Припухшие губы смазанно целовали шею тихо шипя, словно успокаивая ребёнка, но было одно отличие, ребёнка явно бы не успокаивали параллельно оглаживая внутреннюю сторону бёдер и член. Проводя по упругой головке, ниже спускаясь по вздутой венке, сжимая яички. Теперь массируя натянутые мышцы неспешно выходя из тела, а потом опять, уже более спешнее входя. Ускоряя темп теперь более резкими толчками. Доводя до эйфории.

***

Кейго рассматривал спящне лицо Тойи, перед этим уместившись под одеялом. Такое мирное, спокойное и невозмутимое, на удивление, вообщем как и всегда. Златовласый проводил по линиям острых ключиц. Тихо напевая всё ту же песню с ярмарки. Вдруг, его взгляд упал на шею. Тяжело взглянув, с комом в горле и в душе он вспоминал, что это человек. Просто человек, который может умереть в любой миг, то что это счастье мгновенно. То что спустя века единственным воспоминаниями о парне останутся лишь его картины.

***

—Таками, ты чего завис? — беловолосая девушка сразу принялась выдёргивать его из мыслей. — Просто задумался, знаете, может отдалённо похожи, но я бы ни за что не стал бы отращивать волосы, это жуть как неудобно. Класс снова стал пытаться найти схожесть во внешности таинственного аристократа и своего одноклассника. Учитель на это лишь хмыкал, явно стараясь скрыть усмешку. — А ведь хороший был художник.— недосказанно протянул Кейго сразу смотря на самодовольного педагога. Синие глаза чёрноволого парня едва мелькнули красным отливом, делая взгляд более хищным и самодовольным. "А теперь, из него вышел более лучший вампир."— с едва заметной улыбкой закончил про себя фразу златовласый всё так же продолжая смотреть на своего возлюбленного.