Ты - мое чудовище

      Анна натолкнулась на Аризу совершенно случайно – стоило подростку уйти, как девушка заняла его место. Немногочисленный отряд Хао как раз перебирался через скалистый перевал, подсвеченный заходящим солнцем, и маленькое племя устроилось на ночлег у подножья высокой рыжей горы, окруженной редким лесом, изъеденным мелкими булыжниками.       Японка присела рядом тоненьким ручейком, где еще недавно устроился Силва, и смотрела на невысокое стройное дерево, теперь уже лишенное паразита.       Заметив Анну, девушка прямо посмотрела на шаманку, и лишь дрогнувшие уголки рта выдавали недовольство столь неожиданной встречей.       - Извините, Аризу-сан, - уважительно склонила голову итако, по всем правилам отвесив легкий поклон, - я не хотела потревожить ваше уединение.       Сказать, что японка была удивлена таким приветствием, значит, ничего не сказать.       - Не страшно…э-э…       - Лили, - подсказала Анна.       Даже если Хао стало известно ее настоящее имя, это не повод раскрывать его первому встречному.       - Лили, - японка изобразила легкую улыбку. – Ты можешь присесть, если хочешь. Дневной переход был трудным.       Итако последовала ее совету, в тайне одобрительно хмыкнув. Аризу в отличие от Измы не стала относиться к ней, как к подлой разлучнице, покусившейся на ее драгоценного господина, и это выдавало благоразумность японки. Если, конечно, она не притворялась.       От Аризу исходило легкое сияние, бледно-розовый свет, разгоняющий тьму приближающегося вечера. Нечто такое излучал и Андриан с той лишь разницей, что оборотня окружала серая дымка смерти. Аура приспешника была испещрена кровавыми прожилками множества убийств, в то время, как сознание Аризу не было замутнено отниманием чужой жизни.       Она заметила, что на нее смотрят, и между тонкими бровями залегла глубокая складка.       - Что?       -Здесь обитал лесной Дух, - поспешно отозвалась Анна, чтобы загладить неловкость, - в этом дереве.       Черные глаза удивленно расширились.       - Ты шаман?       - Медиум, - девушка улыбнулась, порадовавшись, как легко прозвучали эти слова. Ей так надоело скрывать свою настоящую сущность, прятаться за чужим обликом, что возможность открыться Аризу стало глотком свежего воздуха в душном помещении.       Что-то подсказывало: японка болтать не будет.       - И что же с ним стало? – жена Асакуры впервые посмотрела на Анну с неподдельным интересом.       Итако загадочно ухмыльнулась, почувствовав тепло ножа, прикрепленного к внутренней части бедра жестким поясом, одолженным Силвой. Второе оружие находилось там же, и в глубине острого лезвия было заточено еще одно, не менее сильное создание, вытянутое из того же ручья, куда опасно свешивался край простого серого кимоно Аризу.       И сейчас, храня под одеждой могущественных призраков, Анна наконец-то ощутила себя в безопасности.       - Это место волшебное, - неожиданно сказала японка с каким-то очарованием. – Просто пропитано магией. Здесь очень…спокойно.       Девушка молчаливо склонила голову в знак согласия, про себя ухмыльнувшись. Еще бы оно не стало спокойным, ведь еще каких-то полчаса назад медиум избавила его от двух кровожадных монстров, пожирающих мелкую нечисть и неудачливых путников.       - Про тебя ходит много слухов, Лили, - вдруг нарушила затянувшееся молчание Аризу. – Говорят, ты воспитывалась в грязном борделе.       Анна неопределенно хмыкнула:       - Нам обеим прекрасно известно, что такое слухи, и кем они порождаются. Разве не вас называют белой колдуньей?       Щеки Аризу залил легкий румянец, она смущенно потупилась и недоверчиво спросила:       - Откуда ты знаешь?       - Не трудно догадаться. Ваша аура источает бледно-розовый свет, но на руках нет крови. К тому же вы способны чувствовать окружающую природу не так, как обычный человек.       Кажется, Аризу была поражена.       - Ты уловила это, лишь обменявшись со мной парой фраз?       Анна лишь пожала плечами и победно улыбнулась. В племени Хао ей нужна поддержка, и Аризу была единственной, кто мог бы ее оказать. Праздник с жертвоприношением показал, что только она обладает должным тактом, умом, и цивилизованностью, чтобы понять и принять итако. Медиум почувствовала приближение шаманки еще задолго до того, как та ступила на поляну, и весь этот разговор был тщательно спланирован.       - Твоя личность заслуживает внимание, Лили, - спокойно произнесла Аризу, скрывая свое восхищение.       - Я так не думаю, - с сожалением покачала головой Анна и притворно тяжело вздохнула. – Сказать по правде, я даже не знаю значения некоторых слов.       - Каких, например?       - Кринья. Я слышала его не единожды, но так и не знаю, о чем оно говорит. - Признаться честно, медиума давно интересовало это прозвище, коим Хао умудрялся называть ее при каждом удобном случае, и девушке не терпелось разгадать его значение.       Глаза Аризу проницательно сверкнули.       - Это древний японский язык, на котором говорили еще пятьсот лет назад. Только господину знакомо это определение.       - Вы правы, - не стала спорить Анна, про себя отметив, что в следующий раз нужно вести себя осторожнее – японка обладала острым умом.       - Двуликая, - перевела колдунья и честно призналась: - не понимаю, почему мастер так тебя называет. А ты?       Итако лишь уныло посмотрела на Аризу. О да, она понимала.

***

      Этим же вечером у Овасай заболел живот. Это произошло за ужином, когда мужчины, образовав дружный полукруг восседали возле костра, весело поедающего сухие поленья. Хао поблизости не было, он вместе с Андрианом удалился куда-то на вершину скалы, видимо, обсуждать дальнейшей продвижение лагеря.       По законам племени, женщины обязаны есть отдельно, дабы не нарушить покой мужчин. Считалось, что когда девушка достигала полового созревания, в нее вселялись злые духи, и, вкушая еду рядом с мужчиной, она могла заразить его демонами.       Овасай почувствовала себя плохо, когда девушки только устроились возле своего собственного уютного костерка, предварительно приготовив мясо и отложив часть еды на утро. Маленькая представительница племени Маори схватилась за округлый живот и согнулась в три погибели, сдавленно помянув какого-то бога.       Итако сначала показалось, что ребенок внутри просто резко шевельнулся, однако более опытные повитухи, мигом кинулись к беременной, заботливо придерживая ее за плечи. Аризу, до этого момента спокойно вышивавшая длинное покрывало, отбросила свое занятие и устремилась вслед за женщинами, ведущими Овасай в палатку, специально отведенную для таких случаев.       Оставшаяся горстка молодых, еще не рожавших девушек оживленно начала переговариваться и сплетничать.       - Очень плохо, - говорила одна из них, низкорослая черноволосая девица с пухлым миловидным лицом, имя которой Анна не знала. – Овасай должна была разродиться позже, гораздо позже.       - Оставалось еще семь созвездий, - со знанием дела кивнула Изма. Она, как женщина, носившая под сердцем своего малыша, не имела права прикасаться к другой беременной, чего уж там говорить про помощь при родах.       У Патчей был свой способ исчисления, и семь созвездий означали ровно один месяц.       Итако нахмурилась. И, правда, дела плохи.       - Все это потому, что Овасай выгнала своего мужа, - презрительно скривилась все та же незнакомка, - и боги прокляли ее ребенка!       - Не говори ерунды, - вдруг вспылила Анна, сама не ожидая от себя такой ярости. Ей было противно, что эти малолетние змеи обсуждают девушку за спиной, особенно, когда та находится в столь опасном положении. – Наверняка Овасай поступила правильно!       Все женщины уставились на итако так, будто та вдруг вытащила нож и самолично вскрыла себе вены.       Изма медленно растянула губы в презрительной усмешке:       - Ты не имеешь права говорить при замужних женщинах, шлюха.       Глаза Анны неумолимо потемнели. Но она смогла преодолеть себя и вежливо улыбнулась:       - И это говорит та, чей муж по ночам ходит к этой самой шлюхе? Наверное, ты его не удовлетворяешь, Изма, раз бедный господин вынужден пользоваться моими услугами.       Теперь все смотрели на Изму. Анна выбрала верную политику, ведь чего ждать от продажной девицы, давно потерявшей честь? Только выполнения своих прямых обязанностей! А признание в собственной несостоятельности в постели, причем от жены вождя – жестокое оскорбление.       Впрочем, во всяком плане имеются свои прорехи: теперь все в лагере будут думать, что Анна делит ложе с Хао.       - Ничтожество! – выпалила Изма. – Если бы не страх за жизнь великого наследника, я бы впилась тебе в лицо и содрала с него кожу!       - Как это мило, - ядовито отозвалась итако, как бы между прочим, касаясь теплого ножа. Тот отозвался вибрацией, готовый в любой момент скользнуть в ладонь. – Своему любимому ты также говоришь? Неудивительно, что Хао предпочел меня тебе.       Это было ложью, но Изма в нее поверила. Не произнося больше ни слова, она опрокинула свой ужин на землю и умчалась прочь.       Анна презрительно скривилась. Убегать у этой «хозяйки очага» получалось лучше всего.       Все это время мужчины с интересом наблюдали за событиями, разворачивающимися в женской обители, но вмешиваться не смели, предоставив стервозным особам право самим во всем разбираться. Краем глаза Анна заметила, как из палатки медленно вышел больной пленник, кое-как перебирая ослабленными ногами. Многочисленные травмы оставили неизгладимый след на Йокене Асакура, сделав его лицо осунувшимся, а тело высохшем. Он походил на растение, которое оставили погибать на солнце, лишив влаги и прикорма, и девушке было его искренне жаль.       Ковыляя на деревянных ногах, он без чьей-либо помощи дошел до огня и уселся рядом с мужчинами. Индейцы проигнорировали появление нежданного гостя, а вот шаманы услужливо предоставили ему пищу и воду. Силва так вообще пристроился рядом с пленником и начал что-то негромко нашептывать, украдкой бросая осторожные взгляды.       Итако нахмурилась. Как бы ей хотелось быть рядом с ними и послушать разговор.       В это время из палатки, куда увели Овасай, вышла Аризу. На лбу у девушки блестели капельки пота. Она бросила на женщин цепкий взгляд и коротко сказала:       - Нам нужен целитель.       - Как Овасай? – беспокойно спросила Анна, поднимаясь на ноги. – Чем ей можно помочь?       Японка устало покачала головой:       - Роды будут тяжелыми. Мы дали ей опиума, чтобы уменьшить боль схваток, но долго она не протянет.       - Кровотечение есть?       Колдунья без лишних слов показала окровавленные ладони.       - Я могу помочь, - раздался звонкий голосок.       Анна удивленно обернулась и увидела Чико, спешащую к платке со всех ног. За какую-то ночь девочка изменилась, усталость и боль добавили ей лишние годы, но мертвые глаза все еще светились упрямым желанием жить. Зловещие татуировки покрывали хрупкое женственное тело, и это сразу же вызвало океан возражений, понесшихся на девочку со всех сторон.       - Эта демоница ее угробит! – возмутилась пухлощекая девушка, та, которая еще недавно называла Овасай проклятой.       С ней было согласно большинство женщин. Аризу явно колебалась, не зная, кому верить.       - Ты синэку? – холодно спросила японка, кивая на ярко-горящие татуировки. – Это плохо.       - Не знаю, о чем ты, - буркнула Чико и поспешно добавила: - там, где я выросла, женщинам часто приходилось принимать роды без помощи лекаря. У меня есть опыт. Я действительно могу помочь.       Из палатки донеслись надрывные крики. Это пошатнуло барьер сомнения Аризу, она поспешно кивнула и прямиком кинулась обратно к Овасай.       - Нагрей горячей воды, - обратилась Чико к Анне, избегая ее пристального взгляда, - и мне нужен чистый нож, игла и огонь. Быстро!       Не говоря больше ни слова, девочка последовала за колдуньей.       Спустя еще двадцать минут все приспособления были готовы, и итако стала дежурить у входа, от волнения не находя себе места. Рождение ребенка - всегда очень важное событие, и не понятно, чем именно оно закончится: праздником или трагедией.       Минуты перерастали в часы, ночь взяла бразды правления в свои руки, и полная луна торжественно светила с черного полотна небосвода. Ни Аризу, ни Чико все не появлялись. Мужчины негромко переговаривались возле костра, шаманы разбрелись по лагерю, видимо, практикуя сложные тренировки перед великим боем за звание короля. Йокен вместе с Силвой скрылись, итако даже не заметила их исчезновения. Ну и пусть с ними. Сейчас важнее дождаться результата. Наконец, когда силы шаманки были на пределе, а глаза сами собой закрывались, из палатки вышла Чико. Лунный свет окрасил ее лицо голубым светом, предавая сходство с ожившим мертвецом. Это сравнение показалось Анне зловещим предзнаменованием.       - Мальчик, - только и смогла сказать Чико, но радости в ее голосе было чуть.       - Что с Овасай?       Девушка устремила на итако грустный взгляд, и внутри у Анны все похолодело.       - Она умирает. Ужасная потеря крови.       Руки девушки затряслись, к горлу подкатил неприятный комок.       - Что же делать?       - Эта японка в кимоно попыталась мысленно позвать того длинноволосого, что спалил наш бордель. Вроде как он может помочь. Но тот не пришел, сказал, занят.       Слова синэку источали горькую обиду.       Анна же впала в ярость. Да как он смеет?!       - Где он?       Чико удивилась, как злость кардинально изменила миловидное лицо бывшей подруги. Щеки побели, пухлые губы сжались в тонкую линию, из глаз посыпались искры. Даже волосы как будто посветлели, из-за чего Лили стала похожа на ведьму.       - На вершине одной из скал. Они с этим оборотнем обсуждают какие-то жутко важные дела.       - Чертовы ублюдки! – с ненавистью бросила Анна и помчалась со всех ног.       Одобрительный взгляд Чико больно стегал по пяткам, заставляя бежать еще быстрее.       Пусть до вершины оказался не близким, он извивался длинной узкой тропой, но упорство шаманки с лихвой компенсировало недостаток сил.       Время-время-время, оно утекало, словно вода, ядовитой змеей уползало в свою нору, и с каждой секундой его становилось все меньше и меньше. Анна чувствовала, как жизнь покидает тело Овасай, как окровавленная женщина беспомощно лежит на земле, и никто кроме Хао не в силах ей помочь.       А он, видите ли, занят.       Итако зарычала низко и злобно, на ходу доставая сразу два ножа и наполняя их хаотичными вспышками фуриоку. Духи беспокойно зашевелились, почувствовав влияние чужой энергии, лесной призрак довольно ощерил множественные пеньки зубов и выскользнул из оружия, приготовившись к атаке. Почти сразу же его примеру последовал и водяной, он стал продолжением острого лезвия, удлиняя его и превращая в копье.       - А теперь мы поговорим, - ухмыльнулась Анна, ускоряя темп.       Последние шаги были самыми тяжелыми, колени болезненно заныли, требуя прекратить это безумие.       И вот вершина.       Хао и Андриан устроились на самом краю, положив на колени длинную матерчатую карту, и тщательно ее исследовали. За их спинами возвышался огромный Дух Огня, давая превосходное освещение.       Они не обратили на девушку абсолютно никакого внимания.       - Я занят, - только и ответил Асакура. Было видно, что он совершает над картой какие-то магические пассы – лицо индейца стало похожим на восковую маску, зрачки расширились и закрыли собой весь белок. Страшное зрелище.       Андриан был в сознании, однако, скороговоркой нашептывал заклинание, поэтому был вне зоны досягаемости. Анна выругалась, размахнулась и швырнула копье, подкрепив его мощными чарами, взятыми из Чжо Сенджи Раккецу. Удар пришелся точно в карту, ткань не выдержала столь сильной вспышки и загорелась, высвободив энергию. Шаманов разбросало в стороны. Хао в последний момент сумел увернуться и закрыться мощной лапой Духа Огня, а вот оборотню пришлось не сладко. Силовая волна обожгла руки, которыми он по инерции закрыл лицо, одежда почернела и обуглилась.       - Какого…?!       - Господа, прошу внимания!       Итако и сама удивилась столь бурной реакции, наверняка в карте был скрыт защитный механизм, активировавшийся после внешнего раздражения.       - Ты совсем спятила? – кажется, Хао был разозлен и не скрывал этого. Черные волосы разметались по лицу, темные глаза наполнились огнем, вот-вот готовым вырваться наружу. – Какого черта, Анна?!       - Анна? – удивленно спросил Андриан, кое-как поднимаясь на ноги. Мужчина выглядел потрепанным, словно щенок, в которого швырнули камнем, но особой ярости в нем итако не заметила.       - Там женщина умирает! – выкрикнула Киояма. – Аризу звала тебя, Хао, она умоляла прийти, но ты даже не стал ее слушать!       Асакура скрипнул зубами от досады.       - Я не обязан помогать каждому, кто об этом попросит.       - Эй, а когда ты успела обзавестись духами?       Медиум пропустила вопрос Андриана мимо ушей.       - Если Овасай умрет, тебя нарекут жестоким убийцей!       Заявление было притянутым за уши, Хао в лагере считали ожившим божеством, а причуды богов не обсуждались. Но Анна попала в точку. Она видела, как изменилось лицо шамана.       - Мне все равно, о чем будут думать эти жалкие создания, - если бы словом можно было уничтожить, бездыханное тело девушки уже валялось бы у его ног.       - Хао…- итако сцепила кулаки, ножи призывно блестели в свете полной луны, - ну, пожалуйста! Спаси ее!       С минуту Асакура пристально всматривался в серые глаза, источающие целый водопад чувств, главным из которых была бескрайняя мольба о помощи. В который раз индеец заметил, что не может, просто не в состоянии сопротивляться.       И это его совсем не радовало.       - Будешь должна, - буркнул шаман и исчез в столбе пламени.