Простые вещи

На город опускается теплый вечер. Помои пахнут весной, и смог золотистый. Как у эскимосов для снега, так у коренных жителей Найт-Сити есть пятьсот слов для обозначения цвета смога и запаха помоев. – Ты лесба? – спрашивает Джонни устало. – Скажи «да». Порадуй Джонни. – Нет, Джонни, – отвечает Ви. – Ну хоть би? – Нет, вовсе нет. Приносят третий кофе, а она еще второй не допила. Джонни грустно тянет свою вечную не прогорающую сигарету. Нормальное кафе такое, рядом с домом. Она даже не знала про него – японец в-поисках-пожрать-еды-в-Найт-Сити подсказал. – А парень есть? Ви задумчиво прихлебывает из бумажного стакана. Джонни щурится на тусклое солнце, неуверенно, как будто не до конца помнит, как оно слепит глаза. Ви становится больно, и в то же время как-то хорошо. Так сидеть и просто базарить. За жизнь. – У меня был Джеки. – Так, и че он? Ви смотрит на Джонни исподлобья с укором. – Джеки умер, – напоминает она. – Во время налета. – А, бл, – морщится Джонни. – Этот Джеки. Который умер. – У вас все было серьезно? Ви высыпает в остывший кофе пакет сахара и помешивает его пластиковой палочкой. Меньше всего ей хочется вспоминать, как было у них с Джеки. – Ви, да у какой девки в Найт-Сити хоть раз не умер парень? – успокаивает Джонни. – У Бестии, например. Тоже умер парень. И этот парень – был я. Ви закатывает глаза. – Тебе похуй на Джеки. Ты даже имени его не помнишь. О чем ты паришься? – Да о самых простых вещах, – Джонни стряхивает цифровой пепел в стаканчик с кофе. – Тебе нравятся мужики. Мне – бабы. Патовая, блядь, ситуация. – Так ты – герой тупой комедии про мужика в женском теле, – Ви пожимает плечами. – Смирись, чумба. Не грузи херней. Чтоб я не думала, каково тебе там. Да что ты видел меня голой. Или что ты рядом, когда я жопу вытираю. Привыкнешь. Ссать сидя ты уже научился. – Я и до тебя умел, – отвечает Джонни. – Ладно. Давай считать, что у нас нет времени на секс. Ви поднимает указательный палец вверх и говорит – неожиданно вслух: – Всегда есть время на секс. – Это американская мудрость? – доносится сверху. – Или предложение? Японец садится напротив и ловит на себе ее удивленный взгляд. – Это не мне, – констатирует он очевидный факт. – Ошиблась чатом. Ви трет переносицу. – Вы сели прямо на Джонни, – она смеётся. – Он кроет вас хуями. – Извини, Джонни, – отвечает японец и смотрит Ви в глаза. Лицо его неподвижно. – Я тебя не заметил. Отсмеявшись, Ви подпирает щеку рукой. – Ну, а что бы вы ответили, если б это было вам? – спрашивает она. – Насчет секса. – Я бы согласился, – отвечает японец. – Вот так сразу? Без внутренней борьбы? – Без внутренней борьбы, – в сумерках его крутая оптика тускло и загадочно светится. – Я не владею этой прелюдией. Разве не видно? Ви опускает глаза и собирает палочкой остатки молочной пены. Из них троих смущена здесь только она. Шалость не удалась. – Да брось, Ви, – снисходительно говорит Джонни. – «Арасака» меня уже поимела. Одним разом больше, одним меньше. Хочешь, чтоб я визжал, как сучка, придумай что поинтересней, чем этот бешеный ронин с пенсионным шиком. Джонни стряхивает пепел японцу за шиворот. Последний луч скользит по столу, и солнце скрывается за гаражами. Ви прочищает горло. – Ладно, к делам, – говорит она, нахмурившись, и хлопает ладонью по столу – для себя, чтоб собраться. – Мы странно расстались с вами. Напомните, как ваше имя? – Чингисхан, – отвечает Джонни, и Ви, сдерживая смешок, громко хрюкает под пристальным взглядом японца.