Много недосказанного

Яркий, прохладно красный закат, был почему-то именно сегодня особенно прекрасен. Дрим не мог с несколько минут даже после, заставить себя, покинуть обжигающе прохладным ветром кости и пространство. Странно, но сегодня он даже заплакал.. Наверное, он в первые понял о чём, точнее, о какой красоте говорил его близкий друг каждый раз, являющийся художником. Солнечный шар покинул, их до раннего утра, а того не предвидится ещё часов пятнадцать. -Дрим - что не говори, но этот переливающийся голос, был одним из того, что как раз и любил Солнечный в Кроссе. Этот парень давненько клялся ему в чувствах, молил хотя бы о том, чтоб Дрим не гнал его, и позволил присоединиться к странствию и к самому Дриму, - Дрим! Похоже, что он слегка ушел в мысли. - Дрим! - Я тебя слушаю. - вообще ему даже нравилась, такая зависимость Кросса, правда он мало кому скажет об этом. - Давай обратно, тут очень прохладно. Мы и так не отошли от твоего брата, ты хочешь ещё и заболеть? - ну вообще ему, будучи хранителем, придется постараться, чтобы осуществить представленное Кроссом. Все же должность, груз которой он на себе постоянно носит - имеет приятные бонусы, как бессмертие, крепкий дух, и кости и многое другое. Правда,так же есть и минусы, которые не то чтоб осложняют жизнь, но знатно добавляют в нее отрицательного веса. Как к примеру, он не может так же испытывать эмоции, как те, кому он помогает, в этом они с Инком будут схожи. Правда, у него в отличие от друга есть, и душа и эмоции, так что же не так? Он чувствует только поверхностно и не может понять всей боли разочарования или всей сладости радости, всей смеси, что приносит любовь. Но он чувствует, как минимум привязанность. Как максимум, чувство долга оберегать, быть рядом, ловить белого рыцаря при падениях, спасать от брата и много чего ещё. Вообще с недавнего момента, можно сказать, что их с Кроссом задачи, совершенно перестали различаться, у Дрима их наверное просто чуть больше. Все хотели от него позитива, которым от него прямо-таки перло, от того же ещё и был страх на грани-сознания, что он для остальных просто дешёвый наркотик и яркий страх, более заметный, что для Кросса он тоже, просто наркотик. Но вроде как последнее потихоньку растворялось, и терялось, эта мысль уже реже появлялась в его черепной коробке и он более не грыз себе пальцы в страхе. Интересно, а чувствовал ли то его темный близнец? Их эмоции пересекаются. Точнее оба знают о друг друге, почти все, но Найтмер почти полностью глушит, то что чувствует, как тогда, когда не было меж ними войн, так и сейчас. Интересно, что думает об этом "коктейле" его родной брат? Будут ли вопросы, когда им вновь предстоит пересечься. Или же угрозы, со словами о том, что им не следует любить тех, чей век, когда-нибудь да закончится? Они же не бессмертны, в отличие от братьев. Будет ли что-то на подобии: “Хочешь чего-то нового? Потрахайся с Инком” - Ну да, Инку смерть тоже не грозит. Так же, как и Лаву, его брату, разрушителю, Гено, Смерти, и много ещё кому. Странно, но брат порой показывал свои переживания о Дриме, да, грубо, не совсем понятно, но как умел и мог. - Не переживай обо мне, Кросс. Лучше сам иди, знаешь же, что мне не страшны погодные условия. - знает, но остаётся, чтоб ещё чем-то доказать Дриму, что он не просто так с ним ходит, когда захочется. Что он не придет к его брату, когда Дрим вот так же выйдет. Выйдет подышать холодным воздухом, который проходит насквозь. Проникает за ребра и выходит, так же, проходя насквозь. А порой, порой он остаётся в грудной клетке и гуляет по ней, словно по пещере, гудит, меняет направление, даёт скелету ощущение того, как будто он дышит. Странно, но почему-то приятно, сразу начинаешь ощущать себя более живым, не знаю, как будто более не частью этой, до безумия страшной системы. Безжалостной, сильной, словно ветер, что гнет деревья, да мотает верхушки, то в одну, то в другую сторону. Это так странно, и так восхищает. А стоящий рядом, так и продолжает молчать, не зная, нужно ли вообще что-то говорить. Ведь если он начнет беседу, то выведет Дрима, с приятной тому волны, и возможно тот обратит внимание на ветер, который гуляет меж ними, на тот, что переходит в бурю. Так ужасно осознавать, что лучик, который ведёт тебя, ведёт, не давая тебе упасть или вступиться, так часто закрывался тучами, который наводил на него ветер, ветер, могучий, но делающий это через себя, просто потому что надо. Ветер так же осознавал, что лучик важен, ему, людям, но при этом так яростно отрицал собственную надобность. Возможно этот ветер принесет ему лишь холод, а возможно это будут запахи, чьи-то голоса, чьё-то присутствие, чьё-то горе, чью-то радость. Ветер так разнообразен, может ветер сам горюет. Но ветер боится перекрыть лучик на всегда, потому он и приходит редко, и просто смотрит за лучиком, смотрит за этим(мэтром), чтобы остальные не двигали тучки, чтобы не делали больно, рожденному солнцем. Они были в этом братьями, оба жили благодаря солнцу. Но лучику было дано больше тепла, а ветер же сделали от него зависимым, и как бы часто ветер не врал себе, о том, что о не зависим не от кого и не от чего, он всё помнил, и всё прекрасно понимал. А лучик же, жил наверное в большом неведении. Не знал, что братец ветер не может без него, можно сказать даже, что не видел ничего дальше освещённого участка. Но участок был мал, ведь ветер, так же не хотел, чтобы луч знал о зависимости ветра. Иронично, но луч, как раз и был для ветра наркотиком, но в отличии от всех живых, что тянулись к нему как ко свету, ветер тянулся кο мне, как к источнику тепла. Ветер был чаще всего бок об бок с холодом, тот всегда поддерживал его, был таким же, как и лучик, но совершенно другим, даже не противоположным, дарил людям наслаждение, в жаркие летние дни, обрубал чужие жизни в холодные дни, когда хотел. И когда тот хотел, ветер всегда был рядом. Сложно было сказать кто кого держал в их отношениях на коротком поводке, но остальные называли их безумцами, безумцами отравляющие жизни другим. Но им было такое даже в удовольствие, которое они и дарили друг другу. Животное наслаждение, ни на что не похожее. В жизни они калечили друг друга, но ловили с того новые ощущения, понимали чего хотят после. Но то ли счастье, что ищат все они имеют? Навряд ли, обычное счастье - мимоходно, бывает его долго нет, или же наоборот, его слишком много. А бывает ли слишком много? Да, иначе, как ещё описать тот факт, что нам потом так больно, когда мы забываем горечь поражении? Вот и Кросс, смотрит на такого весёлого скелета, которого определенно ломало, много раз, ломал этот самый сильный ветер, грозясь сровнять все поле вместе с этим прекрасным цветком в сплошную ровную поверхность. Любой бы художник, да и просто человек, нет, даже не так, существо, которое можно заинтересовать красотой мира, назвали бы это чудом. Сломанный луч ведь так красиво отражается от поверхностей. Но Кросс боялся, что будучи рядом с этим скелетом он познает всю красоту этого момента. А потому он презирал то, что стояло на корню того страха. А Найтмер и сам себя презирал. А холод так и спасал его, Грея, даря лёгкость моментам его жалкой жизни. При том выходило так, что Кроссу приходилось признать и солнце, что было не виновато в борьбе созданным им самим же. Или виновато? Сложно обвинять то, что не живое. Даже если когда то самое солнце было живым, сегодняшнее с ним ни как не сравнить. Не то тепло, ни ту ласку, но пытаться можно сколько угодно. Все исходило к тому, что когда-нибудь солнце умрет и по настоящему, а не только внутри, что же тогда станет с этими двумя братьями? Кросс не хотел думать об этом, он слишком привязался для того к лучу, но одновременно с этим, потому он и продолжал думать о логично итоге, завершении возможного рассказа, почему-то забывая при том жить настоящим. Жить с тем в кого влюблён. Жить в счастье и в горечии. В сладости? Временами, но лучше бы с таким временем не затягивать. Хотя боль будет неприятна не в зависимости от того как часто она будет приходить. Просто при довольно частых посещениях, вероятно, что тот самый цветочек, сможет породниться с травой, что способна вытерпеть и не такое. Но не будет ли тогда опять же больно ветру? А сможет ли тогда холод обуздать его страхи и помочь все пережить? Странно, но Кросс уже начинает трястись, интересно, от страха перед неизвестным будущим? Или же перед сильным лучиком? Боится ли того, что не сможет стать той травой, которая поможет ему и спасет его от ветра ? Все было так сложно. Ещё и холодный воздух, похоже ночь начала опускаться, принеся с собой тот самый холод и прогоняя спать ветер. Клубы теплого воздуха медленно, но верно покидают не заполненные внутренние участки, оставляя все на тот самый холод, что просто заставляет маленькую травинку дрожать. Дрожать в ожидании спасительного, но при этом грозного снега? Может, а может давая осознать, что как только наступит зима, лучику придется уйти до весны ? Может быть и так. А Дрим уйдет от него? Бросит ли замерзать в ожидании спасения? Хорошо ли он знает того, в кого влюблён? А если прямо сейчас попросить лучик помочь и подарить свои последние лучи в этом году, согласиться ли тот? А вернётся ли тот прежним в следующем году? И будет ли так же греть, как и раньше. Ведь солнце когда-нибудь остынет. А когда остынет солнце, уйдет ли ветер вместе с лучами, или выживет и будет мстить тучам? А почему тучи виноваты? Не они виноваты будут в смерти солнца. А кто будет виноват? Кто окажется крайним, когда ветер будет неистово выть словно стая, нет, будто стаи волков(ауф)? А когда же вой утихнет, кто придет на могилу к ветру и лучику? А не закончится ли тогда жизнь? Доживёт ли травка до того? Или загнётся под снегами? Останется ли холод? Если не будет солнца, тепла, луча, ветра, будет ли он править? А будет ли горевать потеряв партнёра? Возлюбленного? - Кросс, все в порядке? - лучик всегда заботлив ко всем, но чаще всего к маленькой травинке, наверное многие из-за того не любят травинку. Но может быть так, что травинка является той самой противоположностью, которую искал все эти годы луч, лишь бы скоротать одиночество? Инк часто упоминал, что пустота, белая. Но что насчёт одиночества? Оно не может быть белым, ведь такой цвет уже занят. А может серый? Ведь черный чистая ненависть и белая пустота, могут себе позволить совместить в себе нечто новое? Странное ? Неопределенное раннее? Серое одиночество. А почему оно серое? Ведь когда нам одиноко мы грустим, а грусть голубая. Наверное потому что, грусть исходит как порождение одиночества? А может ли быть грустно, когда ты не одинок? Когда ты не один ты можешь скорбить, но скорбь скорее горе, печаль. Когда кто-то умирает, ты вспоминаешь все хорошое, что было меж вами, все счастье, что было вокруг вас. Значит скорбь и жёлтый? Но если смешать эти два цвета получится зелёный. Значит ли, что некоторые эмоции нападают по очереди не смешиваясь? А одиночество можно смешать? - Ты дрожишь. Тебе холодно? - или страшно. Ветер гоняет слишком много мыслей в его голове. - Нет, что ты. - ложь, конечно, но Дрим с ним бывает так редко мил. Конечно, ведь его приметили, выделили из толпы, о каких ещё ласках могут быть и речи. Вокруг много таких же травинок, будь благодарен малому! Вроде же к такому приучают с детства. Не будь жадным, не ты же один жаждешь внимания. Таких, как ты много, будь добр уж потерпеть холод, такой отвратительный порой холод, который сопровождает ветер. Ветер всегда идёт за солнцем. Солнце даёт жизнь лучу. Можно ли сказать, что влюбляясь в лучик осознанно падаешь в эту яму, выхода из которой нет? Накинутый плащ в который вечер становится очередным предметом, что выбивает Кросса из его мыслей. Дрим сегодня слишком, слишком много даёт от себя Кроссу. Слишком много внимания. Но разве не того ли он хотел? Так почему же мы все даём отворот, когда нам идут на встречу? Глупая Надежда на то, что человек настоит и сделает для нас ещё чего-нибудь? А он и делает. Один из сотни, но делает. Прижимает к себе, дышит холодом, руками оглаживает ровный позвоночник. Снова задаёт этот глупый вопрос. - Пойдем во внутрь? - даже не похоже на вопрос, ведь ты решил все за нас двоих. Лицемерие ли, или же просто твои попытки быть ко мне милым? Чего же хочет тот, кого все так обожают? Чего ты хочешь от меня. Ты как наркотик. Ты об этом знаешь. Но я хочу бросить. Ты это знаешь? Лицо колит с левой стороны. Чтож, левая часть тела хуже поддается мне. Надеюсь, такая проблема присуще не только моему телу. Но из-за нее слезы из левого глаза сдержать я не в силах. А почему я плачу? Я знал в кого влюблюсь, знал, что последует разочарование. Я знал, что мне будет больно и был готов к боли. Ты меня убиваешь, не физически, и ты это знаешь. Благо ты не замечаешь такой мелочи, и тебя ничего не смущает. - Все, пошли, мелочь. - даже зная, что ты говоришь это из-за колоссальной разницы в возрасте, все равно не приятно, как будто я и правда лишь мелочь. Но не пристало травинке отворачивается от луча, и я повинуюсь тому. Слишком красивый луч, но слишком обжигающий. - Давай, двигайся, мне до жути хочется поухаживать за тобой.