Supernatural vibes

             Ключ поворачивается в замке, и они входят в номер отеля, как к себе домой. Дин щелкает выключателем. Их окутывает яркий свет, и Сэм жмурится. Он почти заснул в уютной теплой Импале, но Дин наотрез отказался тащить спящего Сэма на себе. Так что да — очередной мотель на ночь приветствует вас.       — Не надо было пить этот мерзкий чай, — говорит Сэм, зевая. Он выглядит очень уставшим и сонным, проводя рукой под ребрами, как если бы его мутило. Дин за его спиной ставит сумки с тяжелой артиллерией. Сам он пока спать не хочет, так хоть проведет время с пользой. Скоро их ожидает славная охота на новую тварь, надо хорошо подготовиться.       — А ты вечно что-то мутное заказываешь.       — Ха-ха, — отвечает Сэм в два выдоха и снова зевает. — Я тебе завтра что-нибудь отвечу этакое.       И он падает животом на кровать прямо так: в куртке и джинсах.       -Эй, ну хоть бы обувь снял, — замечает Дин, раздеваясь. Он бросает куртку на стул у окна, следом идет рубашка. Время еще детское, но несложно понять, почему Сэма так рубит. Последние несколько недель выдались насыщенными, и столько еще всего предстоит. Сэм бубнит что-то невнятное и втягивает обе руки под подушку.       — Ну, сладких снов, Сэмми, — усмехается Дин и принимается раскладывать на столе все оружие, что есть в сумках. Да, у них уже есть новое дело. Вернее даже не дело, а странная зацепка: слишком уж много автомобильных аварий в этом районе без видимых причин.       Дин просыпается первым. Не открывая глаз, ведет рукой под одеялом, чтобы поправить стояк в трусах. Вот закончат с очередной дамой в белом, и снимет себе красотку на долгую ночь. А пока нельзя. Придется потерпеть. Он еще немного возится, а потом садится в постели и снимает сон с лица двумя ладонями. Движение сопровождается легким фырканьем, на что Сэм обязательно бы сказал что-то из серии: «Ну, ты и соня». Только Сэм еще спит. Теперь он лежит на боку, подтянув к груди одно колено (без обуви, потому что Дин позаботился об этом еще вчера). Его лицо выглядит безмятежным и молодым. И красивым.       Ладно, пусть спит. Они, конечно, спешат, но и не спешат тоже. Потому что всю нечисть не истребишь, а силы пополнять нужно.       Утро проходит в привычном режиме. Дин делает короткую разминку с несколькими подходами на пресс и отжимания, одевается и доезжает до ближайшей заправки. Там он пополняет бак, покупает два кофе и несколько сэндвичей с яйцом и беконом. Сэм их ненавидит, но выбор здесь невелик. Еще он покупает дорожную карту, чтобы лучше ориентироваться по местности, и немного прикидывает примерный маршрут до ближайшего городка. Свой кофе он пьет еще горячим, прислонившись к боку Импалы. Он выглядит задумчивым, но всего лишь на несколько секунд.       В номер Дин входит, ожидая увидеть Сэма за лаптопом. Тот всегда, как проснется, сразу же бежит проверять сводку новостей, но в этот раз стол пуст, потому что Сэм все еще спит. Ладно, соня. С кем не бывает.       Дин садится за лаптоп, пробегаясь наискосок по новостям, потом просто бесцельно бороздит по сети, то отвлекаясь на порнушных девочек, то вчитываясь в какие-то бредовые статьи. Так он тупит около пары часов, потом ему надоедает. Он встает и подходит к кровати Сэма. Хм, что бы выбрать на сегодня? Ладно, начнем с простого. Дин вытягивает руку вниз и проводит костяшками пальцев по голой ступне Сэма. Ноль реакции. Тогда он щекотит уже подушечками пальцев, но Сэм лишь тихо выдыхает и поджимает ногу чуть выше.       Дин выпрямляется, упирая руки в бока.       — Эй, Сэм, — резко говорит он командным тоном, — просыпайся, копы!       Снова никакой реакции. Хотя, чего бы ей быть. Копам они не интересны. Надо было кричать «федералы». Дин внимательно смотрит на спящего брата, о чем-то размышляя, и его губы трогает хулиганская улыбка. Как тебе такой поворот, спящая красавица?       Дин достает из рюкзака маркер и забирается на постель так, чтобы было удобно наводить художества: на живот, опираясь на локти. Он зажимает между зубами колпачок и принимается старательно выводить тонкие усики над губами Сэма на манер Эркюля Пуаро. Все еще с колпачком во рту он ведет сам с собой разговор:       — Дин, тебе сколько лет? — передразнивает он младшего брата. Ему очень хорошо удается этот тон, потому что слишком часто его слышит. — Когда ты уже вырастешь, наконец?       Он давно уже вырос, о чем свидетельствуют волосы на его груди, думает про себя Дин и усмехается. Но улыбка его тут же меркнет. Он смотрит на губы Сэма и находит в себе странные ответные чувства. Те самые чувства, которые не должен испытывать старший брат по отношению к младшему, но те, как сорняки, упорно пробивают любые отговорки. А Сэм так крепко спит, и ничего ведь не случится, если он только попробует — коснется легонько губами губ, вдохнет их запах, ощутит мягкость. Дин медленно вытаскивает колпачок изо рта, чтобы склониться ниже, и в этот же момент Сэм сонно выдыхает перед тем, как потереться щекой о подушку и уткнуться в нее сильнее.       Дин вздрагивает. Чёрт. И о чем он только думает? Вот еще один повод — сама судьба намекает, что нехер страдать херней. А Сэма пора будить.       Сначала Дин трясет его за плечо, потом пытается стянуть с кровати и поднять на ноги. Сэм тяжелый как сотня ведер с водой, и Дин всерьез задумывается над вопросом: кому из них пора перестать налегать на диетические салаты, а кому надо больше тягать штанги. Дин даже готов поразмышлять, какого цвета волосы у Бритни Спирс в подмышках, лишь бы не осознавать очевидное: с Сэмом что-то не в порядке.       Он роняет его обратно на кровать, и Сэм тут же принимает удобную для сна позу, прижимаясь щекой к подушке, а одну ногу подтягивая ближе к локтю.       Окей.       Есть хорошие и плохие новости, Дин.       Хорошая новость состоит в том, что Сэм спит, а не умер. А если спит, значит, его можно разбудить.       Дин выливает в лицо Сэма стакан воды, наваливается сверху как заправский рестлер, дает пощечину, кричит и финальным штрихом — шлепает того по заднице. Он обзывает Сэма сучкой и девчонкой и быстрой тирадой сообщает тому и о маленьком члене, и о плохо пахнущих ногах.       Ничего.       Ничего, кроме оставшихся плохих новостей.       Дин больше не пытается разбудить Сэма. В нем выключается старший брат и включается охотник.       Первым делом Дин внимательно изучает кожу Сэма. Она обычного цвета, теплая, и что самое главное — без каких либо повреждений. Вчера они зачистили гнездо вампиров, и все было в порядке, но кто знает, что они оба могли пропустить. Дыхание ровное, зрачки в норме. Сэм просто спит, а не находится в каком-то инкубационном периоде, превращаясь непонятно во что.       Хорошо. После охоты больше никаких тварей на пути не было. Они сложили оружие в Импалу, сменили одежду. Сэм был уставшим, но обычным. Потом на них напал зверский аппетит, они заехали в кафе, чтобы перекусить — тоже ничего странного. Даже кофе был, как и принято в таких местах, дерьмовым. Только Сэм не пил кофе. Он заказал себе чай. Мутный чай. Почему Сэм сказал, что он был каким-то мутным? Зацепка.       Дин тратит какое-то время, чтобы обезопасить номер от непрошенного вторжения, затем садится в Импалу и гонит в придорожное кафе. И как он только раньше ее не заметил? Ведьма реагирует на обращенный в ее сторону злой взгляд охотника: из ее рук падает чашка с кофе, — и она спешит спрятаться на кухне, чтобы выбежать через черную дверь. Провела раз — второй раз уже не проведет.       Все выходит аккуратно: нож под бок, и она добровольно садится в машину. Уж не ей ли Дин вчера подмигнул, он не помнит. Но ведьма красива и молода, а еще неопытна. Иначе бы она так просто себя не выдала. Значит, и раскусить ее будет несложно.       — Давай без фокусов, милая, — говорит Дин, заводя ее под локоть в комнату, где все в той же позе спит Сэм. Хотя нет, кажется, он чуть сместил колено.       Девушка чуть ли не падает на стул у окна, когда Дин ее толкает. Она смотрит на охотника с вызовом, но молчит. Затем она переводит взгляд на Сэма, и что-то меняется в ее лице. Дин выворачивает соседний стул спинкой вперед, садясь на него. В его руке кольт.       — Ты ведь, наверное, знаешь, что это такое.       Девушка обводит взглядом оружие, а затем смотрит на Дина. Молчит. Либо слишком умная, либо глупая. На ее месте Дин мог бы сам из себя веревки вить, потому что все угрозы будут лишь пустым звуком — ему нужно, чтобы Сэм проснулся. Так что не в его власти диктовать условия, а в ее. И очень скоро он узнает, кто ведет эту игру.       — И ты, наверняка, уже догадалась, что твои способности тут не работают, — продолжает говорить Дин. Он выглядит спокойным, но внутри него кипит ярость. — Скажи, как снять твое заклятье, и я подумаю, на скольких ногах ты выйдешь из этой комнаты.       — Я не могу.       — Это не то, что я хочу от тебя услышать.       — Да мне все равно, — отвечает она, выглядя еще прекрасней в своем наивном гневе. — Я не могу снять заклятье и не нужно размахивать пушкой перед моим носом. И почему вы, охотники, вечно думаете, что оружие все решает? Вы все кучка дураков.       Дин бьет ее рукояткой кольта. За ним иногда такое водится: действие часто бежит вперед мысли. Особенно, когда вопрос касается его терпения и Сэма. Ведьма коротко вскрикивает, и из ее носа течет кровь.       — Это только начало.       — А если я закричу? Не боишься шума?       — Нет. У меня на всех патронов хватит. Снимай заклятье.       — Я тебе уже сказала, что не могу. — Ведьма поднимает руку, но замирает на полпути, когда видит уставленное на нее дуло кольта. Через секунду она все же касается своего лица, чтобы провести пальцами по следам крови. — Его спасет только та, которую он безответно любит.       — Поясни.       — Называй это, как хочешь. Но я знаю, чувствую, когда люди остаются без ответной любви. Это видно по их глазам. То, как они смотрят, говорит о многом. О боли, унижении. Страдании. После моего зелья им становится лучше. Они засыпают и им снятся прекрасные сны. Зачем им реальность?       Дин хмыкает. Картинка сложилась.       — Так вот, в чем дело. Значит, ты их просто усыпляешь. Мать Тереза, которая слишком тупа, чтобы думать хотя бы на шаг вперед.       Ведьма опускает голову, но не взгляд. Видимо, ей не очень нравится, когда ее оскорбляют.       — А подумать о тех, кто умирает вместе с дрыхнущим водителем, она не догадалась. Как тебе их муки и агония? Нравятся? Тупая ведьма. Тупая, бездарная ведьма.       Девушка дергается, обнажая зубы и порываясь вцепиться ими в руку охотника, а Дин только и ждет этого. Он снова бьет ее, выпуская часть злости через кулак. Еще немного, и он больше не сможет себя сдерживать. На этот раз ведьма не вскрикивает, зажимаясь — такая юная и хрупкая на вид, — но Дину ее не жалко. Она все же кусает его, сучка.       — Как снять заклятье? — цедит он, приставив дуло к ее виску.       — Поищи шлюху, что разбила сердечко твоему приятелю, — медленно произносит ведьма, и ее красный от крови рот вытягивается в оскале. Что-то мелькает в ее взгляде, какое-то понимание — сложно сказать, что выдало Дина, — но ведьма начинает смеяться. — О, вы только посмотрите! А шлюха-то уже здесь.       Затем она делает жест, будто шлет Винчестеру воздушный поцелуй, и это становится последней каплей.       Дин все делает слишком быстро. Быстрее, чем он бы хотел. Он бросает сопротивляющуюся ведьму на кровать рядом с Сэмом, придавливая коленом, накрывает ее голову подушкой и стреляет антиведьмовской пулей прямо в упор. Затем скатывает тело на пол с тяжелым безвольным стуком.       С выстрелом приходит очищение и звенящая пустота. Сэм рядом даже не вздрагивает от громкого звука, и это онемение заставляет Дина крутить шестеренки на ускоренных оборотах.       Ведьма снять проклятье не может. Нужен тот, кого Сэм любит, причем безответно. Тот, кого проклятая ведьма назвала шлюхой, потому что даже ей стало очевидно, что между ними что-то есть.       Кровь волной приливает к желудку Дина. Его пальцы, все еще держащие кольт, немеют.       Но это чушь собачья. Дин любит Сэма. Больше всего в любой из параллельных Вселенных. И что ему теперь делать? Спеть песню и уронить слезу?       Почему-то пробить череп ведьмы казалось проще, чем произнести несколько банальных слов. Они застревают в горле, и Дин бросает короткий взгляд в сторону, чтобы убедиться: ведьма мертва и не будет смеяться. Глупости какие. Да к черту.       — Я люблю тебя, Сэмми.       Он все ждет, что ресницы Сэма дрогнут и тот сонно осмотрится, не понимая, почему над ним нависает взвинченный брат, а подушка рядом испачкана волосами и мозгами. Но ничего не происходит. Значит, это не он. Что-то падает от сердца, похожее на облегчение, оставляя вместо себя извивающегося червя сомнения. Думал, так просто отделаться, да, Дин? Не ты ли еще утром хотел поцеловать спящего брата, решив успокоить тем самым свое свербящее воображение? Если готов душу продать дьяволу ради Сэма, то уже иди до конца.       Колено упирается в жесткий матрац, а за ним второе. Дин подползает ближе, толкает Сэма в плечо, чтобы тот лег на спину, и перекидывает свободную руку за голову брата. Он думает о том, что это не сработает. Он надеется, что это не сработает, потому что тогда ему не придется смотреть в глаза брату, не зная, как объяснить то, что происходит. Ведь это будет означать только одно: чувства Дина будут раскрыты, а он и сам толком еще в них не разобрался. Это ненормально любить и хотеть своего брата, но еще больше ненормально, если это взаимно. Вот, что пугает его больше.       А может, все так и должно быть.       Дин проводит большим пальцем по нарисованным усам Пуаро, оставаясь серьезным. Палец плавно смещается на нижнюю губу, поглаживая ее, а затем губы Сэма сминает чужой рот в открытом, убедительном поцелуе. На Дина наваливается целая гамма удушающих чувств: это приятно, неправильно, охренительно, возбуждающе, греховно, недостаточно. И еще — это нихрена не сработало.       Если бы в руке Дина все еще был кольт, он бы обязательно дернул за курок. От неожиданности. От того, что ладонь Сэма мягко проходится по коротким волосам Дина, поощряя поцелуй. Сначала Дин каменеет и напрягается всем телом, но вскоре расслабляется, перемещая голову в другую сторону. С этого ракурса целоваться намного удобнее.       Целое долгое мгновение они просто наслаждаются друг другом, пока Сэм не просыпается еще немного. Он улыбается довольно и сонно.       — Дин, — шепчет он. Его взгляд оглаживает лицо брата, а Дин не знает, с чего начать объясняться. Да и есть ли в этих объяснениях вообще смысл. Он готовится к битве с невидимым монстром, и удивляется, когда слышит: — Ты не настоящий.       — Настоящий.       Сэм легко мотает головой, сглатывая и облизывая губы.       — Но ты никогда прежде не целовал меня так, — говорит Сэм. Он и улыбается, и хмурится одновременно, а Дину стоит только догадываться, сколько времени тот прожил во сне. И сколько раз воображаемый Дин целовал Сэма.       — Не нравится?       — Очень нравится.       И ладонь, все это время задумчиво поглаживающая короткие волосы, распрямляется, чтобы надавить и приблизить к себе. Сэм подтягивается за поцелуем, а Дин не сопротивляется. Он чувствует возбуждение, но вместе с тем на краю его сознания брезжит упрямое: даже не думай, как минимум до тех пор, пока не избавишься от мертвого тела за кроватью.       Они снова прерывают поцелуй.       — Что-то не так, — глухо говорит Сэм. Он приподнимается на локтях, вынуждая Дина отстраниться и слезть с постели, а затем осматривается. Он явно не это ожидает увидеть, но такова реальность, детка. — Что происходит? Где я?       — В Монтане. Мы приехали сюда, чтобы разобраться с делом. Странные аварии на дорогах, помнишь?       — Нет. Да. Что-то такое было.       — Ну, я с этим делом разобрался, если что.       Сэм трет лицо ладонями, окончательно сбрасывая с себя остатки сна. А может, ведьма и правда делала неплохое дело. Сэму во сне было хорошо. Это видно. Никаких тебе тварей в шкафах, острых зубов и брата, от которого нужно скрывать слишком многое. На этот раз взгляд Сэма полон вопросов, на которые у Дина едва найдутся вразумительные ответы. Если он начинает вспоминать их прошлую жизнь, то наверняка вспомнил и тот маленький факт, что они братья. А братья не целуются взасос.       Когда взгляд Сэма находит кровавое пятно на подушке рядом с собой, он в тревоге оборачивается на Дина. Тот качает головой.       — Только за кровать не смотри, — просит он. Сэм, конечно же, не слушается. Встает и идет проверять то, на что ему смотреть не нужно.       — Твою мать, Дин. Это же, — Сэм задыхается словами. Сложно представить, какой лавиной на него обрушивается реальность. — Подожди, это же официантка из кафе. Ты что ее…       — Нет. Я ее грохнул не за плохой минет. Это ведьма, которая опоила тебя.       — То есть вы не?.. В смысле опоила?       — В прямом. Вместо чая дала тебе сонное зелье. Ты проспал почти сутки, но это потому, что я тебя разбудил. Мог бы вообще не проснуться.       На этих словах Сэм отворачивается от Дина. Но на мертвое тело смотреть хочется еще меньше, так что Сэм возвращает взгляд на старшего брата.       — Дин, я… — говорит он. — Наверное, нам пора поговорить.       — Неплохо бы.       Разговор им предстоит серьезный. Без шуток и увиливаний. Кто первый начал думать о запретных поцелуях? Что снилось Сэму в его идеальных снах? И что им теперь обоим с этим делать?       — М, только без свидетелей. Как обычно?       — Как обычно, — кивает Дин, а Сэм шумно вздыхает. Он ненавидит копать. После вздоха следует настороженный взгляд.       — Что смешного?       — Да нет, ничего.       Только это неправда. Дин едва сдерживает улыбку. Это, наверное, нервное. Он только что вынес ведьме мозги и спас Сэма из сонных лап, в которых тот чуть не утонул с головой. А еще усы Пуаро — на них невозможно перестать смотреть. Младший Винчестер расценивает веселость брата по-своему. Ведь весь фарс буквально витает в воздухе.       — Нет, пожалуйста, я тебя очень прошу… — говорит Сэм предупреждающе. Кажется, что между ними ничего не изменилось. Еще секунда и начнется перепалка, в которой как всегда последняя колкость останется за Дином. Но они оба знают — теперь уже наверняка, — что как прежде, уже ничего не будет.       — Проси-проси, Сэмми.       — Нет, не смей. Я серьезно. Я тебе этого не прощу.       — Все по канону, я здесь не при чем.       — Какому, блин, канону?       — Тебя усыпила злая ведьма. Я ее победил. Тебя разбудил.       Сэм только усмехается, неверяще мотая головой.       — Замолчи.       — Я герой, а ты — спящая красавица, — Дин произносит эти слова, словно смакуя. Он выглядит очень довольным.       — Ты это сказал, поверить не могу, — улыбка Сэма становится шире. А затем он смотрит в глаза брату как-то по-новому, и смеяться уже не хочется ни одному из них.       — Я только отлить схожу, и начнем.       — Давай.       — Я быстро.       — О, не спеши.       — Все в порядке? — хмурится Сэм. Он начинает что-то подозревать в странной интонации Дина. Но тот лишь проводит кистью по воздуху.       — Да, конечно.       Проходит от силы секунды три. Достаточно для того, чтобы зайти внутрь ванны и посмотреть на себя в зеркало. И еще примерно секунды две на осознание, что именно нарисовано над губами Сэма. И только тогда Дин слышит привычное и любимое:       — Дин, тебе сколько лет? Когда ты уже, наконец, перерастешь свои детские забавы?       Ох, Сэмми. Ты еще не знаешь, какими у Дина бывают взрослые забавы.