Нетронутая дьяволица

Нужно иметь что-то общее, чтобы понимать друг друга, и чем-то отличаться, чтобы любить друг друга. Поль Жеральди

      День обещает быть ужасным. И нет, об этом говорит не только испорченное с самого утра по неведомой мне причине настроение Мими и вчерашняя ссора с Люцифером. Предвестником плохого дня становится также и Ади, словно бы испарившийся невесть куда. И ведь всё же было хорошо: он спал сладким сном, когда мы вернулись с прогулки ночью, но с утра его и след простыл. Все звонки буквально бесполезны, ведь телефон друга вне зоны доступа.       Сначала пропажа Ади не кажется нам чем-то странным и не заставляет переживать, потому что у него есть противная привычка уходить в кафе неподалёку от общежития, не оповещая об этом нас. Однако, когда он не возвращается к плюс-минус двум часам дня, мы с Мими начинаем волноваться. Подруга судорожно ходит по комнате, то и дело набирая номер друга и каждый раз слыша раздражающую фразу: «Пожалуйста, повторите вызов позже», за которой следуют короткие гудки.       — Я убью Ади, если он снова пошёл в бар, — заявляет Мими, бросая бесполезный телефон на кровать.       — В бар с утра? Не думаю, — я встаю с постели, завязывая волосы в низкий хвост.       — А где он может быть? Мы обошли всё, Вики, — Мими вздыхает, запустив пальцы в волосы, и грустно смотрит на меня.       — Всё, кроме… — я чуть медлю, а подруга, кажется, понимает, к чему я клоню, и отрицательно качает головой. — Кроме комнаты Ады. Я могу сама сходить и проверить, если хочешь.       — Нет, — Мими сглатывает, явно недовольная происходящим. — Пойдём вместе.       Мы выходим из комнаты и по коридору направляемся туда, где я ещё не была — к Аде. Напряжение буквально чувствуется в воздухе, а цокот каблуков Мими лишь усугубляет обстановку. Такое чувство, словно мы идём к президенту Америки, а не к бывшей нашего друга.       Мими даже не стучит в дверь — входит, будто сама там живёт, и пропускает меня за ней. В комнате две кровати, а это говорит о том, что Ада живёт не одна, однако я понятия не имею, кто её сосед.       К счастью или сожалению, — я даже не знаю, что сюда подходит лучше — Ади оказывается именно тут. Мы с Мими расслабленно выдыхаем, ведь с ним всё в порядке, но через секунду облегчение сменяется очередным напряжением. Что он делает в комнате Ады?       — Мы весь день тебя искали, Ади! Что ты здесь делаешь вообще? — Мими повышает голос, но я знаю: она рада, что мы нашли его, пусть и у Ады.       — Я… — Ади хрустит костяшками пальцев, смотря в пол.       — Мы с Ади сошлись! — восклицает Ада, обнимая парня, пока тот мнётся.       — Вы с Ади — что? — переспрашивает Мими, и я примерно представляю, что сейчас будет.       Сажусь рядом с ней на кровать и кладу руку на колено в попытке успокоить и образумить, как бы говоря: «не нужно сейчас устраивать сцены — это всё равно не поможет». Мими смыкает челюсти, смотря на Ади и Аду, сидящих напротив, и в её взгляде столько боли, что хочется вернуть время назад, чтобы не говорить о том, что нам необходимо проверить комнату её когда-то лучшей подруги.       Любой, кто не знаком с Мими, посчитает, что она влюблена в своего друга — Ади, и сейчас, узнав, что он вступил в отношения, ужасно ревнует, ей до слёз больно. Но те, кто знают Мими и знают, через что ей пришлось пройти, уверены на все сто: ей больно. Больно и обидно. Она переживает за друга. Боится, что ему снова причинят вред. Мими — абсолютно точно эмпат, так что ей, несомненно, очень тяжело, когда один из самых близких людей наступает на одни и те же грабли.       Не знаю, насколько правильно поступает Ади. Дураку понятно, что он так и не смог отпустить Сэми, его любовь не угасла, а воспоминания не забыты. И, видимо, только Аде на это наплевать. Она, как Ости, готова унижаться перед парнем, лишь бы хоть на секунду иметь возможность приблизиться к нему: будь то отношения, «просто секс» или даже случайный взгляд, подаренный ей. Аду, кажется, совсем не заботит, что она — лишь способ для Ади отвлечься от смерти любимого.       — Мими… — жалобно мямлит Ади, наконец подняв на подругу туманный взгляд. Он не использует агрессию, как обычно — видимо, стал понимать чувства Мими.       — Нет, Ади, — она холодно смотрит на друга из-под опущенных ресниц. — Не говори ничего, ладно? Не хочу ничего слышать. Это твой выбор, только не жалуйся потом.       Мими встаёт с кровати и, позвав меня за собой взглядом, покидает комнату. Вероятно, ей тяжело здесь находиться рядом с этими двумя.       — Ты как? — спрашиваю, когда Мими обессиленно падает на стул в нашей комнате.       — Не хочу об этом, — фыркает она и встаёт напротив зеркала. — Что с Люцифером? Вы помирились?       — Нет, когда? Я же всё время с тобой была, — пожимаю плечами, мысленно задаваясь вопросом: «почему он так и не появился после ссоры?». — Ты сегодня идёшь куда-то?       — Да. Сначала в драмкружок, потом мы договорились с Дино встретиться, — поясняет она. — А ты?       — Вроде нет. Останусь в комнате и продолжу работу над книгой, — снимаю планшет с зарядки и сажусь за стол, подтверждая свои слова.       Мими начинает собираться. Ей явно нравятся занятия в драмкружке, ведь каждый раз после них она предстаёт перед нами такой радостной и счастливой, что с уверенностью могу сказать, что театр — то, чем ей стоит заниматься.       Дела же с моей книгой обстоят довольно неплохо, хоть и пишу я очень редко. Герои очень похожи на тех, кого мне довелось повидать в ВУЗе. Тут и Люцифер, и Ади, и Мими, и даже Сэми. Я не думаю убивать героя, прототипом которого он стал. Это некий способ помнить о нём и не так сильно испытывать боль от его потери.       За написанием книги время проходит довольно быстро. Я даже не замечаю, как на улице темнеет. Мими всё ещё нет, но меня это не пугает. Уверена, с Дино она в безопасности.       Через некоторое время дверь открывается, и я ожидаю увидеть вернувшуюся подругу, но вместо этого с удивлением и даже радостью вижу, что это совсем не она, а Люцифер. Он бесцеремонно проходит внутрь, пока я смотрю на него из-под лба и пытаюсь понять намерения.       — Привет, Непризнанная, — начинает Люцифер, на что я лишь киваю. — Играешь в молчанку? Перестань. Ужасная игра.       — Есть ли смысл что-то говорить, если ты всё равно не учитываешь мои слова? — поворачиваюсь к нему лицом и складываю руки на груди.       — Только не строй из себя обиженку, Уокер, — парень раздражённо закатывает глаза и подходит ближе, взяв меня за подбородок двумя пальцами, но я отстраняюсь.       — Мне неприятно твоё поведение, Люцифер, вот и всё, — напрямую говорю я, потому что тоже считаю, что «игра в молчанку» — ужасно.       — Тебе неприятно, что я задираю ангелка?       — Мне неприятно, что ты игнорируешь мои просьбы. Ваши конфликты можно было оставить на потом, когда остались бы наедине, а не устраивать цирк.       Встаю из-за стола и иду к кровати, выключив планшет и обойдя Люцифера. Настроение совсем испорчено, так что продолжать писать сейчас — не лучшая идея. Люцифер ложится рядом со мной, приобнимая, но я вновь отстраняюсь.       — Прости. Я правда был не прав, — говорит он, заправляя прядь волос мне за ухо, а я искренне удивляюсь его словам. Не ожидала так быстро получить извинения. — В следующий раз буду контролировать себя.       — Так бы сразу, — я расслабленно выдыхаю, на этот раз не отталкивая его от себя. — Хорошо, прощаю. В первый и последний раз, — я смеюсь, когда Люцифер треплет меня по волосам.       — Я просто больше не буду повторять ошибок, так что будет не за что меня прощать, — Люци нависает надо мной, оставляя на губах глубокий поцелуй, и я буквально растворяюсь в нём. Прошёл всего день, как мы не общались, а ощущение, будто не виделись год. — Прогуляемся?       Я соглашаюсь и сразу же принимаюсь за сборы. Люцифер терпеливо ждёт, пока я бегаю по комнате в поисках необходимой косметики и подходящей одежды. В целом я собираюсь не так долго — всего полчаса. Люци берёт меня за руку крепко и по-собственнически, плотно переплетая наши пальцы меж собой, и нежно поглаживает моё запястье.       Мими и все остальные уже успели смириться с тем фактом, что мы с Люцифером вместе, так что никто, включая подругу, не задаёт лишних вопросов, видя держащихся нас за руку. Мими лишь одаряет улыбкой на выходе из комнаты, желая хорошей прогулки. Люци ведёт меня в тот же парк, где мы гуляли с Мими днём ранее.       — Как провела день без меня? — с усмешкой спрашивает Люци, садясь на одну из скамеек с видом на водоём, и я поступаю по его примеру.       — Прекрасно, — конечно, я вру, и он это замечает, вопросительно выгибая бровь.       — Прямо-таки прекрасно? Нам стоит реже общаться, чтобы твои дни проходили прекрасно? — Люцифер осторожно прижимает меня к себе одной рукой, давая возможность удобно устроиться на его плече.       — Нет! — возмущённо восклицаю я, поднимая на него обиженный взгляд. — Ничто не сравнится с теми днями, которые мы проводим с тобой.       Люцифер мягко целует меня в холодную макушку, и я успеваю пожалеть, что не надела на голову шапку и пренебрегла этим в точности как в детстве, не слушая наставления родителей и пытаясь показаться ровесникам старше. Только сейчас, будучи студенткой первого курса, я понимаю, насколько это было безрассудно.       — Расскажи про учёбу, — прошу я, устремляя взгляд на звёздное небо. — Мы никогда это не обсуждали.       — Надеюсь, ты не думаешь, как остальные, что я получил место в ВУЗе благодаря отцу? Не говори, что думала, иначе я сильно разочаруюсь в тебе, Непризнанная.       Уверенно отвечаю, что и в мыслях такого не было, и нисколько не обманываю. Я и не допускала бы этой мысли, если бы Люцифер не сказал мне, что кто-то так считает.       — Благодаря отцу мне досталось лишь место в этой жизни и раны на теле — не больше. А кто-то ведь до сих пор считает, что Сатана слишком избаловал меня.       Мне становится искренне грустно и жаль Люцифера каждый раз, когда разговор заходит о его взаимоотношениях с Сатаной. Многие, ни в чём не разобравшись, винят Люци в его холодном поведении, хотя даже не догадываются о том, какое у него было детство. Люцифер совсем лишён родительской любви, так что вполне понятны причины его поведения.       — У меня особо не было выбора, куда поступать, да я и не задумывался как-то над этим. В детстве мне сказали, что я должен поступить именно сюда и никуда больше — так оно и случилось. Я бы, может, пошёл против отца, но детское обещание, данное матери перед её смертью, не позволило мне этого сделать, — Люцифер всё продолжает гладить меня по волосам, постепенно спускаясь к плечам. — А ты? Почему журналистика?       — Я пишу с самого детства, а мама как раз окончила этот же факультет. Так что я довольно быстро приняла решение, кем хочу быть.       — Знаешь, в первую нашу встречу я подумал, что ты — одна из тех глупеньких навязчивых первокурсниц, которых не волнует ничего, кроме мужского члена, — признаётся Люцифер, что вызывает у меня возмущение. Я резко отстраняюсь, смотря на него с явным недовольством.       — Ага, я помню, как ты сказал Мими про меня: «Мими, найди себе кого-нибудь из подобных тебе. Не унижайся», или что-то в этом роде.       — Прости. Я был не прав, — Люци виновато смотрит на меня, поджимая губы. — Ты оказалась лучше всех, с кем я знаком.       Слова Люцифера чуть смягчают меня, и я, не стесняясь, пересаживаюсь к нему на колени, положив ладони на шею, покрытую татуировками, и притягиваю к себе, накрывая его губы своими. Люци мягко кладёт руки мне на талию, и я чувствую его касания даже через тёплое пальто, а он тем временем отвечает на поцелуй.       — Позор, — женщина, проходящая мимо нас, цокает языком, и мне приходится отстраниться от Люцифера, чтобы проверить, нам ли это сказано.       — Милая, мы ведь тоже когда-то такими были, — мужчина, идущий рядом с женщиной, берёт её за руку.       В свете фонарей я с ужасом обнаруживаю, что женщина, недовольная нашим с Люцифером поведением — моя мама, а мужчина рядом с ней — тот самый «друг» Винчесто.       — Мама? — я в замешательстве смотрю на то, как она останавливается, и встаю с колен Люцифера.       — Вики? — мама, не менее удивлённая, поворачивается ко мне лицом и, кажется, жалеет о том, что вообще обратила на нас внимание.       — Почему профессор Винчесто назвал тебя милой? Что значит «мы тоже когда-то были такими»?       Люцифер встаёт со скамьи и приобнимает меня за талию, и это явно успокаивает.       — Люцифер Макклейн? Вики, вы с Люцифером?.. — мама кивает каким-то своим мыслям — ей не нужен наш ответ. — Интересно.       — Не уходи от ответа, — я поправляю причёску, которую знатно потрепал Нью-Йоркский ветер, а мама всё продолжает молча стоять, и тогда Винчесто берёт инициативу в свои руки:       — Вики, мы уже с тобой знакомы. Думаю, ты имеешь право знать.       — Винчесто, — мама грубо перебивает его, не давая договорить. — Не нужно.       — Не нужно оставлять свою дочь в неведении, Ребекка, — отрезает он. — Она уже взрослая и должна знать правду. Вики, в студенческие годы мы с твоей мамой полюбили друг друга. Обстоятельства вынудили нас расстаться. За это время она обзавелась семьёй. Но, встретившись этим летом вновь, мы поняли, что чувства никуда не пропали. Тогда я и решил предложить работу со мной. Сейчас, как ты уже знаешь, мы решили жить вместе.       — А как же папа?.. — дрожащим голосом спрашиваю я, стараясь не выдавать волнение.       — Мы с ним развелись, как только ты переехала.       Эти слова — как нож в спину. А я, наивная, действительно верила, что у них всё хорошо.       — Чудно. И ты, как обычно, посчитала, что я не должна об этом знать. Спасибо, мамочка, — я кланяюсь, после чего, взяв Люцифера за руку, отвожу его подальше от них, намереваясь вернуться в общежитие.       Я слышу зов мамы, но никак не реагирую и просто иду вперёд.       — Я был прав, когда сказал, что брак не означает любовь? — Люцифер говорит это без какого-либо упрёка, но мне становится неприятно.       — Замолчи и не зли меня сейчас ещё больше, — процеживаю я сквозь зубы, сжимая челюсти.       — Хорошо, — спокойно отвечает он, сильнее сжимая мою руку в своей. — Ты в порядке?       — Конечно. Подумаешь: мои родители развелись, не сказав мне об этом, — с напускным равнодушием отвечаю я, отчего Люцифер вздыхает.       — Главное, что они оба живы. Остальное — не так важно, — Люцифер произносит это с такой тоской, что я сразу понимаю: он думает о покойной маме. — Твои взаимоотношения с ними не испорчены, а то, что происходит между ними, тебя не касается. Наверное, в их случае развод — разумное решение, раз ты говорила, что они даже не проявляли чувств друг к другу. Так они просто перестали мучить себя.       Он несомненно прав, но я всё ещё не могу принять тот факт, что мои родители, с которыми я прожила всю свою жизнь, вот так взяли и отказались друг от друга. Я часто видела, как распадаются чужие семьи, но никогда и подумать не могла о том, что это коснётся нас.       До возвращения мы с Люцифером молчим — каждый пребывает в своих мыслях. Уже у комнаты он целует меня в губы на прощание и говорит, что всегда рядом и всё будет хорошо. Наверное, я уже давно должна была привыкнуть к «доброй версии» Люцифера, но меня всё ещё удивляет такое его поведение. И оно до ужаса приятно.

***

      — Вики, твоя мама ждёт тебя у себя, — заявляет Винчесто, нарушив все мои планы, когда я собираюсь вернуться в комнату и отдохнуть после лекций в понедельник.       — Она не сказала, чего хочет? — спрашиваю я, огорчённо оглядываясь назад, чтобы видеть лицо профессора.       — К сожалению, нет, — мужчина грустно пожимает плечами, крутя шариковую ручку меж пальцев.       Я коротко прощаюсь с ним и лениво плетусь в аудиторию к маме, совершенно не готовая ни к каким разговорам — понедельник меня изрядно вымотал. Даже не стучу при входе, а лишь бесцеремонно захожу внутрь, садясь напротив мамы.       — Мне передали, что ты хотела меня видеть, — я кладу на стол сумку и устало поднимаю взгляд на неё.       — Да, это так. Не буду тянуть, сразу к делу, — она надевает очки, чтобы лучше видеть меня. — Мне не нравятся ваши… отношения с Люцифером. Настоятельно рекомендую прекратить их как можно скорее.       «Что, блять?» — единственный вопрос, который появляется у меня в голове. Ага, конечно, ещё я не спрашивала, кому нравятся мои отношения, а кому — нет. Она не интересовалась моим мнением, когда подавала на развод с папой и начинала жить с Винчесто, вот и я не обязана.       — Очень смешно. Мне не интересно, что ты думаешь по этому поводу. Если это всё — я пошла, мам.       — Вики, ты должна попасть в группу Ангелов. Это не обсуждается. Как ты себе представляешь человека из группы Ангелов в отношениях с кем-то из… Демонов? — последнее слово она произносит с явным отвращением, тем самым заслуживая то же самое от меня по отношению к ней.       — Ты, кажется, забываешь, что теперь я совершеннолетняя и имею право поступать так, как хочу я, а не идти у тебя на поводу.       — Мне придётся вмешаться, если ты не закончишь ваше общение сама, — она встаёт на ноги, опираясь руками о стол, пытаясь испугать меня, но я не поддаюсь.       — Ты ничего не сделаешь, — уверенно и спокойно, как она сама и учила, произношу я и встаю, подобно ей.       — Я могу перестать тебе помогать с деньгами, дорогая. И тебе придётся самой платить за всё: за учёбу, общежитие, еду, одежду.       А вот это уже серьёзно. Единственный мой финансовый доход — помощь мамы и папы. И, если он уменьшится в два раза, лучше уж точно не будет. Но она не станет прекращать помогать. Не станет ведь?..       — Хорошо, — пожимаю плечами, зная, что она просто шантажирует. Я уже не маленькая и не собираюсь на это вестись.       — Хорошо? — мама явно удивлена моей реакции. — Что ж. Помимо этого, я могу связаться с Сатаной. Я так думаю, ты уже знаешь, что он пойдёт на всё, чтобы его репутация не была испорчена.       — О чём ты говоришь?       — Ну как же? СМИ точно не понравится, что сам сын Сатаны находится в отношениях с никому не известной первокурсницей. А Сатане-то это как не понравится, ты хоть можешь представить? Он буквально готов убить ради сохранения репутации, дочь, — она проговаривает это медленно, словно пытаясь донести до меня информацию как до пятилетнего ребёнка. — Знаешь, почему умерла Лилит, мать Люцифера?       Я сглатываю, но ничего не отвечаю. Не уверена, что это то, что я хочу сейчас узнать.       — Ты этого уже и не вспомнишь, но тогда мы были близкими подругами. Лилит была прекрасным человеком, из-за чего у меня всегда возникал вопрос: почему она выбрала именно Сатану в качестве своего мужа? Ответ был прямо на поверхности. Он просто не предоставил ей выбора. Поначалу ему было выгодно с ней, а после родился Люцифер. Лилит стала требовать от Сатаны больше внимания, но тот был полностью погружён в работу, и тогда она решила развестись: собрала все вещи, документы, купила билеты в другую страну, и они с Люцифером сели в самолёт. Только Лилит уже не смогла вернуться, — мама замолкает, как бы предоставляя мне возможность поразмыслить над причиной гибели женщины.       — Сатана был как-то замешан в её смерти, я права? — предполагаю я, а она кивает.       — Безусловно. Иначе как можно объяснить то, что из всех пассажиров умерла лишь Лилит? Сатана узнал о её решении развестись. На кону стояла его репутация. СМИ кишали бы новостями о том, что ребёнок Сатаны остался без отца, а его мать и вовсе решила развестись с мужем. Сатана ведь медийная личность, так что не было сомнений в том, что новость каким-то образом проберётся в прессу. И он решил действовать — подговорил стюардессу, чтобы та поспособствовала смерти Лилит, подмешав ей что-то в напиток, а после смог скрыть доказательства причастности девушки к смерти жены. Разумеется, не без денег.       — И тогда его репутация была чиста?       — Естественно. СМИ начали писать о том, что Сатана остался с единственным сыном, что он убит горем после смерти любимой жены. Никто так и не узнал, что ему было всё равно, и что без него этой смерти не было бы.       — Раз никто не узнал, откуда у тебя эта информация? — я всё не перестаю задавать вопросы.       — О, неужели ты думаешь, что я поверила в то, что смерть Лилит — случайность? Я сразу поняла, что что-то не так, и стала втираться в доверие к Сатане. Через несколько месяцев он сам рассказал мне об этом, будучи не совсем в трезвом состоянии. Не было никакого смысла пытаться рассказать кому-то правду, ведь Сатана убирает всех, кто встаёт у него на пути. Тем более, у меня не было никаких доказательств, — мама выдерживает небольшую паузу, после чего продолжает: — Я надеюсь, ты подумаешь над моими словами, Вики.       Я забираю со стола сумку и направляюсь к выходу, но неозвученный вопрос в моей голове заставляет меня обернуться, задав его:       — А Люцифер знает о том, почему умерла Лилит?       — Нет, — равнодушно отвечает мама, даже не смотря на меня.       Люцифер не знает о том, почему умерла его мать.