Не вижу и не слышу

Возможно, Се Лянь немного… устал. Хуа Чэн наконец-то вернулся, на небесах всё более менее устаканилось, и теперь он просто может немного отдохнуть. Заниматься тем, чем хочешь, а не тем, чем надо. Он не понимал, чем ему стоит заняться: читать ему не хотелось, спать целыми днями было стыдно, помогать Сань Лану в градоправлении он не мог — тот просто не допускал Се Ляня до хоть немного напряженной работы. У Се Ляня появилось много времени для размышлений. И вот сегодня, проснувшись, он понял, что просто устал. Точнее, это для всех просто, а для него — смертельно, если он мог так выразиться. Он действительно не хотел вставать, хотя по ощущениям проспал довольно много. Он вообще ничего не хотел делать. Абсолютно. — Гэгэ, ты проснулся? — ласково спросил Хуа Чэн. Се Лянь повернулся к нему всем телом, прикрыв глаза. Он обожал ласковые прикосновения мужа к своим волосам: они успокаивали, давали чувство любви и нежности, а также давали знать, что он в безопасности. Се Ляню больше не нужно спать на улице или в пещерах, питаться, когда он найдёт что-то в отбросах или в лесу. Хуа Чэн теперь рядом с ним. Се Ляню хорошо. — Да, Сань Лан, — сонно пролепетал Се Лянь, немного ластясь к руке Хуа Чэна. — Гэгэ может поспать ещё, если хочет. Все время мира теперь наше, — Хуа Чэн перестал гладить Се Ляня, вместо этого переместился поближе, чтобы обнять его двумя руками, согревая. А ему больше и ничего не нужно было. Глубоко вздохнув, он попытался не расплакаться от любви к Хуа Чэну. Се Лянь сложил руки на груди и спрятал лицо в шее Хуа Чэна, чтобы сполна насладиться умиротворенностью и защищенностью. Он вдыхает запах Хуа Чэна, наслаждается теплом его тела. Се Лянь просто медленно плавился в ласковых объятьях Хуа Чэна, в редких и легких поглаживаний по спине. — Гэгэ должен больше отдыхать, — шепнул Сань Лань ему на ухо. Се Лянь мог лишь недовольно промычать, потому что разговаривать он не хотел. Скажи он хоть слово — и магия разрушится, потому что его удача закончилась вместе с его первым вознесением. Се Лянь не хотел портить атмосферу, которая только-только образовалась. — Я буду обнимать гэгэ столько, сколько ему будет нужно, — в голосе мужа Се Лянь отчётливо услышал улыбку. Он немного потерся носом о шею, сам невольно улыбаясь, и тихо вздохнул. Его переполняли благодарность, нежность, любовь, тепло. Лежать вот так, в объятьях того, кому доверяешь, казалось несравнимым ни с чем блаженством. После долгих лет скитаний это было похоже на обретение дома. Именно в этот момент Се Лянь осознал, что по-настоящему нашел. Не тогда, когда Сань Лан дал ему тут комнату, не тогда, когда сделал предложение, не после первой брачной ночи. Сейчас. Когда он может по-настоящему расслабиться, потому что ему это дают. Потому что он сам доверяет человеку, который его обнимает, позволяет полностью скинуть защиту. Пожалуй, он слишком задержал Хуа Чэна. Се Лянь попытался отогнать эту грустную мысль прочь, но она вцепилась в него, медленно клевала, пока он наконец не сдался и не отстранился от Сань Лана. — Тебе… нужно идти, — с лёгкой улыбкой сказал Се Лянь. Хуа Чэн нахмурился. — Я напрягаю гэгэ? — Нет, что ты! Сань Лань никогда не напрягает меня! — замахал руками Се Лянь. — Тебе нужно к жителям… — Мои подчинённые вполне в состоянии справиться без меня столько, сколько понадобится, — ещё сильнее нахмурился Хуа Чэн. Се Лянь отвел взгляд, пальцами ковыряя простыню, сминая и разминая, в общем, просто старался не смотреть на мужа. Почему же тогда Хуа Чэн днями пропадал в делах, приходя к Се Ляню только вечером? Конечно, первую неделю он был ему благодарен за это, так как ему нужно было побыть одному, привыкнуть ко… всему. Но потом это стало сильно напрягать, но Се Лянь не решился сказать об этом мужу. Он ещё не настолько освоился в Призрачном городе, не знал его порядков и законов. Он не мог просто прийти и изменить вещи только лишь потому, что так ему казалось правильнее и привычнее. — Я думал, что гэгэ нужно больше пространства, чтобы он мог отдохнуть, — Хуа Чэн протянул руку к лицу Се Ляня. От неожиданности он поднял глаза на мужа. В его взгляде Се Лянь не увидел и капли упрека, а полуулыбка заставила сердце болезненно сжаться. — Гэгэ стоило сказать, когда мое отсутствие начало приносить ему дискомфорт. — Мне было хорошо, Сань Лан, — глядя в глаза, твёрдо сказал Се Лянь. Хуа Чэн покачал головой и поцеловал любимого в лоб. — А должно быть прекрасно, гэгэ. Поэтому я буду рядом. Всегда. Се Лянь сам нырнул обратно в руки Хуа Чэна, чтобы снова ощутить эти восхитительные объятья. Он не мог насытиться прикосновениями Сань Лана, ему нужно, чтобы он постоянно его обнимал, гладил, ласково целовал, и просто не отпускал. Се Лянь нуждался в том, чтобы постоянно трогать Хуа Чэна за руку, чтобы иногда гладить того по руке, перебирать пальцы, обнимать, перебирать волосы, обнимать, гладить спину, просто касаться Хуа Чэна, чтобы убедиться, что он рядом. Он больше не уйдёт, не развеется, не станет малышом или призрачным огнём. Он осязаем, он прямо сейчас обнимал Се Ляня и давал ему насладиться им сполна. Впервые за восемьсот лет Се Лянь почувствовал, что абсолютно счастлив.