Игра стоит свеч

            — Сектумсемпра! — услышал он собственный голос. Кровь заливала бледное лицо, с побелевших губ не слетело ни слова, на белоснежной рубашке быстро росло кровавое пятно. Покачнувшись, Малфой рухнул с громким плеском на пол, кровь расплывалась багряными цветами и исчезала в воде. Тишина, которая звенела битым стеклом в голове, нарушалась только звуком его рваного дыхания. Осознание приходило к нему. — Нет… Я же не…       Гарри проснулся в холодном поту и прижал ладонь к груди. Удары сердца душили и отдавались в висках. Он прислушался к похрапыванию спящих сокурсников. За окном румянился рассвет, и Гарри понял, что не сможет больше уснуть. Торопиться было некуда: до штрафных часов у Снегга оставалась уйма времени. Однако он поспешил одеться и выйти из комнаты.       Бесцельная прогулка по замку привела его в больничное крыло. Такая ли она бесцельная? Он приоткрыл массивную дверь и, не обнаружив никого, на всякий случай направил палочку в сторону кабинета мадам Помфри, шепнув «Оглохни».       Была занята единственная койка, ширмы по обеим сторонам от нее были отставлены к окну. Гарри подошел ближе и пригляделся. Белесые волосы серебрились в проникавшем в помещение утреннем свете. Лицо было необычайно бледным, мраморно-гладким. Исчезли все следы ужасающего заклинания Принца-полукровки. Снегг был прав: шрамов не останется. Тогда стоило ли беспокоиться? Гарри ведь просто защищался от заклинаний, весьма серьезных, и даже запрещенных, но получилось, что он оказался нападающим, а Малфой— жертвой.       В сложившейся ситуации он не чувствовал себя победителем. Он вовсе не хотел застать его в таком состоянии, с раскрасневшимися от слез глазами, таким беззащитным, как и сейчас.       Гарри невольно залюбовался его расслабленными губами и мерно поднимающейся от его спокойного дыхания грудной клеткой. Его ресницы чуть дрогнули, и Гарри, стараясь не ступать слишком громко, попятился к выходу и закрыл за собой дверь.       Он зашагал назад к гриффиндорской башне тайными коридорами, чтобы вдруг случайно не встретить слизеринцев, которые наверняка навещали Малфоя перед завтраком.       Через несколько дней, лежа в кровати с Картой Мародеров, он в который раз уже следил за движением маленьких точек с именами. Все студенты-точки держались группками, разбегаясь по своим гостиным — приближался комендантский час; Филч с миссис Норрис патрулировал седьмой этаж. Гарри окатило волной жара, и он перевел взгляд в другую часть карты, пытаясь справиться с не самыми приятными воспоминаниями.       В больничном крыле наблюдались изменения. Гарри резко сел в кровати, напряженно вглядываясь. Точка, именованная «Мадам Помфри», сновала туда-сюда вокруг точки «Драко Малфой». Впервые за долгий период он сменил локацию, и в сопровождении Гойла и Снегга покинул больничное крыло. Гарри проследил за их путем в подземелье. По дороге никто из них не отлучался, значит, за такое короткое время Малфой попросту не успел бы обсудить со старшим наставником свои планы, а Гарри был уверен, что они были.       В гостиной слизеринцев сразу несколько точек окружило Малфоя. После нескольких минут суеты все начали расходится по спальням, в том числе и Малфой, и Гарри разочарованно откинулся на подушку. В рассеянности продолжая наблюдать за ним, он невольно представлял его приготовления ко сну, пока не услышал шаги на лестнице.        — Шалость удалась, — шепнул он, коснувшись карты палочкой. Он убрал пергамент, когда в комнату вошли Дин, Симус и Невилл. Следом появился Рон.       Коротко бросив им пожелание спокойной ночи, он повернулся на бок и притворился спящим, изображая ровное, глубокое дыхание, хотя сон как рукой сняло. Постепенно возня стихла и перешептывания прекратились. Он выждал еще немного времени, прежде чем снова достать карту.       На этот раз его ожидание было вознаграждено. Драко Малфой покинул спальню в одиночестве, и Гарри подумал, что это его шанс. Стараясь не терять из виду Малфоя, он накинул на себя мантию-невидимку и вышел из гостиной гриффиндорцев.       Малфой шел обходными путями, поднимаясь все выше и выше, а Гарри уже успел спустится на шестой этаж, как заметил, что Малфой скрылся за дверью ванной комнаты старост. Его вдруг охватило желание рассмеяться. Уж там он точно не осуществляет зловещий замысел Темного Лорда.       Он тихо выругался и побрел на пятый этаж. Перед дверью, разделявшей их, он остановился и проверил по карте, нет ли кого поблизости. Сначала он увидел быстро передвигающуюся точку, а потом и услышал бегущую по коридору еще одну нарушительницу комендантского часа. С банным халатиком через плечо, прошептав портрету Бориса Бестолкового пароль, в ванную старост вошла Пэнси Паркинсон.       Гарри ничего не слышал, но прекрасно себе представлял, что там сейчас может произойти. Его щеки залились румянцем, когда две точки вплотную прижались друг к другу, но не прошло и минуты, как Пэнси отпрянула и направилась к двери.        — С тобой явно что-то не так! — бросила она обиженным тоном, появившись в коридоре. Оправданий со стороны собеседника не было слышно. Раздражённо фыркнув, она хлопнула дверью и побежала прочь.       Разум Гарри отказывался что-либо понимать. Выждав еще немного времени, он напустил на себя максимально непринужденный вид, спрятал карту и мантию и, сказав портрету пароль, шагнул внутрь.       Явно не ожидавший его увидеть, Малфой замер, не произнося ни слова. Гарри тоже застыл на месте. Видеть Драко в коридорах с надменной ухмылкой, искривляющей его губы, было вполне приличным зрелищем, но видеть его, без компании, да еще и без одежды… То было совсем другое.       Молочно-белая кожа словно поблескивала маленькими бриллиантами — так в мрачноватом освещении переливались скатывающиеся с его груди капельки воды и исчезали в густой пене. Широко раскрытые глаза внимательно следили за ним, а рука потянулась к стопке аккуратно сложенных вещей — за палочкой.        — Ты собрался драться в ванной? — его голос пушечным выстрелом нарушил воцарившуюся тишину. Рука Малфоя замерла на полпути.        — А ты даже здесь меня в покое не оставишь, Поттер? — хрипло спросил он.        — Откуда мне было знать, что здесь будешь ты? — он стянул с себя свитер, стоя к нему спиной, пряча в него мантию и карту. От холода или от чего-то еще соски мгновенно затвердели. Он наклонился, чтобы снять кроссовки.        — Что ты делаешь?        — Очевидно, разве нет?        — А не мог бы ты подождать, пока я закончу?        — Мне показалось, что ты и так ничем не занят, а ждать, пока ты закончишь свои размышления о смысле жизни, я не собираюсь — спать охота.       Малфой выглядел совсем растерянным. Он подсобрал пену вокруг себя, но прежде чем он успел это сделать, Гарри успел заметить, что он нагой. Малфой скривился, когда Гарри скинул брюки и погрузился в воду по пояс.        — Прерывать довольно-таки интимные моменты моего уединения входит у тебя в привычку, Поттер?       Ничего не ответив, он нырнул с головой и на какое-то время скрылся под облачками пены. Вынырнув на опасном расстоянии рядом с Малфоем, он шлепнул что-то мокрое рядом с его сухой одеждой — плавки, понял Малфой, — и потряс головой, окатив его брызгами. Тот не отодвинулся, выдержав его взгляд на себе.        — Ты заходил в лазарет, — неожиданно для себя изрек он, и Гарри залился краской. — Хотел позлорадствовать?       Гарри неотрывно смотрел на его грудь, на гладкую кожу его лица и потянулся пальцами к бледной щеке.        — Хотел убедиться, что шрамов не осталось.       Малфой отпрянул, не дав ему коснуться себя и оперся локтем о борт. Его рука находилась совсем рядом с палочкой, и Гарри пожалел, что его собственная была далеко от него.        — Я думал, что это сон, — тихо сказал он, отворачиваясь, прежде чем Гарри заметил проступающий румянец. Оттолкнувшись от борта, он скрылся в пене, и Гарри последовал за ним.       Здесь, под водой, уже ничто не скрывало их друг от друга. Гарри схватил его за шею и притянул к себе для поцелуя. Несколько мгновений оба не шевелились, а потом Малфой вынырнул, хватая ртом воздух и отплевываясь от воды. Поднимаясь за ним, Гарри обратил внимание на его восставшую плоть.        — Ты что творишь, Поттер? — он прижал его к плитке, странно дрожа, хотя вода была теплой. — Чего ты хочешь?        — Ты ведь тоже этого хочешь, Малфой, — он качнулся бедрами ему навстречу, вжимаясь в него своей готовностью.       Малфой сжал его эрекцию, и Гарри, не сдержав стона, выгнулся дугой. Во внезапной тишине раздался короткий смешок.        — Поттер, ты что, девственник? — спросил он, обретая уверенность и не выпуская из рук его член. Гарри стиснул зубы, ничего не отвечая и привыкая к новым ощущениям.        — Оно и видно. Не дорос еще.       Гарри зарделся.        — Как бы тебе самому не пришлось использовать Энгоргио.        — Можешь сам с этим поэкспериментировать на своем, хотя не думаю, что сработает, а у меня все в порядке.       Он схватил его за волосы и грубо развернул к себе спиной, в доказательство своих слов вжимаясь эрегированным членом между его ягодиц.        — И чем была недовольна Пэнси? — спросил Гарри, оглядываясь через плечо, и тихо охнул, когда тот попытался проникнуть внутрь, но его член выскальзывал.        — Какой ты узкий, Поттер. Погоди.       Он вылез из воды, взял из стопки вещей пушистый банный халат и расстелил, а затем повернулся к Гарри.        — Чего ты ждешь?       Он помог ему выбраться и уложил на лопатки, разведя его ноги в стороны, и Гарри почувствовал, как его лицо заливает краска. Малфой с чем-то завозился, а потом с непристойным звуком принялся массировать свой член, и до Гарри донесся утонченный аромат какого-то масла.       Без каких-либо ехидных замечаний о его скованности, он закинул его ноги себе на бедра. Гарри шумно дышал, пока он добавил масла на свой член и мягко толкнулся. Сначала вошла только головка, и Гарри чувствовал, как туго ее обхватывает плотно сжатое колечко мышц.        — Расслабься, — Малфой опустил ладонь на грудь, покрытую редкой порослью темных завитков, и Гарри шумно выдохнул.       С влажным звуком он вышел из него и, распределив еще масла по своей длине, мягко толкнулся в него. С губ Гарри сорвался тихий стон.        — Расслабься, Поттер, — повторил он, — если ты, конечно, не хочешь, чтобы я тебя порвал.        — Ты так любезен, — процедил Гарри, принимая его в себя.        — Я могу постараться, — ответил Малфой, толкнувшись глубже чуть резче, чем до этого.        — Нет, пожалуйста! — Гарри схватил его за запястье, и Малфой замер, наслаждаясь его беспомощностью.        — Я продолжу? — спросил он, и Гарри кивнул, стиснув зубы и сдерживая стон, однако не смог промолчать, когда тот вошел до упора, и тело отозвалось мучительной болью.       — Подожди, — сдавленно сказал он, переводя дыхание.       Малфой качнул бёдрами назад и снова вошёл также глубоко. Гарри всхлипнул и упёрся руками в его грудь. Тот повторил движение, и Гарри простонал, накрыв свои губы ладонью.       — Тише, если ты не хочешь, чтобы нас кто-нибудь услышал.       — Примени заклинания, — сказал Гарри и тихо ахнул, закусив губу.       Малфой взял палочку и направил её в сторону двери, с её кончика слетели искорки от невербального заклинания. Он положил её возле остальных вещей, Гарри легко мог дотянуться до неё, но сейчас для этого был неподходящий момент.       Он позволил ему войти на всю длину, издав протяжный стон, громче остальных, мысленно ненавидя себя за проявление слабости. Он отвёл взгляд. Малфой опустился на локтях, сжав в руке его мокрые волосы, в которых все ещё была пена, и он снова упёрся руками ему в грудь, сдерживая его.       — Не вздумай отворачиваться, ясно?       Он снова глубоко вошёл в него и уже пытался выдерживать медленный темп, не обращая внимания на стоны Гарри.       — Чёртов садист, — выдохнул он, привыкая к саднящей боли.       Малфой ухмыльнулся и начал двигаться в нем мелкими толчками.       Гарри был настолько узок, что неглубокие проникновения сразу начали отдаваться в его теле электрическим покалыванием. Пальцы ног сжимались; мышцы, о существовании которых он не подозревал, ныли, и это придавало остроту ощущениям. Он вцепился руками в его плечи, впиваясь короткими ногтями в нежную кожу.       — Сам начал, — сказал он у его лица, и их дыхание смешалось.       С его светлых прядей стекала вода на его лицо и грудь, приятно охлаждая. Его движения стали более интенсивными, и Гарри не мог сдерживать голоса. Малфой остановился и зажал его рот рукой.       — Поттер, не вынуждай применять Силенцио.       — Почему? Так сильно хочешь слышать мой голос? — спросил Гарри, рвано выдыхая. — А Пэнси ты тоже лишаешь возможности постонать под тобой?       — Заткнись, ладно?       Меняя угол проникновения, он задел внутри Гарри чувствительную точку, отчего тот выгнулся навстречу и коснулся затвердевшими бусинами сосков его груди. Малфой успел зажать ему рот, и он простонал в ладонь, возбуждая сильнее. Издав глухой рык, он вошёл глубже и ущипнул его сосок. Гарри охнул, зажмурившись, и прикусил губу. Тот продолжал движения, плавно покачивая бёдрами.       Становилось жарко. Гарри ощущал едва уловимый аромат его кожи и исходящее от него тепло, и понял, что не в силах сдерживать себя. Он ослабил хватку на его плечах, подавив желание притянуть его к себе. Его эрегированный член находился между ними, и Малфой при каждом толчке старался потереться о него животом, опускаясь ниже к Гарри.       Он чувствовал стимуляцию пениса и простаты, отчего по телу разливались волны тепла, которые сбивали дыхание. Хотелось одновременно заплакать и закричать, но ни того, ни другого Гарри не допустит. Он не даст Малфою вдоволь насладиться его страданиями. Хотя на данном этапе его ощущения говорили совсем о другом.       Неведомая сила сдерживала его не просить о большем. Вожделение брало свое. Он хотел ощутить его в себе на всю длину, быть заполненным им до краев, обвивать его талию, теснее прижимая к себе и, вцепившись в его волосы, такие мягкие и шелковистые, выкрикивать его имя в экстазе.       — Ты так сильно меня сжимаешь, — шепнул Малфой. — Я скоро…       — Эй! Не внутрь, — сдавленно сказал он.       — Как получится, — выдохнул он, двигаясь резче и грубее.       Гарри быстрее водил по своему стволу, чувствуя приближение пика.       Он пытался оттолкнуть его от себя, упираясь руками в живот, почувствовав интенсивные сокращения сфинктера.       — Малфой, прекрати.       — Шутишь?       — Нет! Вытащи, ты порвешь меня, — скривился он от боли.       — Тебе только кажется, — сказал он, не сбавляя темп.       Судорога свела все его тело, и, мелко подрагивая, он кончил себе на живот, забрызгав спермой и Малфоя.       Он услышал учащенное дыхание Малфоя, который сцепил свои тонкие пальцы на его шее, прижимая к полу. Гарри хрипло рыкнул, смотря прямо ему в глаза, и тот кончил глубоко внутрь него, удерживая другой рукой его волосы в кулаке.       Тепло разливалось разрядами по конечностям, постепенно расслабляя мышцы.       Отдышавшись от оргазма, он медленно вышел из него и, потянув Гарри на себя, приблизился к воде. Оба оказались стоящими в воде по пояс друг против друга. Гарри протянул руку к его животу, смывая остатки своего семени. Потом завёл руку за спину, дотронулся до деликатного места и слегка поморщился.       — Больно? — спросил Малфой.       Не дожидаясь ответа, шагнул к нему и, прижав своим весом к плитке бортика, завлек его в долгий глубокий поцелуй. Язык скользнул внутрь, встретившись с его. Они ласкали друг друга, пока обоим стало не хватать кислорода, но прерывать поцелуй не хотели оба. Делая шаг назад, Малфой ещё раз коснулся его губ мягко и невесомо.       Отстранившись, он опустил глаза, и Гарри заметил румянец на высоких скулах. Он надел нижнее белье и снова лёг на расстеленный банный халат болотного цвета, ожидая, что Малфой уляжется с ним. Так и произошло. Малфой устроился между его ног и положил голову на его грудь. Руками он почти что обнимал его с двух сторон, если так можно назвать то, как он положил руки по бокам от его туловища. Скрыть свою наготу он не потрудился, и Гарри поспешно отвернулся от вида его спины и округлых ягодиц. Его вес совсем не ощущался.       Словно боясь спугнуть его от себя, он осторожно коснулся его волос и, не встретив сопротивления, запустил пальцы в шелковистые пряди. Пропуская их между пальцами, он любовался их серебристым блеском. Он убрал со лба спутавшиеся прядки и зачесал назад. Малфой закрыл глаза. Длинные ресницы, на несколько оттенков темнее волос, чуть подрагивали.       Гарри продолжал гладить его волосы, не веря в происходящее, ведь оно казалось таким неправильным, но в то же время естественным.       Свободной рукой он потянулся к его палочке. Главное дышать ровно, чтобы не выдать свои действия учащенным пульсом, так как его голова покоилась прямо на его сердце. Как бы Гарри не пытался, он не мог себе этого внушить.       Казалось, любой шорох нарушит тишину, ведь единственным фоном служило только едва различимое шипение пенки и лопающихся в ней пузырей.       Малфой свесил руку в воду, загребая в нее пенку, и с плеском опустил, шлепнув о поверхность. Снова шипение, и Гарри воспользовался моментом. Он сжал палочку в своей руке, все еще поглаживая его волосы. Направив ее прямо на Малфоя, он понадеялся, что из этого хоть что-нибудь выйдет.       «Легилименс,» — мысленно произнес он, но ничего не произошло. Он попробовал произнести еще раз, более отчетливо, воспроизводя в памяти голос Снегга.       «Ну же, Драко, покажи мне все,» — молил он. — «Легилименс»       И его сознание отозвалось.       Появилось нечто похожее на большой мрачный дом. Серый свет, фонари, белые перья. Внезапно все приобрело зеленоватый оттенок. Полотно с изображением слизеринской змеи, зеркало, отражение худощавого парнишки с белесыми волосами, за плечами которого росло в размерах что-то темное и зловещее. Отражение показало зеркалу запястье с призрачно-бледной кожей, на которой проступала сеть зеленоватых и голубых венок. Как только оно принялось закатывать рукав белой рубашки, все стало серым и размытым. И снова зеленым, но четкость картинки вернуть уже было невозможно, как будто кто-то снял с Гарри очки. Все стало черным окончательно, и Гарри открыл глаза, проверяя цвета реального мира.       Все было также. Голова Малфоя по-прежнему покоилась у него на груди, и пальцы Гарри все также перебирали платиновые пряди.       — Где твой банный халат?       — Что?       От неожиданности у него из рук чуть не выпала палочка. Вибрации его голоса ощущались прямо над сердцем.       — Где полотенце? Или с чем ты там ходишь в душ.       Гарри ничего не отвечал. Его сердце пропустило удар и заколотилось пойманной птицей. Малфой не отнимал своей головы от его груди.       Он перехватил его запястье, и Гарри нервно сглотнул, когда их взгляды встретились.       — Я знаю, для чего ты здесь. Хотел залезть в мою голову?       Приподнявшись на локте, он выждал паузу, глядя на него при этом безучастно и удивительно спокойно, а Гарри не отвечал.       — Ты не учёл одного, — сказал он, не выпуская его руку. — Мой декан — самый лучший окклюмент. А я его лучший ученик. Парочка дополнительных занятий, и я уже научился не только распознавать легилименцию, но и сопротивляться ей.       В глазах Гарри промелькнуло понимание, и он вспомнил прошлогодние занятия со Снеггом в подземелье.        — Игра стоит свеч, Поттер? Отдался мне ради попытки разузнать что-то? Чего ты этим добился?       Молчание отравляло момент. Гарри пропустил его слова мимо ушей, пытаясь осмыслить его слова. Мозг лихорадочно работал.       — Он учит тебя окклюменции? Для чего?       На этот раз Малфой не нашёлся с ответом.       — Ты должен скрывать свои мысли от кого-то. От своего нового хозяина? — при его словах Малфой вздрогнул, как от удара. — Разве вы с ним не заодно?       — Ты ничего не понимаешь, — сказал он, выхватив палочку из его рук, и принялся торопливо натягивать на себя одежду.       Гарри остался сидеть перед ним, осознавая провал. Медленно поднявшись с пола, он шагнул и с тихим плеском погрузился в тёплую воду, исчезая под слоем пены.       Когда он вынырнул у противоположного бортика, Малфой уже направлялся к двери, и при каждом его шаге полы мантии развевались.       Он остановился, и их взгляды встретились. Они поняли друг друга без слов, хотя многое осталось невысказанным. На какое-то мгновение Гарри показалось, что он хочет что-то сказать, но сомнения, отражающиеся на его лице, исчезли за непроницаемой маской. Набрав в грудь побольше воздуха, Малфой вышел, негромко хлопнув за собой дверью, оставляя Гарри в полном одиночестве.       Игра стоит свеч, Поттер.       Определенно.