Слова в пустоту

Очередная опустошенная чашка кофе за эту ночь ударила своим дном о деревянный стол. Настенные часы сродно с дрелью долбили по черепной коробке, играя на нервах, которые и так ни к чёрту. Какой по счёту это час ожидания? День за днём совместная жизнь шла как нельзя лучше. Те, кому по счастливой случайности удавалось узнать о их отношениях, кусали локти от зависти, и, казалось бы, непостижимости того, какую химию между людьми они наблюдали. Так оно и было, пока мелкие ссоры не добавили смолы в мёд. Редкие пустяковые стычки по утрам переросли в регулярные ночные скандалы. Сбежавший кофе, подгоревшая яичница, нестираная одежда — ерунда, ведь правда? Но стоит обстоятельствам неудачно сойтись, как что-то с характерным треском обрывается, и все маски, что так тщательно держали под замком, летят к ебеням. Хлопок входной двери разлетелся по всей квартире, заявляя о приходе в нее хозяина. Юнги. Медленные и тихие шаги за спиной сбивали с ног равносильно землетрясению. Затаившиеся в дверном проеме чёрные глаза прожигали в его спине дыру, голосовые связки сжимая в тисках, не позволяя выдавить и жалкого писка. Ярость накрыла Чонгука с новой силой. Да, они оба пахали, чтобы принести свой вклад в их общую жизнь, но до сего момента не было тех обстоятельств, дабы так сильно задерживаться. Что же пошло не так сегодня? Может, дело вовсе и не в работе? — Так и будешь стоять или может что-нибудь да скажешь? — беспокойство граничило со злостью, жаль только, что последняя монета пала не в пользу первого. Юнги, предвкушая намечающееся шоу, развернулся в сторону ванной комнаты. «Да что с ним не так?», — красными буквами высветилось в голове Чонгука. Дамба, перекрывающая поток необдуманных слов, уже не справлялась со своей задачей, и вот-вот ее должно прорвать. Что там говорят? Думай, а потом говори? Так вот, он поступил с точностью наоборот. — Где ты был? — в ответ тишина. Сжатые в кулаки руки выдают якобы спокойный голос с потрохами. Из его ноздрей вот вот повалил пар. — Ты не хочешь хотя бы попробовать объяснить то, что заявился домой в третьем часу ночи? Ты знаешь о существовании телефона? СМС? Или тебе было не до этого? Кто он, скажи мне, кто-нибудь меня побогаче да покрасивше, а? Давай, я весь во внимание! — Перестань чушь молоть, раздражает, — Юнги на него даже не смотрит. Будто повода для сомнений и правда нет. Но Чонгук не глупый мальчик, он же все видит, все чувствует. Правда? — Ты меня этим уже задолбал, Юнги. Неужели я один должен тянуть на себе наши отношения?! Чужие слова били по тем самым точках, о которых только молчать. То, через, что прошли руганью и криками, сделав круг, вернулось. Терпение и так ни к чёрту, а продолжать в ожидании драки — самое настоящее идиотство. В спешке Юнги схватил с тумбы только положенные ключи от машины. Пожалуй, лучший выход из этой ситуации — дать остыть, пока слова, сказанные с горяча, не завели в ситуацию, выхода из которой нет. От дверного хлопка вещи с полок норовили упасть. Им обоим эти ссоры стали туманом перед глазами, путавшим в очевидном. Гнев отошёл на второй план, а здравость ума вошла в свои законные права. Они вскипали так же быстро, как и остывали. Чонгук опустился на пол, пытаясь понять, не вина ли тяжёлым грузом так давит на плечи? Осознание приходило медленно, но с геометрической прогрессией давая понять происходящее. Кошки противно скребли на душе. Гордость была выше желание позвонить и извиниться за необдуманные слова. Потом. Юнги обязательно вернётся. Разговор на утро с трезвой головой за чашкой кофе — их личная таблетка примирения, проверенная временем. Сил ждать больше не было. Не утруждаясь даже снять одежду, Чонгук завалился в постель. Сон был как никогда поверхностным и беспокойным. Любой шорох за окном мог стать причиной следующего пробуждения. Один из кошмаров прервался звонком телефона. Лунный свет с трудом пробивались через плотные шторы. На часах 04:34. Время звонка навеяло на чувство неладного. На экране мобильного высветилось родное имя. Паника началась так же быстро, как и закончилась. Чонгук принял вызов, ожидая ответ с того конца. Только вместо голоса Юнги, уши пронизал тонкий женский. — Вы Чонгук? Вас беспокоят сотрудники больницы, — множество голосов на фоне вводили в смятения. Что чёрт побери происходит? — Владелец телефона попал в ДТП. Можете ли вы прибыть в больницу? — застывшая перед глазами картина не давала сосредоточится. Чуть не прослушав адрес, позабыв о документах и прочих не имеющих на тот момент значения бумагах, он поспешил на место назначения. В голове было слышно ветер. Всего одно предложение выбило и без того плохо держащую на ногах землю. Время по дороге к нужному месту прошло одним сплошным кадром перед глазами, не удосужившись отложиться в памяти. В больнице спокойно. Пациенты постепенно начали просыпаться, в частности, пожилые люди. Медсёстры, заходя в каждую палату по очереди, проверяли состояния больных. Не зная куда себя деть, Чонгук побежал к девушке за стойкой регистрации. — Парень… авария. Парень, попавший сюда недавно. Где он? — слова в голове смешались в кашу. Изъяснить понятно мысль, казалось задачей непостижимой, но, кажется, он справился. — Он в операционной, ожидайте, — сухо бросила девушка, продолжая стучать пальцами по клавиатуре компьютера. Ей не привыкать. Она на постоянной основе видит близких, переживающих о состоянии здоровья родного человека. С годами пребывания здесь, сердце перестаёт щемить при виде каждого обеспокоенного. Собственно, ничего не оставалось делать. Спина покрылась тонким слоем пота, меж рёбер застрял противный комок беспокойства, не дающий сделать нормальный вдох. Ожидание медленно, но верно сводило с ума. Нервные клетки покидали тело. Это можно было сравнить с пыткой самого искусного палача. Пока для всех прошло всего десять минут, у Чона — мучительный час. Вой собак, пения птиц, что раздавались с улицы через открытые окна, давили на мозги. Разум отказывался принимать ту информацию, которой его так любезно одарили люди. В каждом мимо проходящем человеке он искал того, кто стал неотъемлемой частью души (хотя в глубине осознавал, что находится он в стенах реанимации). Кто понимал с полуслова и мог открыть глаза, даже, казалось бы, в самой безвыходной ситуации. Он тот, кто раз за разом показывал свет, забирал из объятий тьмы. Чонгук вложил ключ к своим бесам ему в руки. Их ссоры не стоили разбитой посуды, ночей, проведённых в дали друг от друга. Осознание этого приходит иногда поздно. Непозволительно поздно. Юнги — свет в тёмные дни, без него никуда. Из размышления, пожиравших Чонгука изнутри, вывел врач, явившийся перед глазами так незаметно. Глаза хирурга осунулись от продолжительной работы. Взгляд тяжёлый, скопивший в себе немало горести. Далеко не каждый день человек умирает в твою смену, во время твоей операции. — Как он? Когда я смогу с ним увидеться? — моментально подскочив и налетев на врача Чонгук, в ожидании того, когда ему разрешат навестить его. — Стойте. Начнём с того, кем вы являетесь пострадавшему? — Брат, — сказал первое что пришло ему в голову. Корея — гомофобная страна, ему презрительные взгляды, лишний раз не нужны. Хирург, кивнув в ответ, продолжил. — У него кровоизлияние в мозг, травма грудной клетки, переломы ноги и костей таза. Вследствие удара о лобовое стекло есть колото-резаные раны, тяжёлая кровопотеря. Мне жаль, но мы не смогли его спасти. Приношу свои соболезнования, — это было последним, что сказал врач, прежде чем покинуть Чонгука, пропускать через себя услышанную информацию. Невозможно. Покомканный стакан из-под кофе, ставший спасением за последние пару часов, выскользнул из пальцев, падая рядом со скамьей. Шестерёнки в голове, отказывались крутиться и что-либо делать вообще. Надежда, на то, что врач ошибся, и сказал свой последний вердикт не тому, была очень обнадёживающей. Жаль только неправдивой. Медперсонал, словно услышав его мысли, подходил, просил что-то заполнить, принести, пройти, давя и без того тяжёлым грузом реальности. Однако в ушах словно вода. Руки тряслись. Юнги умер. Это не укладывалось в голове. Человек, с которым он прошёл лучшие и худшие периоды в своей жизни и собирался пройти в разы больше, не стало. Бывалый кошмар, о котором даже думы были запрещены, стал явью. Чонгук много раз слышал о том, что близких людей терять тяжело, но кто же знал, что, окажись он в таком положении, будет настолько больно. Хотя, слово «больно» не подходит под описание того, что он сейчас испытывает. Будто часть души вырвали из груди и сказали продолжать жить с открытой раной. Когда человек, научившись жить с улыбкой в 32 зуба, идти вперед с высоко поднятой головой, зная, какое дерьмо тебя будет там ожидать, покидает тебя, — угнетающие чувство накрывает тебя, выбивая из привычной колеи. И на свои места больше уже ничего не вернётся. Чонгук в этом уверен. Он выбежал из больницы. Осенний воздух не освежал, а резал изнутри лёгкие. Ноги несли подальше от места, воспоминания о котором в ужас будут вводить спустя хоть столетия. Правда, воспоминания от сего момента без него, будут лишь раны ковырять, которым зажить не суждено. Квартира встречает его мёртвой тишиной. Никто не прыгает на него с порога, не засыпает поцелуями и вопросами о том, как прошёл день. В квартире холодно и мрачно. Свет от гирлянд, что, казалось, горели круглые сутки, больше не подарят уютной атмосферы холодным зимним вечером. Никогда. Нахлынувшие воспоминания давностью в полтора года, подобно ледяной воде, накрыли его, удушая.

Flashback

Работа выжала все силы. Собачий холод на улице мало кого радовал. Люди сидели по домам и не высовывались. Сегодня ночью снег пуховым одеялом укрыл землю вдоль и поперёк. На улицах города было немыслимое количество пробок. Дорога домой заняла больше предполагаемого. Закрыв входную дверь, Чонгук снял куртку, промокшую насквозь от капель ледяной воды, и положил её сушиться на батарею. Из гостиной послышались отдалённые шаги, и в считанное мгновение к нему на руки прыгнул его мальчик. Морщинка на его лбу впервые за день распрямилась, и лицо перестало быть похожим на пасмурную тучу, распространявшую негативную ауру за километр. День выдался трудным, но продуктивным. — Я скучал, — оставив лёгкий поцелуй на щеке, Юнги слез. — Как прошёл день? — Хорошо. Я пришёл с новостями. Меня повысили до заместителя начальника склада, — не церемонясь, с гордостью сказал Гук. Дорога к повышения, длиною в два с половиной года, была завершена сегодня в кабинете у начальника. Разумеется, работа станет выматывать в разы больше, но, прежде всего, всё ради денег. Бумажки сами в кошелёк не прыгнут. У Чонгука только от одной мысли, что он сможет позволить своему парню хотя бы часть того, чего он заслуживает, на душе становится теплее. Полная гордости улыбка легла и на лицо Юнги. — Словами не передать как я рад. Ты достоин всего наилучшего, — глаза наполнились слезами-звёздочками. Как минимум одному из них повезло с начальством. «Твои слова стоят того, чтобы с каждым часом я работал всё усерднее. Готов вылезти из кожи вон, только будь рядом и поддержи» — промелькнуло, словно между строк, в голове Чонгука. Остаток вечера они провели за просмотром столь любимых ими фильмов. Гирлянда, подобно луне, освещала комнату, создавая обстановку безмятежности и покоя.

End Flashback

С трудом сдерживая злость на себя за то, что стал виной его смерти, Чонгук скатился по стене. Желание отправиться на тот свет следом за ним возрастало и становилась немыслимых размеров. Нет, нельзя. Юнги хотел ему всего наилучшего и был бы очень зол, увидев такую картину. Он учил быть сильным, что бы ни случилось. На протяжении стольких лет Чонгук, словно мантру, шептал его слова и держался. Кто же знал, что если не станет одного человека, то не станет и желания идти дальше. Оказывается, столько всего зависело от Юнги, а это Чонгук в полной мере осознал лишь потеряв его. Едва уловимый запах лаванды витал в воздухе. Ветер из открытого окна вот-вот унесёт последние нотки терпкого аромата, что так любил его мальчик. Взгляд зацепился, за уже как несколько дней пустующую банку из-под кофе и пачку сигарет. Широкий подоконник, на котором проведена не одна ночь. Мысли цепляются за каждую из них, но первая останется вне конкуренции. Лучшая.

Flashback

— Это была последняя, — десятки коробок лежали по всему периметру небольшой квартиры. Тусклая лампа освещала прихожую, оставляя разнообразные тени. Сквозняк из открытого окна, гулял под ногами, разгоняя запах краски на свежеокрашенных стенах. Солнце опускается за горизонт огненным диском, оставляя свои последние лучи на улицах города. В многоэтажках напротив один за одним загорается свет за окнами. Уставшие люди выходили из зданий офисов и учебных заведений. Некоторые направлялись в сторону дома, в тёплую постель, в надежде поскорее оказаться в объятиях Морфея, а кто-то идёт блуждать по улицам в компании дорогих сердцу людей. Рабочая неделя подошла к концу, а выходные вступили в свои законные права. Развалившись на диване, не спеша разгребать содержимое коробок, Юнги перечислял список продуктов, которые необходимо купить. Такой неудобный диван сейчас был спасением. Спина беспощадно ныла, привлекая к себе слишком много внимания. День забрал с собой все силы, но вечер принёс с собой умиротворение и долгожданный покой. Сумеречное небо скрылось за свинцовыми тучами. Первые капли дождя ударились о черепицы крыш, создавая своеобразную музыку. За разговорами ни чём время бежало непостижимо быстро. Стрелка часов перевалила за двенадцать. Режим сна был сбит в край, но им это даже на руку. Запахи свежесваренного кофе и сигарет витали в небольшой кухне. Дым поднимался к потолку, рассеиваясь в воздухе. Разместившись по обе стороны небольшого подоконника, они наслаждались запахом дождя из открытой настежь форточки. Юнги двинулся, усевшись поудобнее в столь родных руках, вдыхая полной грудью запах одеколона. Умиротворение накрыло с головой, забирая его в мир без завистливых взглядов и насмешек за спиной. Эта квартира станет их крепостью, укромным местом без входа для других. — Мы съехались, — радость в голосе Чонгука было невозможно скрыть. Это звучало, словно долгожданный ответ к задаче, которую ты решал битый час. Спустя сотню отвергнутых вариантов жилья, они нашли подходящий. Уютная однушка недалеко от центра идеально для них подходила. — Мы на славу потрудились. Как насчёт того, чтобы взять отгул и следующие несколько дней провести в компании ноутбука и еды? Давай хоть раз позволим себе такую вольность. — Ваше предложение столь заманчиво, что я не в силах от него отказаться, — уголки губ потянулись вверх, оголяя десны. Уютность этой ситуации можно было измерять в тоннах. Прежде чем сон начал брать вверх над бодростью, парни потушили догоревшую до фильтра сигарету о пепельницу и со вселенской тяжестью перебрались в спальню.

End Flashback

Чонгуку душно в этом помещении. Воздуха критически не хватает. Стены давят, пытаясь раздавить, и ещё чуть-чуть и у них это получится. Находиться в доме, переполненном его запахом, его вещами, не под силу ему. Не сегодня и не сейчас. Ступеньки ведут прямиком на крышу. Он бежит что есть мочи на 17 этаж, лёгкие неистово горят, и возникает ощущение, что они вот-вот перестанут работать. Тёмное время суток давно встало на своё место. Зимой ночь распускает свои объятия, желая побыть с этой частью света как можно дольше. Где-то вдалеке слышен крик сов. Ветер с каждым днём становился всё сильнее и громче, пробирается под тёплую одежду. А ведь именно на этом месте почти семь лет назад он встретил Юнги. Совсем ещё незрелым, живя с родителями, вечно недовольными им и кончеными скандалистами. Вероятно, эта черта характера, такая ненавистная, передалась ему по наследству. Это место пропитано их воспоминаниями. Чонгук чувствует себя мазохистом, стараясь вспомнить в мельчайших подробностях каждую их встречу, начиная с самой первой.

Flashback

Ноги свисают над пропастью длинною в 17 этажей. Пустота в голове успокаивает. Заботы остались в пределах квартиры, позволяя наконец спокойно вздохнуть. Плеер в очередной раз проигрывает песни 90-х. Пальцы стучат по бетону в такт музыке. Холод пробирается под кофту и пробегает табуном мурашек по спине. Выдохнув горький дым, который ещё несколько секунд клубится в воздухе, Юнги крутит сигарету меж пальцев, пока та тлеет до фильтра. Пепел, схожий со светлячками, летит вниз, исчезая из виду. Лунный свет освещает ночной город и становится свидетелем всего происходящего. Кто-то сейчас впервые поцеловался, а кто-то сделал это в последний раз. Кто-то гуляет между улиц в одиночестве, а кто-то знакомится со своими будущими друзьями. Жизнь непредсказуема. Стоит ценить каждый момент. Жаль, что многие осознают это так поздно. С лестничной площадки раздались крики и проклятия. Мин не придает этому великой значимости. Какое ему дело до чужой жизни? Именно — никакое. Меньше знаешь — крепче спишь. Стены этого здания, потрёпанного временем, слышат дикие вопли каждый день, и это далеко не первые и не последние. Если заморачиваться по поводу и без, возможность дожить до старости сокращается в разы. Его бессмысленный поток мыслей прервался резким хлопком двери. На крышу вбегает Чонгук и пытается отдышаться. Ветер ерошит его волосы все сильнее, запутывает их, оставляя после себя что-то схожее с птичьим гнездом. Подойдя к ограждению, возле которого стоял парень, с невозмутимым видом он смотрит в здание напротив, будто и не причастен вовсе к тому, что разбудил половину дома. — Ты стоишь в одной толстовке и ждёшь меня, несмотря на погоду. Вот заболеешь, и что я тогда буду делать? — Гук накидывает на хрупкие плечи Юна свою кофту. Она ему велика слишком сильно, и парень тонет в ней, закутываясь сильнее. Если спросить с чем у него ассоциируется Чонгук, он без раздумий ответит, что с заботой. Доброта в его глазах помогает встать на ноги даже в самый трудный день. — Спасибо, — почти что пробубнил себе под нос парень, но, как ни странно, Гук услышал и одарил своей неизменно прекрасной улыбкой. Между ними гуляет тишина. И нет, она не неловкая или угнетающая. Они оба приходят сюда, чтобы отпустить прошедший день и со свободной головой пойти дальше. Им не нужно много слов, чтобы понять, что ни у кого из них день не задался. Эти встречи стали чем-то неотъемлемым и необходимым. Без них тяжёлый груз накладывается на плечи и, прижимая ко дну, не дает двигаться. Когда они впервые встретились? Год назад, три, или пять? Это, кажется, было холодным поздним вечером. Юнги лежал на пледе, выкуривая очередную сигарету под звёздным небом, выискивая в нём вдохновение двигаться дальше вместо того, чтобы просто полететь камнем вниз на разогретый летним солнцем асфальт и больше никогда с него не подняться. Мыслями он был на озере. На свежескошенной траве, в компании природы и самого себя, но его отвлекли приближающиеся шаги. Окончательно осознав, что до желанного отдыха еще далеко, он переключил внимание на подошедшего. Каштановые волосы были завязаны в хвост на макушке, пряди из которого выбивались и спадали на лицо. Он был одет в чёрные джинсы и того же цвета безразмерное худи. Острые черты лица и рост минимум на голову выше его самого. Юнги сразу прозвал его шкафом и чуть не сказал это вслух. — Можно зажигалку? — низкий голос отвлёк и заставил прекратить так бесстыдно разглядывать парня. Юнги порылся в кармане, протянул свою зажигалку, ненароком дотрагиваясь до его рук. Они словно наждачка — покрыты невозможным количеством мозолей и ран. Чем нужно заниматься, чтоб так сильно калечить себя? Костяшки побиты в край, а на запястье виднеются белые шрамы, которые уже вряд ли когда-нибудь сойдут с кожи. Из-под толстовки чёрными рисунками вились цветы и драконы по его шее, только подчеркивая собой красоту смуглой кожи. Из размышлений и легкого ступора Юнги выбил звон его рингтона и так неприятно режущее глаза имя начальника. Это был последний человек, которого он хотел бы слышать в свой единственный выходной день. С явным недовольством он ответил на звонок, прикладывая телефон к уху. — Да? — выдавил он, стараясь не выдавать в голосе раздражения. Он прекрасно понимал, что Мистер Начальник позвонил не о погоде поболтать. Но надежда умирает последней, вот и Юнги надеялся. Догадки оказались верны, а Мин в очередной раз разочаровался в человечности этого существа. Что может быть лучше работы в выходной день? Правильно, ночная смена, от которой ты не можешь отказаться, иначе не видать тебе повышения, и за которое ты получишь целое спасибо. К слову, это же спасибо он будет намазывать на засохший хлеб всю следующую неделю, ибо это чудовище задерживает зарплату. Напомните, почему он ещё не уволился? Ах точно, 19-летний и без толкового образования ты никому не нужен. Не без желания остаться и швырнуть какой-нибудь кусок металла об стену, он в спешке кинул покрывало в рюкзак, даже не попрощавшись с незнакомцем, и ринулся в кабинку лифта, что вот-вот должна была закрыться. Злость кипела внутри и чуть ли не лилась через край, но быстро напомнив себе, ради чего он делает все это, взял себя в руки, выбегая на улицу и запрыгивая в первый автобус. На следующий день незнакомца с красивыми татуировками на шее Юнги снова нашел на крыше. Сидя на голом бетоне и опираясь о кирпичную стену, он обернулся на хлопок двери и, не теряя времени, подошел ближе, одаривая парня самой яркой улыбкой, которую только выдавалось ему видеть в своей жизни. — Не забывай больше, — он протянул ему его зажигалку. Не успев до конца осознать, что происходит, вдогонку прошлому предложению пришло следующее. — Я, кстати, Чонгук. Вот так и познакомились. Обычное начало с необычным продолжением.

End Flashback

Чонгука память никогда не подводила и работала на пять с плюсом, и это помогало по жизни, только сейчас это проклинает. Лучше бы он не мог вспомнить ничего, только себе больнее делает. Хотя, кого он обманывает? Воспоминания о его любимом крохе — единственное, что их сейчас связывает. И мысли об этом дарят невероятную боль. Деревья на улице покрылась инеем, а Чонгуку жарко, словно он стоит самом эпицентре пекла. Кулон на шее, подобно лаве, обжигает кожу. Цепочка — подарок Юнги давностью в два года. Тот день лежит в закромах его памяти с пометкой «неповторимо».

Flashback

— Открывай, — Чонгук шепчет с интригующей ухмылкой и убирает руки от глаз Юнги. Берег озера был излюбленным местом из времяпровождения. Журчание воды под ухом для них было самой желанной музыкой, независимо от времени суток, дня недели и месяца в году. Число на календаре показывало ровно 5 лет с момента из встречи. Следующие сутки останутся в памяти навсегда. — Вау, — выдохнул Юн и подошёл к расстеленному на траве пледу. Корзина с едой на ней идеально вписывалась в атмосферу. Посиделки на природе не были для них редкостью, но Юнги всё равно обожал их. Ему нравились душевные разговоры до рассвета, прохладный ветер, пробегающий табуном мурашек по коже. Тёплые руки обнимают его за талию со спины. Гук целует его макушку и тянет к подстилке, усаживая между своих ног. Облокотившись на чужую спину, Юн смотрит на водную гладь. Если бы он мог, то поставил бы этот момент на паузу и прокручивал его раз за разом. — Я искренне не знал, что подарить тебе. Сегодня особенный день, значит и подарок должен быть таким. Долго думал, как сказать тебе об этом, придумал тысячу и один сценарий, но сейчас всё будто по щелчку вылетело из головы. Знаешь, моё утро начиналось бы в разы лучше, если бы, просыпаясь, я ощущал тебя под боком. Засыпать под твоё сопение. Смотреть, как утром ты готовишь завтрак. Хочу больше тебя в своей жизни. Давай ты в конце концов съедешь из квартиры с арендодателем-кретином, который не разрешает заводить домашних питомцев, и переедем в наш дом? — последние предложение вылетело на одном дыхании. Недолгая пауза заставила кончики пальцев покалывали от волнения. Не самые лучшие варианты поворотов событий прокрадывались в голову словно змеи, душащие здравый ход мыслей и угрожающе шипящие. Вдруг Юнги ещё не готов, а он поторопился? Или он вовсе не планировал из своей квартиры съезжать… — Да, давай! — Юнги радостно захлопал и кинулся ему на шею. Глаза его засветились от счастья, прочь отгоняя любые тревожные мысли. Он закопошился и из заднего кармана достал небольшую чёрную коробочку. — Выбор подарка действительно дело не из лёгких. Эту цепочку подарила мне мама на моё тринадцатилетие и сказала подарить в будущем своему дорогому человеку. Я долго тянул с этим моментом, но решил, что сегодня подходящий для этого день. — На бархатной бордовой ткани лежала тонкая серебряная цепочка с маленькой застёжкой. — Она, конечно, немного вульгарна, но… Я решил, что хочу, чтобы она была именно у тебя. — Наденешь её? — достав украшение, оно скользнуло змеёй между грубых пальце Чонгука. Подойдя сзади, Юнги взял протянутую ему драгоценность. Серебро как нельзя лучше смотрелось на чужих ключицах. — Догоняй! — Юнги буквально подорвался с места и побежал к водоёму. Чонгуку дважды повторять не требуется. Не успел первый пробежать и половину пути, как его перехватили за торс и кинули на плечо, словно Юн ничего и не весил. Чонгук парня долго мучать не стал и почти сразу опустил. Прохладная вода щекотала ступни. Зайдя настолько глубоко, насколько позволяли штаны, Юн посмотрел на горизонт. Лунный свет отражался на водной глади самыми разными бликами. В далеке были слышны стрекотание сверчков и журчание озера. Кто-то легонько коснулся плеча; Юнги резко обернулся назад и встретился носом с широкой грудью своего парня. — Ты меня напугал! — Прости, кроха, я не специально, — прижав к себе мальчика, длинные татуированные пальцы залезли под свитер, оглаживая плоский живот и бока. Он знал, что Юнги боится щекотки, и отлично этим пользовался. — Прекрати! Животных распугаем, — звонкий смех раздался на всю округу. Попытки вырваться из цепких рук были безрезультатными. — Надеюсь, они войдут в моё положение и с пониманием отнесутся, — в конце концов, отпустив Юнги из своей хватки, сказал Чонгук. Внезапная тишина окутывает местность. — Ты голодный? Я твоих любимых бутербродов взял. — С говядиной и помидорами? — Именно, — правда, это уже никто не услышал, так как Юнги нетерпеливо копошился к корзине в поисках тех самых бутербродов.

End Flashback

Они так и не пожили той жизнью, о которой мечтали. Не успели. Вместе шли к этому, плечо к плечу, медленно, совершая ошибки, стараясь не наступать на эти же грабли в дальнейшем, шли. Только в жизни начало всё становиться на свои места, только мечты начали постепенно воплощаться, как мир перед глазами рухнул. Чонгук больше не сможет пригласить Юнги на свидание под открытым небом. Он не может уже мечтать о том, чтобы увидеть звездопад и успеть загадать желание. Вспоминать о прошедшем в холодном одиночестве больно, но больнее знать, что главный герой их мемуаров уже безликий дух, сидящий где-то на небе.

Flashback

— Какое желание ты загадаешь, если прямо сейчас начнётся звездопад? — спрашивает Юнги, поднимая голову к небу. На его лицо падает лунный свет, а в глазах отражаются тысячи огоньков. Фарфоровая кожа так и манит, чтобы её целовали. Кто такой Чонгук, чтобы устоять перед этой неземной красотой? Притягивая к себе, он чмокнул неожидавшего парня в уголок губ и быстро вернулся на место, будто ничего и не произошло. — Я загадал бы нам дом в Амстердаме, где будем только ты и я. Ты станешь композитором, чьи песни услышит мир. Каждое утро мы будем сидеть на террасе и пить кофе. У нас будет большая собака и гамак на заднем дворе, как ты и хотел, — отвечает на вопрос Гук, не в состоянии оторвать глаз от зачарованного взгляда любимого. Маленькие ручки окольцовывают его торс, а холодный нос тычется в плечо. — Ты замёрз? Пошли домой? — оттенок волнения проскальзывает в голосе. Он обеими руками обнимает Юна, окутывая своим теплом. Как можно не заботиться о вечно мёрзнувшей крохе? Как можно с каждым днём не влюбляться в него всё сильней? — Нет, не надо, — шепотом выдыхает Юнги где-то в области ключиц. — Не хочу уходить. Я люблю вечера, проведённые с тобой. — «Я люблю тебя также сильно, как звезды, рассыпанные по ночному небу. Ты стал тем, кто своим уходом заставит солнце потухнуть и краски поблекнут. Хотя, любовь ли это? Без тебя мой мир уже не будет прежним, Чонгук, ты больше, чем просто любовь.» — мысли, в озвучке не нуждающиеся. — Я загадал бы спокойной жизни. Без мерзкого шепота людей за спиной и осуждения в чужих глазах. Мы вытерпим. Пойдём против всего мира. Чёрная полоса рано или поздно закончится и начнётся белая. Ты главное будь рядом, — усаживая Юнги к себе на колени, парень обхватил двумя руками впалые щёки и в трепетном поцелуе коснулся немного сухих и потрескавшихся губ. Время остановилось. Воздух вокруг них замер. И даже звездопад вдруг не кажется прекраснее этих чувств. Отстранившись, Юнги смотрит в глаза Чонгука, чёрные, как смола. И воздуха вдохнуть не может. Тонет в их глубине безвозвратно, навеки ему свое сердце отдавая.

End Flashback

В глазах печаль скопилась, необъятных размеров. Внутри ненависть на самого себя кипит. Мало того, что не уберёг, так ещё причиной стал. Если бы не его ревность, этого не было. Если бы не его недоверие, этого не было. Если бы остановил… Слишком много ненужных «если». Поздно думаешь, Чон Чонгук. Твоего ангела уже ничего не вернёт. Штукатурка на стене обсыпалась ему под ноги от силы удара. Кожа на костяшках лопнула, а место удара неприятно саднило. Каждый по-своему избавляется от горечи совершённых ошибок. Кому-то стены крушить, а кому-то себя изнутри выгрызать. Чонгук — же два в одном флаконе. Слеза, которую так долго в себе держать пытался, предательским ручейком потекла на щеке. Её солоноватый привкус остался на губах. — Я пришёл к тебе, — слова в пустоту, адресованные в никуда. В бескрайнее чёрное небо, усыпанное звёздами, освещающий путь таким как Юнги. — Извини, за всё. За все мои промахи, грубые слова. Я уже за тобой бескрайне скучаю. Мы столько всего не успели, но ничего, мы скоро встретимся. Может, они не стали теми, чья история любви поселится в сердцах миллионов и будет жить вечно. О них не споют песню и не напишут книгу. На их истории только учиться, чтобы не повторять этих ошибок. Ценить каждый момент, ведь никто не даст прожить его заново.