Нифево

Концерты — это всегда хорошо. Хорошо, когда даришь людям смех, а они дарят тебе подарки. В этот день их вышло особенно много, и главным объектом внимания стал Арсений Попов, главная Звезда Риттер Спорт. Мало того, что ему надарили кучу безделушек, пластинку «Prodigy» и кучу новых носков, так ему умудрились впихнуть целый мешок сладостей, который этот сластёна принялся уминать ещё за сценой. Все бы хорошо, но он не учёл одного: его вечно больные зубы. Поэтому, свойственно своей хрупкой натуре, уже вечером мужчина лежал в объятиях ледовой грелки - да, такие бывают, — еле слышно поскуливая от едкой боли, бьющей от зубов в глаза. — Вот и хули ты все это ел, если знал, что хуево будет? — закатывает глаза Шастун, заходя в комнату и попутно врубая свет, на что Попов глухо стонет, прося его выключить. — А что «Выключи, Тош»? Мучайся теперь. Антон злится. Не любит, когда Арсению больно, - да и кто вообще любит, когда любимый человек страдает? - но ещё больше ему не нравится, когда он не думает о последствиях. Свет всё-таки вырубает, потому что прекрасно понимает, что такое, когда от одного яркого света голова разрывается как от удара пыльным мешком. — Тош, у меня зубки болят.. — скулит Арсений, надеясь на поддержку, но получает лишь одно: — Я вот вообще дупля не отбиваю, знал же, что потом все болеть будет, — бубнит Антон, на что Арсений поднимает на него жалостливый взгляд. — А что я должен был сделать? — виновато говорит он, разводя руками. — Не жрать их, может? Не жрал бы - не болело бы. — Пиздец ты Бог логики, пойду помолюсь, — фыркает брюнет, и тут же жалет что сделал это: острая боль снова отдаёт в голову. — Лучше таблетку дай. — А пизды тебе не дать? — снова бурчит Шастун, вставая с дивана. — Не дать, — отзывается Попов, принимая все же принесенную таблетку, опрокидывая ее внутрь. — Не дам, — ворчит Шаст, все ещё сердито поглядывая на Арсения. Ну дурак же! Дурак. Ну что за человек, а? Конечно, понятно, что для фотосессий нужно его тОмНоЕ лИцО, но чтоб вот так вот.. — Ну и все, — обиженно бросает голубоглазый, кажется, всерьёз решивший устроить показательное выступление. — Опять начинаешь? — закатывая глаза спрашивает Антон. Он привык, что его мужЫк - королева драмы, но по делу, а не так, что с поезда на хуй. — Заканчиваю, — твердит тот, рыская что-то в карманах, а затем бросая на парня наигранно злобный взгляд. — Попов блять, — вскипает шатен, поворачиваясь к мужчине. Тот с прищуром смотрит на него, что-то проворачивая в руках под одеялом. — Сам блядь, — отвлекает парня Арсений, попутно продолжая своё неясное действо. — Что ты делаешь? — в конце концов спрашивает Антон, на что Арсений быстро закидывает в рот развёрнутую под одеялом ириску, шугаясь в другой конец кровати, старательно рассасывая ее. — Нифево, — с набитым ртом отвечает мужчина, и видит как Шастун, буквально, слетает с места, подскакивая к нему. — ВЫПЛЮНЬ СУКА, — кричит он, сжимая щеки старшего, заставляя тем самым выплюнуть конфету, но получается, мягко говоря, не очень - брюнет начинает активно разжевывать её. — То сглатыфай то выплефыфай, — продолжает он, на что Антон практически наваливается на него всем телом, выбивая конфету изо рта. — Я ТЕ ЩАС ПОСОСУ БЛЯТЬ, — ворчит он, скидывая конфету на салфетку на тумбочке, на что Арсений печальным взглядом всматривается в свою добычу, которую так глупо умудрился потерять. — Давай, — шутит он, делая отсылку на внеконтекстную ситуацию, и видит как младший слегка краснеет. — Нахуй иди, — смущенно бросает он, стараясь этого не показывать. — Давай, — снова смеётся Арс, и, схватив подушку, Антон седлает его спину, уже полностью залезая на него, придавливая собственным телом у матрасу так, что тот сплющивает щеку на простыне. — РАЗДАВИШЬ БЛЯТЬ, — судорожно кричит Попов, задыхаясь от смеха и веса сверху. Что-что, а здоровенная шпала сверху - это вам не кошка на спинке. — ДА С ХУЯ ЛИ Я ЖИРНЫЙ-ТО? — снова взывает Антон, сводя руки к потолку и, откинув подушку в сторону, плюхается рядом с Арсом, демонстративно надувая губы. — А я что? — хихикает брюнет, на что Шаст закатывает глаза - в который раз уже? - пиная его в плечо. Не то что бы он все ещё обижался на тот случай, но лишний раз не предьявить Арсу было преступлением. — А ты что? Ты если жрать так будешь, тебе до меня не далеко, — начинает хохотать Антон, явно довольный своей шуткой. — ЭЙ БЛЯТЬ, — слышится возмущённый вопль, но его тут же прерывают, поставив указательный палец перед его ртом. — Не блядь, а полюбила и дала! — с умным видом произносит шатен, во все 32 зуба улыбаясь мужчине напротив, который тут же открывает рот, что бы что-то сказать, но вновь оказывается перебитым. — А, кстати, завтра в три ты у своего врача. Арсений поднимается на локтях и недоуменно смотрит на парня, который тем временем косится на него зелёными глазами, понимая, что старший не особо догоняет в чем прикол. Ведь ему пришлось знатно постараться, что бы выбить для своего мужЫка место в его клинике. — У него же запись на 3 недели вперёд, — парирует он, тут же вспоминая о своих зубах и боли, от чего неприятно морщится. — У ниво жи запись на тьи недеи впиед, — передразнивает его Шастун, на что тот лишь пинает его в плечо, возмущённо фырча от отсутствия объяснений. — Антон! — В три, — повторяет младший, делая «бип» по носу мужчины. — А я кушац.