Сепсис

      Прошедшие два дня, включая концерт в «Stadium live», я провел в добром беспамятстве. Косвенно, разумеется. Если совсем честно — я лишь пытался не думать о произошедшем, отложить, хоть немного отсрочить момент, когда придется разгребать это. Параллельно пришлось избегать и слишком настойчивых вопросов. Игнорировать их было практически невозможно. Ребята переживали, и хотя для вампиров налет отчужденности был чем-то вроде жизненного кредо, я понимал, прекрасно осознавал и принимал их тревогу. Они не просто подозревали, они знали, что я вляпался. Причем по уши.       Другой причиной моего такого нечестного по отношению к ним молчания была память — о том запахе, о самом прекрасном аромате из всех, что я когда-либо встречал. Эти воспоминания возбуждали не только жажду, но всего меня, что пугало не меньше, чем зародившееся, пустившее молодые корни вожделение.       Я сидел перед теликом, читал бегущую строку. Вещали о погоде, курсе доллара, о победе Барселоны в матче с Валенсией. За окном сгущались сумерки, над влажной холодной землей ползла легкая дымка, макушки сосен мерно покачивались. Дома я был один.       Я отложил в сторону томик Маяковского, решительно поднялся на ноги и в два шага пересек холл. Ключи от «Кадиллака» я обнаружил на заваленном книгами бюро в приемной. На самом деле, быстрее было бы на своих двоих, но я до последнего надеялся, что какая-то более сознательная часть меня оставит все попытки добраться до Славы.       Черная крыша автомобиля как-то неприветливо поблескивала. Возможно потому, что пользовался я им крайне редко. Я наскоро смел с лобового стекла сухие сосновые иголки и забрался на водительское сидение. Завел мотор, но с места не сдвинулся. Если ребята вернутся до того, как я разберусь со своей проблемой — допроса с пристрастием не избежать.       Дьявол одолевал снова, я с визгом вырулил на подъездную дорожку и на совершенно неприличной скорости запетлял по лесной, изгвазданной дороге, собирая дном кочки. Авто жалобно дребезжало. Я с остервенением давил на газ, поворачивая на непривычно пустынное Приморское шоссе. Только спустя четверть часа мне попалась встречная тарантайка, ползущая со скоростью улитки. Освещение в этой части дороги отсутствовало полностью, а небо еще ранним утром заволокло тучами — на моих зрительных способностях это не сказывалось, но наполняло пространство каким-то таинственным, мистическим свечением, словно мир вокруг превращался в мультяшную зарисовку.       Две полосы грифельного асфальта тянулись вдоль залива — я хорошо слышал его запах: свежий, вечерний. Он заполнял гортань и легкие, словно защищая от чего-то более желанного. Но даже самая извилистая дорога не сбивала внутренний радар с намеченного курса и тем более с незамедлительного обнаружения «хвоста». В прямом и переносном смысле. Я слышал топот мягких лап, шорох шерсти, мерное дыхание. Это был Андрей, да, определенно он. С утробным рыком, раздающимся в такт каждому глухому шагу и прыжку, он бежал параллельно шоссе, плавно огибая стройные стволы сосен.       Я побоялся повернуть голову и встретиться с ним взглядом, с его холодными глазами, напоминающими байкальский лед. Впрочем, останавливаться я тоже не собирался, пытаясь найти в сложившейся ситуации плюсы — он мог заявиться ко мне домой. Мы жили бок о бок долгие годы возможно только по его милости. Женя давно говорила, что лучше перебраться в другой город. Например, в Мурманск или Архангельск. Пожалуй, она была права. Но думать об этом было уже поздно.       Андрей не сбавлял темп, а по его дыханию я не мог распознать, готовится ли он к какому-либо маневру. Конечно, следовать так до города за мной он бы точно не стал, поэтому я решил действовать самостоятельно. Дернул руль, с мучительным писком машина повернула на встречную полосу. А уже через секунду волк стоял передо мной, бодая лобовое стекло, — в полный рост, со вздыбленной на холке белой шерстью. На серой вытянутой морде — предупреждающий оскал. Оборотень полностью преграждал мне путь и занимал все поле зрения. Даже несмотря на мой рост, он казался в полтора раза выше.       Очень жаль, что переехать я его не мог, и скорее пострадал бы мой и без того натерпевшийся сегодня «Кадиллак».       Я старался не дышать, от тягучего мускусного запаха меня воротило, здравые мысли спешно покидали голову. Километрах в пяти от нас ползла машина, и лучше бы мы скрылись с дороги, подальше от чужих глаз. Я быстро припарковал авто на прилежащей обочине, щелкнул «аварийку», вылетел наружу, излишне сильно хлопая дверцей, и скрылся в гуще деревьев. Андрей в несколько прыжков настиг меня, и прежде чем в полной мере ощутить силу его зубов на своем плече, я вынужден был отскочить в сторону.       — Какого хрена ты творишь? — я сам не заметил, как разорался. Интересно, насколько вампиры подвержены стрессу? Я никогда не задавался этим вопросом. — Я не собирался! Убегать! — волк фыркнул, сел на задние лапы и продолжил буравить меня бездонными ледяными глазами. Превращаться в человека он, очевидно, не собирался, а потому мои вопросы и восклицания отчасти превращались в монолог. К тому же, я знал, что он желает услышать. — Я не хотел убивать Славу! — конечно, он мне не поверил. Андрей скептически дернул губами, из-под длинных усов вырывалось облачко пара. Он нетерпеливо скреб когтями землю, выворачивая пласты мха. — Нет, не так… Хотел, конечно, — с губ слетел невольный невеселый смешок. — Что он сказал тебе? А ты ему? — набираясь храбрости, я встретился с ним взглядом — как жаль, что мой дар убеждения был неприменим к волкам.       Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем над серовато-белой шкурой огромного волка поднялась дымка, пошла рябью, кожа с треском разорвалась, шерсть осыпалась. Зверь исчез полностью, остался только человек — совершенно голый, бледный, с густой растительностью в соответствующих местах.       — Сигарета есть? — сиплым голосом начал он, потом, видимо, осознал всю неуместность заданного вопроса. — Ах да, кровососы не курят, — он устало провел ладонью по бритому затылку. Ну, в этом вопросе я бы с ним поспорил, вспоминая человеческие привычки Евстигнеева.       — Я знал, что ты объявишься, — я прислонился к худенькой сосне — в случае чего было бы чем отбиваться. Или, как минимум, появится возможность сбежать. Благо волки по деревьям скакать не умели.       — Вообще-то, — он тихо засмеялся, складывая руки на груди, — Слава уже что-то такое подозревал, поэтому отреагировал… адекватно. Но я здесь не за этим, — он вздернул бровь, а я старался не дышать, насколько это было возможно: от волчьего душка кружило голову. — Я, наверное, должен сказать тебе спасибо, — Андрей натянул дружелюбную улыбку, сверкая белыми зубами. — От вашего пребывания здесь стая растет.       — И? Я не совсем понимаю, — я пожал плечами, стараясь держаться на почтительном расстоянии. Одно неверное движение, и волк обратится. Ветер усиливался, дул с залива, разбавляя застоявшийся в воздухе запах.       — Ты торопишься? — деланно-удивленно оборотень похлопал глазами, срываясь с места и огибая сухое дерево. — Пройдемся? — я несколько секунд провожал взглядом его удаляющийся затылок, потом все-таки оттаял и последовал за ним. Двигались мы с черепашьей скоростью. Он это нарочно? С большой вероятностью — да. Жаль, что я не умел читать мысли, как Аро. Это бы упростило наше с волком общение.       — Нисколько, но вот мое терпение… — я сплюнул. Пробежался языком по зудящим деснам. Хотелось бы мне вонзить в него зубы и навсегда покончить с этим, тем более лучшего шанса могло не подвернуться — Андрей в человеческом обличье, да еще и спиной ко мне.       — Тебе понравится. Послушай, — он остановился и обернулся через плечо, — хотя сам понимаешь — выбора у тебя нет. Ты знаешь, что Слава очень важен для меня и для стаи.       — Конечно! Иначе где бы ты взял деньги, чтобы содержать свою псарню? — я прыснул.       — Мирон, — он прищурился, почесывая щетину, но тему перевел вполне спокойно. — По меркам стаи я уже немолод, — в его голосе ощущалась какая-то глубокая, плохо скрываемая тоска. Я знал его более двух сотен лет, а сколько ему было на самом деле… — Поэтому желающих занять мое место все больше и больше, и поверь, не все они хотят жить рядом с вампирами. — Он потянулся и двинулся дальше, вглубь леса.       — И как это должно волновать меня? Ха-х, — я только покачал головой, — точнее, ты же не думаешь, что я буду помогать тебе? — пригрозить ему итальянским легионом? А что, козырь был вполне себе весомый.       — О, еще как будешь, — ко мне Андрей не повернулся, пнул сухую сосновую шишку, но я ощутил его злую ухмылку. — Во-первых, — он поднял руки, загибая пальцы, — Слава знает твой секрет, как и я, а значит могут узнать и другие, верно? — я замедлил шаг, машинально оскалился. Убить мальчишку — нужно было это сделать, черт возьми! — Во-вторых, я все еще вожак, а значит стая подчиняется мне. И смотри, в один прекрасный день ты не досчитаешься своих кровососов.       — К чему тебе просить моей помощи? — ерничал я, пытаясь докопаться до его настоящего мотива, но пока мне это плохо удавалось. — Почему не попросишь преданных двор-терьеров?       — Как ты выразился, «преданными двор-терьерами» я жертвовать не хочу, — он подмигнул, — я же хороший хозяин? — остановился, вскинул голову, изучая низкие облака. — Ты, кстати, к нему ехал? — он снова обернулся, его и без того недружелюбное лицо испачкала какая-то зловещая тень. Сказать правду? Или солгать?       — Да, к нему, — пожал плечами.       — Ты голоден, — констатировал он. Спасибо. Очень мило с его стороны.       — Не виляй, меня твой голый зад не впечатляет и смотреть я на него не собираюсь больше ни минуты. Выкладывай, — в два шага я оказался перед ним, все еще на почтительном расстоянии, но хотя бы видел его небритое лицо.       — Если уберешь волков, на которых я укажу, я закрою глаза на твою выходку. И Слава тоже, — он прищурился, брезгливо морщась. Если я откажусь, он уничтожит нас. Если сбегу — расскажет миру о том, кто я, и тогда за мной придут Вольтури… Да и смогу ли я сбежать? Ответ был очевиден, и мне оставалось смириться со своей жаждой, с этим пленящим, сводящим с ума ощущением — одно только воспоминание о том запахе вызывало во мне блаженный трепет.       — Больше похоже на шантаж, нежели на сделку, — горло скребло волчьей вонью, я отвернулся в сторону, задерживая дыхание, — как же глупо было спешить. Теперь я стоял перед ним и даже слово сказать боялся, иначе вцепился бы в него.       — Думай как хочешь, — просипел Андрей, — но условий других не будет.       — И сколько у меня времени?       — Хочешь подумать? — хмыкнул он.       — Не у тебя одного есть семья, — Андрей прищурился, прикрыл глаза и замолчал на несколько минут. Лицо у него подрагивало, будто он принимал какое-то сложное решение, а, может, взвешивал все «за» и «против». Я сам не заметил, как замер в молчаливом ожидании. Даже жгучая боль утихла.       — Хорошо, через два дня на этом же месте, в полночь. Идет? — я заметил, как плечи и макушка у Андрея задымились.       — Что? Ты смеешься? У тебя есть мой номер! — еще одной такой встречи мы оба не выдержали бы. Я — точно.       — Так я буду уверен, что ты не лжешь, пиявка, — он подмигнул, задрожал всем телом и с ревом превратился, пепел, обрывки его человеческой сущности фонтаном раскидало в разные стороны. Волк оскалился (чем-то этот оскал напомнил мне ухмылку), припал к земле, царапнул когтями и одним мощным толчком пролетел над моей головой. Обернулся, бросил быстрый взгляд в мою сторону и пропал в чаще леса. Еще несколько секунд я наблюдал его здоровенную тушу, с невообразимой для таких габаритов ловкостью петляющую между деревьями. Только затем я решился вернуться к машине. Возвращался бегом, удивляясь, что за довольно короткий разговор мы ушли так далеко. Оно и к лучшему — свидетели ни к чему.

***

      Исполнить задуманное я не решился. Хотя бы потому, что Андрей нашел меня так просто, и, возможно, его дружки рыскали по округе. Нарваться на кого-то из них я бы не хотел. Нырнул в салон авто. Не рассчитывая силы, хлопнул дверцей так, что треснуло стекло.       — Блять! — я осознал, что не дышу. Стоило сделать вдох, чтобы понять, как сильно от меня несло псиной. Принимая всю комичность ситуации, я повернул ключ зажигания и включил радио погромче. По «ROCK FM», поддерживая атмосферу сложившегося пиздеца, играла The immigrant song. Машина тронулась с места, педаль газа в пол и вперед, жаль, только в противоположном от исходного направлении.       В грядущие два дня я должен был обмозговать все так, чтобы извлечь для себя выгоду, и, как минимум, пара условий у меня нарисовалась сразу. Хотя я был не в том положении, чтобы ставить эти условия. Ко всему прочему, никто не должен был знать о нашем договоре. Ваня, Женя, Рита, Илья определенно решат, что я долбоеб. Да и о каких сделках со стаей могла идти речь?       Самым логичным было бы действительно отправиться в Италию. Клан Аро уничтожил бы волков, а я спокойно сделал то, что задумывал. С другой стороны, волки нечасто захаживали на нашу территорию, зная о способностях Риты. И в целом, наше сожительство приносило больше пользы, чем вреда — как минимум, другие кланы вряд ли решились бы на войну за территорию, узнав, что рядом обосновалась стая, численность которой была, по меньшей мере, в десяток раз больше среднестатистического вампирского семейства.       В чем я старался себя убедить? Ситуация была безвыходная, и разрешать ее я должен самостоятельно.       Дорога домой заняла у меня гораздо больше времени — неосознанно я оттягивал момент встречи с кем-либо. Оказавшись на подъездной дорожке, я подметил, что кроме Жени с Саньком — никого, да и те заняты друг другом, во всех приличных и самых порочных смыслах.        Я бросил ключи на лавку в прихожей и стащил с себя джинсы и рубашку — сжечь или постирать? Выбрал более гуманный способ в надежде, что порошок из яркой рекламы справится.       В гостиной подхватил недочитанного Маяковского и скромно сбежал в свой кабинет. На ум пришли слова Бродского: «Когда теряет равновесие твое сознание усталое»… К сожалению, физическая усталость была для меня чуждой практикой. Посмотрел в зеркало — глаза были черными, опять. Зубы неистово ныли — перед встречей с Андреем я должен поохотиться, возможно, с Ваней, чтобы отвлечься хотя бы немного.       Я откинулся на спинку кресла — а что, если зачаровать всех, тогда не придется объясняться? Пожалуй, это был не самый честный вариант, ведь я обещал не играться с их сознанием. Ложь во благо — хорошее оправдание? Время покажет, а у меня его было в избытке.

***

      Я понимал, что поступаю неправильно, но остановиться уже не мог, только трусливо молчал. Пускай думают, что я лжец, что между нами не может быть секретов, но смириться с этим им придется. Всем. Удивительно, но даже мысленно я боялся называть каждого по имени. Дверь с грохотом распахнулась — кажется, мое сердце вздрогнуло на мгновение. Такое древнее, практически забытое чувство.       — Яныч, все прокрастинируешь? — Ваня стиснул меня в медвежьих объятиях, приподнимая над полом.       — Только не бросайся, — скривился я, ожидая полета в стену. Что еще от него ожидать?       — Мир, идем с нами, поохотимся, я один не выдержу психа, — Илья привалился к дверному косяку, поправляя кольцо в ухе и картинно подкручивая.       — Я все-е-е ви-и-жу-у, — Ваня наконец-то отпустил меня, я бы сказал, театрально, словно куклу, поставил на ноги, стряхивая воображаемую пыль с плеч, — ты уже второй день киснешь. В чем дело? — я слышал некоторую озабоченность в его голосе, поэтому натянул на лицо самую беспристрастную маску. Жаль, это никогда не помогало, ведь Ваня был большим специалистом по вопросам перевоплощения.       — В порядке. Почуял кое-кого на охоте, упустил. Теперь из головы не идет, — я сделал вид, что не заметил, как парни переглядываются.       — Уверен, что упустил? — Илья недоверчиво склонил голову. — А не отпустил?       — Ну же, чел, давай, — Ваня скрестил руки на груди, вырос передо мной высоченной горой, кажется, неприступной, но я легко отпихнул его в сторону.       — Ха-х, мужики, Сэр Артур взял за основу ваши невероятные способности к дедукции?       — Так идем же, найдем его или ее? Лучше ее, — Ваня облизнулся и вылетел за дверь.       — Если тронешь! Я тебя прибью! — без особого веселья засмеялся я и помчался следом.       Кажется, Илья моим шоу не впечатлился, но без вопросов последовал за нами.

***

      Парни настаивали, что нам просто физически необходима пешая прогулка, но им ни к чему было знать, почему с беготней лучше повременить. Я действительно уверовал, что по всей округе шарятся волки Андрея, и встреча с ними могла разрушить абсолютно все. К слову, ни Илья, ни уж точно Ваня не стали бы с ними церемониться.       Я прыгнул за руль, включая музыку. Из динамиков раздавалась «Staying alive», отчего я невольно усмехнулся. Сам не заметил, как сцепление, глухо чавкая и чихая, сорвалось. Ну, нет, такого Ваня точно без внимания не оставит.       — Слушай, с тобой точно все в порядке? — странно, что он не шутил, а на лбу так и светилось бегущей строкой «Какого хрена происходит?».       — Надо тачку менять, что думаете? — возможно, я предпринял глупую попытку сменить тему, но она сработала.       —Давно пора, мужик. Гоняешь на ведре, которое уже как пять лет неактуально, — Илья согласно кивнул, — я бы взял «Мерс» или «Вольво», — он окинул меня оценивающим взглядом, — с автоматом, в твоем случае.       — Я думаю, тебе вообще тачка не нужна, — Ваня приоткрыл окно и закурил, продолжая задумчиво щелкать медной зажигалкой с «чеширским» логотипом.       — И почему? — я фыркнул. Конечно, чего еще ожидать от дикаря.       — Ты быстрее, — Ваня назло кривил душой, глубоко затягиваясь. Похоже, качество сигареты можно было измерять длительностью его затяжки — определенно эти неплохи, хватит на три.       — Не думаю, что кто-то будет это учитывать в современном мире. Конечно, если ты не хочешь, чтобы за нами пришли и доступно объяснили необходимость тачки, — очень кстати заметил Илья, избавляя меня от неловких объяснений. В последнее время язык подвешен был у всех, кроме меня. И под последним временем я имел в виду нашу со Славой встречу и ее последствия. Но это нисколько не оправдывало меня в глазах парней.       Я молча петлял в сторону города, Ваня уничтожал пачку сигарет, Илья листал электронные каталоги новых моделей авто.       — Ну, нашел что-то? — я заглянул в зеркало заднего вида — Илья задумчиво щелкал по экрану.       — Да так, характеристики смотрю. Если брать «Вольво» — техобслуживание в России запарное, с «Мерсом» попроще будет.       — Мне вообще пох, — еще раз уточнил свою позицию Ваня, пуская одно за одним дымные колечки.       Как часто мы можем быть просто людьми? Довольно философский вопрос. Наверное, когда мы едем на машине или смотрим ящик. Выступаем на концертах и раздаем автографы. И, возможно, это не так плохо. Связь со внешним миром терять я не хотел.       Я выехал на КАД, быстро перестраиваясь в левый ряд, на спидометре — сто-семьдесят. К счастью, камер на этом участке магистрали было не очень много.       — Слушай, а где ты нашел ее? Или все-таки его? — Евстигнеев загадочно улыбался.       — Кого? — я удивленно покосился на Ваню.       — Предмет твоего разочарования.       — У клуба, — конечно, ложь. Да и я не смог бы им признаться ни под каким предлогом. Даже под угрозой смерти.       — Тогда почему мы еще не там? И вообще, Яныч, ты едешь в другую сторону, — вздохнул Ваня. — Мужик, ты меня пугаешь…       — Мы скоро будем на месте, — оказаться рядом с концертной площадкой, а потом изо всех сил искать след — меня не прельщало. — Поохотимся позже, вы правы насчет тачки, — я свернул на развязку проспекта Культуры. Еще один маленький предлог избежать очередной осечки.       Мы остановились перед салоном Mercedes-Benz, я быстро заглушил мотор.       — Насколько по-пидорски выглядит покупка тачки тремя мужиками по шкале от одного до десяти? — Ваня скривился и испарился из машины.       — Втроем — на все десять, поэтому идите вы, — я достал мобильник, — мне надо кое-кому позвонить.       Они снова переглянулись. Ничего. Узнают обо всем, когда придет время. Или догадаются. К тому же любого можно купить. Даже этих двоих. Ближайшие полчаса были в моем распоряжении, а значит, я мог спокойно принять верное решение. Уж на это-то я способен? Даже несмотря на количество неверных, значительно превышающих по числу. Да, за всю свою жизнь я наворотил немало.       — Эй, а кредитка? Или ты думаешь, мы будем за свой счет гулять? — Ваня нарисовался в шаге от меня.       — Блять, не делай так, ты видишь? — я кивнул ему за спину. — Все обвешано камерами.       — Варварство! — цокнул Евстигнеев, протягивая открытую ладонь.       — Позовете меня, как выберете. На карте лимит.       — Ясно, жидяра, — Ваня картинно, так удрученно вздохнул, что на секунду мне стало его жаль.       — Не я, а политика банка. Все, топай.       День предстоял тяжелый. И самое страшное, что компания, казалось бы, самых близких людей никак мне не поможет. Тем не менее, я их защищал. По мере своих способностей и возможностей. Мы ни за что не справились бы со стаей, стоило покончить с одним, как остальные неминуемо пришли бы за нами.       Выбора не было, и оттягивать до завтра я не видел смысла.       Крутя в руках сотовый, я считал время — еще пятнадцать минут, прежде чем парни будут ребячиться и хлопать в ладоши, пока с моего счета списывают семизначную сумму. Я взял на заметку, что новое авто — отличный отвлекающий маневр.       Я быстро прокрутил список контактов, надеясь, что номер Андрея мне больше не придется набирать. На звонок мне не хватило духу.       «Я согласен» — крайне лаконично и информативно. Нажал на отправку, боясь передумать. Несмотря на то, что Замай требовал личную встречу, я решил пренебречь этой договоренностью, не видя в ней абсолютно никакого смысла. Я снова взглянул на часы — пять минут. Думал недолго — похоже, мне и правда стоило позвонить.       Снова пролистал список контактов, выбирая номер букинга. Еще одно важное решение (или побег от реальности?).       — Я вас слушаю, Мирон Янович, — спустя два гудка донеслось с другого конца провода.       — Ближайший рейс до Лондона из Москвы, ночной, — по ту сторону девица ловко зашлепала по клавиатуре.       — Сегодня, в двадцать три-сорок, подойдет?       — Прекрасно. Один билет, бизнес.