-I’m gonna lead you on

      Пауль сидел на балконе, закинув ногу за ногу, и стряхивал пепел с уже третьей сигареты. В его мозг давно въелась мысль, что Он сегодня не прийдет, но Ландерс все равно продолжал теплить крошечную надежду.       Прохладный вечерний ветер обдувал лицо, машины на улицах суетясь спешили попасть домой, звёзды разложились на небе, будто кто-то просыпал их из банки, и был слишком ленив, чтобы убрать. Луна была почти полной, и светила ярко, ее свет пробивался даже через облака, подсвечивая их мягкие завитки. Пауль сидел на десятом этаже, и не особо следил за движением людей под ним. Плетёное кресло было совершенно неудобным, но гитаристу это не мешало, его голова была наполнена мыслями, которые словно мёд перетекали, и не могли сосредоточиться на одном. Лишь сигарета в его руках помогала сознанию чуть-чуть проясниться.       Сегодняшний концерт в Гельзенкирхене был оглушительным во всех смыслах. Фанаты кричали похлеще Тилля, гитаристы, басист и клавишник отжигали, а фаэршоу было незабываемым. В этом бедламе из звуков, Пауль ощущал себя королём. Эта черта характера больше присуща Рихарду, но Пауль перенял многие его привычки, сам того не осознавая.       Он никогда не скрывал, что ему в дикий кайф вырывать из своей гитары рычащие звуки, подбадривая толпу и Тилля. Душа Пауля будто выходила из тела и отправлялась в адреналиновый экстаз, когда на сцене в очередной раз появлялись столпы огня. Своей широкой улыбкой он одаривал фанатов, которые прыгали и кричали в такт. Невозможно, чтобы вся эта огромная толпа двигалась в ритм тому, что они играли. Но это было правдой, и происходило прямо на его глазах. Честно говоря, голос Тилля всегда казался ему слишком басистым и хрипловатым, но на сцене это выглядело довольно органично, особенно, когда гитары затихали, и в тишине, нарушаемой только криками фанатов, прогрызался величественный голос Тилля. Он заряжал и заставлял мышцы выдавать ещё больше, чем можно. Тилль мог бы неплохо зарабатывать, работая диктором на радио, но в прочем, тут ему было самое место.       Но особенно Паулю нравилось, когда душа его будто разрывалась на части, проходила через динамики и усиливалась в сотни, тысячи раз. Это происходило каждый раз, когда он сам, и все остальные, одновременно кричали нужные слова в микрофоны, усиливая и так грохочущий на полную звук, поддерживаемый снопами огня. Этот поток эмоций, который он всегда держал в себе, нацепив ухмыляющуюся, хитрую улыбку, вырывался наружу, и рушил все подряд. Особенно стены в его душе, так долго строимые им самим.       Движения Пауля всегда были полны жизни и эмоций, он вытворял такое на сцене, что любой молодняк позавидует, и с первого взгляда ведь не скажешь что ему за пятьдесят.       Однако, концерты не заканчиваются только Паулем. Рихард всегда умудрялся, просто величественно стоя на месте, выдать столько энергии, что рядом с ним все начинало искриться. И сейчас, то что произошло на сцене поразило не только Пауля, но и их огромную аудиторию.       Они как обычно подходили друг к другу, все по сценарию, небольшому костяку, который всегда заставлял Пауля вернутся из грёз в реальность, и продолжить играть, но в этот раз, лицо Рихарда было слишком привлекательным и подначивающим.       Эта рожа в своё время выжала многие соки как из фантазии Пауля, так и из его организма, когда он закрывался на лишние пару минут в ванной, которые перетекали в часы пустого разглядывания потолка, на котором каким-то неизвестным образом всегда выглядывались черты Круспе. Но сейчас, когда звучат последние риффы, Тилль отошёл на задний фон, все звуки стихают, и даже фанаты не так возбуждены, как прежде, Рихард наконец оказался рядом с ним.       Он собирался как обычно обняться и уйти, или же просто постоять рядом, но через шум, Пауль услышал фразу, которая плотно засела в его голове до сих пор.       После неё сразу же последовал быстрый чмок в губы, и Круспе ретировался, поднимая руку в победном жесте, оставляя Пауля в радостном невежестве.       Кажется, им предстоит разговор.       После долгой затяжки, последняя сигарета потухла под массивным ботинком, вместе с надеждой на совесть Рихарда.       Ну что ж, как говорят Русские, если гора не идёт к магомеду…       Накинув легкую куртку, Пауль захватил ключи от машины, запер номер, и твёрдым шагом пошёл на встречу судьбе.       Дорога оказалось не долгой. Ночью на улице не так уж много машин, которые могли бы замедлить движение, тем более нужно было проехать от силы несколько кварталов. Рихард предпочел красивый вид из окна своим друзьям, как он часто делал.       Зайдя в отель, его тут же поприветствовал портье, но Пауль, одарив стандартной улыбкой, отмахнулся от него и быстрым шагом направился к лифту.       Рихард всегда боялся высоты, и сколько Пауль себя помнил, выбирал номер как можно выше. Может потому что ему нравилось играть с судьбой, может потому что нравился вид, а может чтобы получать кайф от страха, сочившегося из каждый щели.       С легким щелчком, лифт приехал и программированный женский голос выдал «Одинадцатый этаж» и с глупым перезвоном дверь открылась.       Пройдя широким шагом, Пауль на секунду остановился у двери, занеся руку над ней. Ему показалось, что так неожиданно врываться в номер Рихарда, местонахождение которого он по идее должен не был знать, будет как-то невежливо, но наплевав на пресловутую вежливость, он трижды постучал.

***

      Лёжа в ванной, Рихард думал о сегодняшнем поступке. Не выпуская из рук сигарету, он проматывал это момент снова и снова, пытаясь восстановить по секундам.       Да, они часто обнимались и чмокались в своё время, но сейчас это было на глазах у множества людей, что не могло не придать перчинки.       Задорный, но скрывающий свои секреты взгляд, встретился с Рихардом, и они начали движение друг к другу.       Улыбка не могла сойти с лица, её будто прикрепили скобами и на всякий случай заклеили скотчем, и даже если бы сейчас им сулила смертельная опасность, Рихарда похоронили с глупой ухмылкой. Шаг за шагом, они приближались друг к другу словно павлины перед боем, но драться они сегодня точно не собирались. Между ними оставалось буквально четыре шага, играть уже почти нечёго, последний перевод по струнам, породил в и так замороченной голове Круспе, новую идею как завести и так брызжущую слюной толпу. Она была быстрой, почти мимолетной, но крепко осела в голове. На эти несколько минут, что они стояли друг напротив друга, только эта фраза и звучала в его голове, она пульсировала, и заставляла подчиняться.       Оказавшись непростительно близко, он сделал вид, что хочет обняться, но как только их лица оказались близко, глаза Рихарда блеснули недобрым огнем, а улыбка стала ещё шире и…       Стук в дверь. Рихард закатил глаза, и потушил сигарету в пепельнице. Слегка рассерженному Круспе пришлось вылезти из тёплой водички, которую он совершенно честно заслужил за сегодня, и, натянув халат, он вышел к двери. В конце-концов он сам заказал шампанское в номер.       Но, когда ручка дёрнулась и дверь открылась, Рихард увидел перед собой только нервно топчущегося Пауля, у которого даже не было с собой шампанского.       — В общем, да. Привет. — Как-то неуверенно поприветствовал Пауль, переминаясь с ноги на ногу.       — Не ожидал тебя сегодня увидеть… — Все ещё удивлялся Рихард.       — Оно и видно, а я вот наоборот, надеялся ещё раз встретиться. Можно пройти? — сказал замешкавшийся Хайко, указывался на дверь       — Да, конечно. — с хитрой ухмылкой Рихард запахнул посильнее халат и закрыл за ними дверь.       Проведя нежданного гостя в подобие гостиной, Рихард присел на диван, приглашая Пауля сесть напротив.       — А теперь, прошу тебя, расскажи, что заставило тебя прийти ко мне, — быстрый взгляд на часы. 23:17 — ночью?       — Тогда, на сцене, после Ausländer, ты сказал, «я поведу тебя». Что это значило?       — с неподдельным, но тщательно скрываемым интересом спросил Пауль, закидывая ногу на ногу. Обстановка была знакомой, Рихард часто брал тут номера.       — То и значило. — Безразлично начал Круспе. — Хотел фанов повеселить, а что?       — Просто ты никогда так не делал, и я… — Пауль потёр ладонью шею. — К тому же, что значил тот поцелуй? — С лёгкой злобой допрашивал Хайко. Ему было слегка неуютно в такой обстановке.       Этот странный запах цветов, полумрак, мягкий диван, огромные панорамные окна, с которых открывается и в правду величественный вид, тихая музыка, доносящаяся из ванной. Все это было как-то странно, и даже слишком похоже на Рихарда.       Но не того, который выступает на сцене. Рихарда, который может забрать котёнка с улицы и накормить его. Того, кто без зазрения совести красит ногти (и не он один) обожает странную одежду, пишет слезливые песни о любви, работает без выходных и того, который никогда не понимал, что принимает Пауль, каждый раз выходя на сцену. Ну не может так колбасить человека, не под наркотой!       Он был похож на того Рихарда, который в той же самой квартире, несколько лет назад, целовал Пауля в пьяном угаре, сразу после отключившись на полу.       В тот вечер Пауль просто ушёл, так и не рассказав ему об этом случае.       — Ну, знаешь, что происходит на сцене, остаётся на сцене. — После долгого молчания наконец сказал Рихард. Он не хотел показаться влюблённым по уши геем, что было абсолютной не правдой. Он би.       — Это что-то значило?       — Это уже как посмотреть. Хотя, ты слишком слеп, чтобы увидеть очевидное — прыснул ядом Рихард. Ему это порядком надоело.       — Хах, ты хочешь сказать, что это не просто игра? — Пауля это смешило. — Что б Рихард Круспе, бессердечная скала, самый великий гитарист в мире, может любить? Да никогда в жизни.       — А что если да?       — Это все показуха. Развлечение для фанатов. Уж я то знаю, твоё несчастное сердце может расколоть только ледокол.       — Ну значит, я влюбился в ледокол. — Серьезные глаза Рихарда словили удивленный взгляд. Молчание затянулось. Они смотрели друг на друга, не понимая как поступить дальше. Сейчас многое стояло на кону, их дальнейшая дружба, жизнь и сотрудничество. Но тишину разрезал распевчитый голос Пауля.       — If it's a secret, i can keep it, I won't tell a soul about it. — Негромко пропел он, тем самым удивляя Рихарда       — Make me happy, you can have me, I'm the one to keep you honest. — Пауль перешёл на тихое пение       — I'm gonna lead you on — Перебил его Рихард, вставая с дивана       — Nobody saves me — улыбка начала расползаться по лицу Пауля       — I'm gonna lead you on — Продолжал Рихард, подойдя в плотную       — I'll make you understand.       — I’m gonna lead you on — Круспе сел на ноги Пауля, и поставил руки по бокам от него       — No one is waiting. — Пауль подтянулся ближе к Цвену и смотрел ему в глаза       — I’m gonna lead you on       — Nobody cares in the end.       Рихард прильнул к давно желанным губам. Руки основались на шее, пока Пауль держал его за талию. Хотелось большего, но сделав усилие, он, все же отодвинулся, и, посмотрев в глаза, глупо спросил:       — Значит, ты слушал. — смятение на лице Пауля сменилось пониманием, и он добавил       — Даже выучил гитарную партию. Твой голос довольно сексуален, когда ты поешь.       — Так, мне спеть? — Коварно улыбаясь, спросил Рихард.       — Сейчас, тебе лучше заткнуться. — И Пауль притянул его за новым, ещё более горячим поцелуем.       Халат совершенно ничего не прикрывал, и его сбросили первым делом. Горячие руки блуждали по телам, быстро освобождая их от одежды. Спешить им было некуда, но они все равно как можно быстрее избавились от всего ненужного, и стало намного удобнее.       Кожа к коже, они целовались и лапали друг друга. Жар их тел распространялся с дикой скоростью. Оторвавшись, Пауль задержался на шее Круспе, и на этом их прелюдия закончилась. Нескромно узнав, точно ли хочет ли этого Рихард, Круспе чуть ли не рассмеялся в ответ, подставляясь.       Сомнений больше не было. Как и смазки с презервативами. Но в прочем, кое-как смазав слюной пальцы, Пауль попытался растянуть Круспе, но тот уже был готов. Войдя пару раз, для справки, Пауль приставил головку слева ко входу, и медленно вошёл. Рихард кричал под ним, боль от растяжки была сильной, но через пару секунд ее не стало, и они могли продолжить. Ощутив мнимое желание партнера, Ландерс медленно вошёл до конца, и вышел. Он ещё никогда не чувствовал себя лучше, чем сейчас, он до одури наполнял главного героя его мокрых снов.       Рихард ловил чистый кайф от этих ощущений, он трогал Пауля повсюду, найдя наконец-то пристанище на шее, он понял что невероятно сильно хочет целоваться, и найдя губы Пауля, начал пожирать его своими. Страсть в их сердцах выходила наружу, распаляя обоих, и они ускорили темп. Под общие стоны, Пауль начал втрахивать Рихарда в диван. У Круспе откинулась голова, а по шее стекали капельки пота. В этот момент он казался невероятно красивым, Особенно когда выразительно кричал его имя.       — Аах, Пауль… Я. я, аах! Не останавливайся, да! Да! — Рихард прогинался под Паулем и пытался получить как можно больше.       Долго эта сладкая пытка не продлилась, и Рихард запачкал живот Пауля, который кончил сразу после него.       Ощущения были смешанными, появилась отдышка, и Пауль упал рядом на диван. Хотелось смеяться и курить.       — Знаешь, я впервые вижу человека, который так кайфует, когда его ебут в жопу. — Сказал Пауль, за что получил сильный толчок в бок.       — Пойдём лучше на кровать, а то если я продолжу здесь лежать, завтра ты будешь за меня играть.       — Да ни в жизни.       Они оба встали с дивана и после душа наконец-то легли в кровать. Там было действительно удобнее. Она была класса люкс, с запоминающим форму тела матрацем, и новыми простынями.       Лежать вместе было в новинку, но, кажется, им нравилось. Перед тем как уснуть, Рихард спросил:       — И, что дальше? — с грустными глазами спросил Круспе.       — Что-что, к тебе перееду, дурень. А может и ты ко мне. Не знаю.       — Ты такой придурок, Пауль. — Устроился удобнее в руках.       — Не меньше твоего, Scholle. — Через улыбку Пауль поцеловал Рихарда в лоб, и они наконец уснули.