Все сложилось

Черт бы побрал этого Вадика и его ночные смены! Ну и угораздило же меня так подставиться. Один, ночью, в своем неблагополучном районе, если что случится, то меня не скоро найдут. Так что я против воли ускоряю шаг и сжимаю в руке тяжелую связку ключей. Просто на всякий случай. Хорошо хоть фонари горят. Поэтому веселую, вывалившуюся откуда-то из подворотни компанию я вижу очень отчетливо. Как и они меня. И я сейчас очень лакомый для них кусочек. Маленький хрупкий миловидный омежка для троих здоровенных альф. Пожалуй, от таких даже ключи не спасут. Распрощайся, Костик, со своей девственной и целой задницей, сегодня ты видишь ее в последний раз. Что обидно — я дошел почти до дома, минут пять всего осталось, и вот они — спасительные огни девятиэтажки. А там, в родном дворе, я покричал бы погромче и, глядишь, кто-нибудь да и помог мне. Тот же Славка-сосед, бывший спецназовец, если он не в ночную. Или Николай Сергеевич. Пусть и омега, и в возрасте, но не оставил бы несчастного меня на растерзание троим амбалам. Хоть бы полицию вызвал. Я всячески сдерживал себя, не пытаясь перейти на бег и не спровоцировать тем самым потенциальных насильников на активные действия, но они активизировались без меня. — Эй! Сладкая попка, куда так торопишься? — прилетело в спину, и я невольно вздрогнул от страха. — Подожди, киса, не убегай от нас! — Мы хорошие! С нами весело! Каждая реплика сопровождалась громогласным мерзким хохотом и свистом и заставляла меня съеживаться еще больше. Пальцы, сжимающие ключи, уже побелели, и я в любой момент был готов пустить их в дело. Но альфы не приближались, держали дистанцию, продолжая выкрикивать мне в спину различные мерзости, и наслаждались моей паникой. Они просто играли с очередной маленькой жертвой, попавшейся им темной ночью. Но рано или поздно им надоест впустую кричать, и меня ждет расплата за свое желание помогать ближним. Надеюсь, Вадик сейчас икает, потому что я крою его отборным матом. Естественно, не вслух, а то альфы примут это на свой счет. Моего милого друга, кстати, после ночных смен забирает его альфа, а я вот одинокий, «безлошадный» и безотказный, поэтому и вышел поработать за заболевшего Вадика в его сильно вечернюю смену, которая закончилась около полуночи. Надо было мне, дураку, остаться до утра в клубе, но я же самый умный! И решил ночь провести в своей теплой постельке. Добраться бы до нее еще живым… Ситуация, между тем, не улучшалась, а совсем наоборот. Крики альф уже раздаются слишком близко, и я почти чувствую их дыхание своим затылком. Видимо, придется бежать, надеясь, что успею заскочить в подъезд раньше, чем меня поймают. Неподалеку светится окошко банкомата, вмурованное в стену самого банка, а рядом с ним возвышается высокая одинокая фигура. И это может быть моим спасением. Справедливо решив, что один насильник лучше, чем три, я устремляюсь вперед, стараясь придать голосу побольше бодрости, и восклицаю: — Милый, а вот и я! Давно ждешь? — и, не дав здоровяку опомниться, подхватываю его под локоть и тащу прочь, с замиранием сердца слушая, отстали ли мои преследователи и поверили ли в этот спектакль. Они пока где-то там позади, и я громко шепчу, чтобы мой невольный помощник услышал: — Помогите мне, пожалуйста! — а сам трясусь от страха и мелко стучу зубами. Заарканенный мной альфа теряется и хмурится от непонимания ситуации, но, услышав сзади похабные крики, тут же вникает и подыгрывает: — Привет, сладкий. Не очень, — и собственнически обнимает меня за талию, прижимая к своему боку. От неожиданности я икаю и глупо хихикаю — видимо, сказался стресс, но рядом с этим альфой мне становится как-то совершенно спокойно и уютно, и угроза групповухи, витавшая надо мной последние несколько минут, исчезает. — Как ты, маленький? — продолжает добивать меня альфа. — Не замерз? Сейчас до дома доберемся — чаем горячим тебя напою. — Замерз, — тяну я, исправно прижимаясь к теплому боку. — Ну я же говорил, что надо теплее одеваться, — замечает альфа, а потом вдруг оборачивается через плечо и угрожающе рычит, совсем как дикий зверь, что неожиданно отпугивает троих веселящихся уродов. Они застывают посреди дороги и глупо хлопают глазами, но мой спаситель не дает мне их рассмотреть и побыстрее уводит. За какие-то считанные секунды мы оказываемся около моего подъезда, и я наконец могу разглядеть своего альфу получше. И еле сдерживаю потрясенный «ах!», так и рвущийся наружу. Потому что действительно ах! Лицо, прическа, разворот плеч, парфюм и одежда — все идеально. Я скольжу по нему взглядом и только через пару минут отмираю и спешно благодарю: — Ох, большое вам спасибо! Вы меня просто спасли. — Пожалуйста, — у альфы даже голос идеальный — низкий, тягучий. В разгар нашего представления я даже толком не разобрал, но теперь услышал и пропал. Альфа смотрит на меня очень странно: пристально, будто ощупывает взглядом лицо, а затем и фигуру. И он чуть принюхивается, ведет носом из стороны в сторону и расплывается в немного хищной улыбке. На мне сейчас нет ничего искусственного, только природный аромат, усилившийся из-за стресса. Я тоже немного тянусь к альфе и различаю под парфюмом нотку чего-то невероятно вкусного и будоражащего. Все происходящее выглядит очень странно и пугающе. — Какой милый омежка! — окей, а вот это действительно звучит крипово! Я медленно пячусь, упираясь спиной в дверь: — Ну, эм, еще раз спасибо. Мне пора, пока! — пищу в ответ альфе и с удивительным проворством заскакиваю в подъезд, моментально разобравшись с кодовым замком. Несусь на свой третий этаж по лестнице, игнорируя лифт, и молюсь, чтобы альфа не проник за мной, а то я за себя не отвечаю! Уж больно понравился мне ночной помощник, даже не смотря на последнюю его реплику. Уже в тишине и пустоте своей скромненькой квартирки я прижимаюсь спиной к входной двери и позволяю себе выдохнуть. Один стресс наложился на другой, и меня знатно скрутило. Сердце застучало слишком быстро, и ладошки вспотели — я наконец-то понял, насколько близко был к непоправимым последствиям. И даже решение прибегнуть к помощи незнакомца сейчас казалось сущим безумием. Он ведь мог оказаться кем угодно! Мог бы даже похитить меня и убить! Ох, и получит же Вадик! Трясущимися руками выуживаю телефон из кармана джинсов и набираю длинное гневное сообщение другу. Пусть почитает с утра все, что я о нем думаю. От таких простых действий меня немного отпускает, голова проясняется, и я могу свободно выдохнуть. К счастью, сегодня обошлось. Уже после душа и пары рюмок коньяка, расслабленный и отпустивший ситуацию, я вспомнил своего спасителя. Он, определенно, был хорош. И пах приятно. А что было бы, если бы я не сбежал? Эта мысль неожиданно обожгла сознание и вызвала странное томление внизу живота. От ярких картинок, замелькавших в голове, щеки покрылись жарким румянцем, а член начал неумолимо подниматься. Возбуждение и желание медленно завладевали моим телом. И это лишь от мыслей о случайном альфе! Я стиснул зубы и простонал. Не хотелось потакать своим низменным страстям, но ничего поделать я не мог. Поэтому отбросил одеяло, приспустил пижамные штаны и крепко сжал чуть ли не дымящийся член. Сразу стало легче, а когда мой кулак скользнул вниз к основанию и поднялся к головке, подхватывая каплю предэякулята, даже пальчики на ногах поджались от предвкушения. Я дрочил очень быстро, поскуливая от ощущений, и все представлял, что рядом со мной тот альфа, и это его рука ласкает меня. При этом он мог бы мокро и развязно меня целовать, переходя губами на шею и грудь, прикусывая соски. А потом бы скользнул между ягодиц, собирая тягучую смазку, и толкнулся внутрь, проникая сразу двумя пальцами, потому что я был дико возбужденный и влажный. От таких мыслей я кончил, неожиданно для себя быстро и мощно, пачкая майку, и полежал некоторое время без движения, остывая и приходя в себя. Да, Костик, угораздило же тебя… С этим я избавился от штанов и вытер майкой испачканную руку и излишне влажную задницу, завалившись спать голышом. Завтра, я подумаю об этом завтра. *** Утро сегодня теплое и солнечное. Я долго валяюсь в кровати и щурю глаза от ярких лучей, проникающих через щелку в занавесках, и не понимаю, почему мне так легко и хорошо. Только выбравшись из-под одеяла, я обнаруживаю, что голый, и моя пижама лежит грязной кучкой рядом с кроватью. Воспоминания о жаркой дрочке медленно всплывают перед глазами, и мне становится стыдно неизвестно перед кем. Подхватываю одежду с полу и закрываюсь в ванной, смывая остатки засохшей спермы и утреннее возбуждение, что проклюнулось от мыслей об альфе, который мог бы с утра пойти на новый заход и побаловать меня, скажем, минетом. А потом и горячими блинчиками. Через пятнадцать минут, когда на плите закипает кофе, а гигантский бутерброд неумолимо растет вверх, напоминая башню, оживает мой телефон. На экране высвечивается имя друга, и я со злорадством потираю ручки, ожидая, как выскажу Вадику все то, что написал в сообщении вчера. — Костик, как ты? — истерит Вадик и захлебывается кашлем — он и правда умудрился заболеть, и это в середине лета! — Я-то? А ты как думал, засранец! Меня чуть не изнасиловали! — Как? — удивленно ахнул Вадик. — Кто? — Знаешь, я как-то не догадался у них имена спросить, не до этого было! — У них? Постой, о ком ты говоришь? — Ох… Вадь, ты там не только простудой, но и слабоумием заболел нечаянно? У меня же сам знаешь, какой район. Ну и привязались три пьяных амбала! Еле сбежал! — И как тебе это удалось? — Вадик скептически настроен, потому что знает, что я не бегун. — Очень просто. Зацепился за какого-то левого альфу, и он меня до дома проводил. — Ага, альфа, — в хриплом голосе друга слышатся нотки заинтересованности. — Что за альфа? Выкладывай! — Да так, просто альфа, — бормочу я и радуюсь, что Вадик не видит, как мое лицо заливается краской. — По голосу чувствую, что альфа был супер-красавчик! И ты его упустил. — Ты настолько в меня не веришь? — я даже немного обиделся на друга. — Кость, ты безнадежен. Ладно, в следующий раз я к тебе Кирилла приставлю. — Что? Какой следующий раз? Вадь! Никакого следующего раза не будет! — недовольно воплю я в трубку. — Ну, Кость, ну котик! Я пипец как болею, а смены пропускать нельзя! Я все баллы потеряю. — И как тебя только Кирилл на твои смены отпускает, — ворчу я и уже знаю, что соглашусь. — Я его и не спрашиваю, — Вадик фыркает и сильно кашляет. Я терпеливо жду, пока он отдышится. — Короче, завтра опять с семнадцати до полуночи. Кирилл тебя заберет. — Ага, — я собой недоволен, но и отказать Вадику не нахожу ни сил, ни причин — у меня все равно отпуск. Еще несколько минут мы болтаем о его здоровье, друг выпытывает подробности о моем ночном помощнике, отчего у меня мечтательная улыбка не сходит с губ, и в животе сладко тянет, а потом отключаемся. Я решаю по-быстрому сгонять в магазин, потому что есть дома совсем нечего, а вечером просто валяюсь на диване и пересматриваю какой-то глупый романтический фильм. Там главного героя после мимолетного знакомства с альфой грубо прижимают к стенке и яростно целуют, а он готов моментально растаять и стечь этому альфе под ноги. Я громко фыркаю и объявляю, что это глупо и нереалистично — так в жизни не бывает. *** Следующая смена в клубе мало чем отличается от предыдущей: напитки, закуски, тяжелые подносы, масса народа, сильно обтягивающие брюки и полупрозрачная рубашка. А еще постоянные пошлые намеки от подвыпивших посетителей, неуместные замечания и топорный флирт, от которого уши сворачиваются в трубочку. Не понятно, почему Вадику здесь так нравится. И почему Кирилл, его строгий хмурый альфа, это терпит. Сегодня, кстати, пьяного флирта даже прибавилось. Хотелось сбежать в подсобку и просидеть там до конца смены. А еще очень хотелось помыться. — Фух! — я чуть не нырнул через барную стойку, распластавшись на черном глянце. — Как я задолбался! — Да ладно, брось! — усмехнулся бармен Егор. — Тут весело. Привыкнешь еще! — Ни за что! Меня и моя редакция устраивает. Там хотя бы за задницу никто не щиплет. Хэй! — взвизгнул я и резко обернулся, потому что какой-то наглец хлопнул меня по этой самой заднице, в данный момент сильно облепленной узкими брюками. Никого за спиной не обнаружилось, но я на всякий случай пробежался гневным взглядом по качающейся невдалеке толпе. Егор за своей стойкой заливисто смеялся, запрокинув голову. — Ненавижу клубы! — прошипел я, поворачиваясь обратно. — Налил? Давай быстрее, я этот заказ уже пятнадцать минут несу. Эти алкаши меня сожрут скоро. — Держи, мученик! — закатил Егор глаза и выставил мне на поднос выпивку. Все еще бормоча под нос гадости про ночные клубы и бары, выпивку в целом и пьяных уродов в частности я потопал к ожидающим клиентам, где выслушал еще несколько сальных замечаний и мысленно показал фак каждому сидящему за столиком. Мой опыт работы в подобных местах начался и закончился в восемнадцать лет, когда я полгода бегал таким же официантом, а потом свалил, сверкая пятками, как появилась возможность. И даже умудрился сберечь свою честь! Смена моя, между тем, все продолжается, и ноги уже немного заплетаются. Все-таки моя работа по большей части сидячая, а тут приходится носиться по залу туда-сюда, уворачиваясь от отдыхающих и веселящихся людей. Поэтому когда меня заносит, и я с размаху падаю на чьи-то колени, я даже не удивляюсь. Лишь услышав насмешливое «Ну, привет, милый омежка!», сказанное до безумия знакомым голосом, подскакиваю с тонким вскриком. В кресле, развалившись, сидит мой ночной спаситель, сверкает белозубой улыбкой, которую видно даже в полумраке зала, и выглядит очень довольным собой. При одном только взгляде на этого альфу я вспоминаю жаркие минуты своей последней дрочки и вспыхиваю ушами. Поэтому выкрикиваю «Извините!» и уношусь в сторону служебных помещений. Кажется, мне в спину летят какие-то вопли, но я быстрее. Мне бы только добраться до раздевалки, а там дверь на улицу и машина с хмурым Кириллом. Да я даже готов еще раз пешком прогуляться по своему неблагоприятному району, лишь бы не встречаться с этим альфой. Он меня одновременно пугает и возбуждает! Выход был так близко, но я не дотянул. Я же ведь не бегун, а простой корректор в редакции глянцевого журнала. Крепкое, пышущее жаром тело вжало меня в стену, и в ухо прошептали: — Почему же ты снова убегаешь от меня, милый омежка? Этот горячий шепот снова сносит мне башню. Я гулко сглатываю и шумно тяну носом воздух. Альфа сегодня пахнет еще лучше. Видимо, он решил не забивать свой природный запах духами, и аромат свежескошенной травы пронзает меня насквозь. Я вздрагиваю, когда альфа утыкается носом мне в шею, ниже линии роста волос, и двигается к уху, туда, где запах раскрывается лучше всего. Вдыхает мою сдобу и корицей и еле слышно урчит, пуская по моему телу толпу мурашек. Я не знаю, почему так на него реагирую, но мне и не хочется разбираться, потому что альфа быстро разворачивает меня лицом к себе и требовательно целует, притерев к стене. На задворках разума появляется мимолетное воспоминание о чем-то похожем, но сразу же тает, потому что альфа творит своими губами нечто невозможное. Он очень настойчивый и не дает мне ни секунды передышки, снова и снова терзая мои губы. Я, конечно, в плане поцелуев далеко не девственник, но так целовался впервые. И так несказанно хорошо мне тоже было впервые. От переполнивших меня эмоций я даже застонал прямо альфе в губы. Он воспринял это как руководство к действию и легко подхватил меня под задницу, крепко прижимая к себе, и куда-то понес. Моя крыша меня покинула окончательно, и я бы последовал за альфой хоть в огонь. К счастью, мы оказались не в геенне огненной, а в комнатке отдыха со столом и парой диванчиков. На один из них альфа меня и сгрузил. С этого ракурса, если смотреть снизу вверх, альфа казался еще массивнее, а его ширинка оказалась на уровне моих глаз. И образовавшаяся там выпуклость была поистине огромной. Я протянул руку вперед и накрыл пах ладошкой, попутно сравнивая размеры. Моя ладонь проиграла. От таких нехитрых манипуляций альфа замер, но потом взял себя в руки, а меня разложил на диване, придавливая своей тушкой сверху. Я и так слабо соображал, что происходит, а уж когда любовник начал расстегивать пуговички на моей рубашке и обцеловывать каждый сантиметр обнажающейся кожи, то поплыл по волнам блаженства. Он влажно лизнул мой сосок и втянул его в рот, покусывая и посасывая. Уже от этого хотелось кончить, а альфа еще до моих брюк не добрался. Он ласкал меня языком и несильно сжимал пальцы на горле, добывая из меня такие порнушные стоны, что под дверью уже, наверное, дежурили все свободные работники клуба. А несвободные завидовали на рабочих местах. Мои брюки альфа даже снимать не стал, только приспустил и сразу же занялся членом, обхватывая головку губами без какой-либо брезгливости и без раздумий. От свалившихся на голову ощущений я выгнулся дугой, вцепляясь альфе в волосы, и заметался по дивану. Было слишком хорошо и как-то нереально. Я даже немного упустил из виду, что это первый мой минет, и делает его просто фантастически умелый любовник. Ему не потребовалось много времени, буквально пара минут, и я выплеснулся в восхитительный рот альфы с коротким, но звучным вскриком. Он послушно принял все, не скривился и не отодвинулся, а когда снова оказался со мной лицом к лицу, то блеснул глазами и показательно облизнул губы. Я залип на этом движении и протянул руки вперед, обхватывая шею альфы и притягивая его к себе. На его губах чувствовался мой вкус, я совру, если скажу, что не пробовал свою сперму, но феромоны альфы добавляли пикантности. Он лежал на мне, целовал и гладил большими пальцами скулы, а его крепкий стояк упирался мне в бедро. Захотелось оказать ответную услугу любовнику, поэтому я безмолвно заставил альфу сесть и полез ему в штаны. Чужой член ощущался совсем по-другому. Он был больше, гораздо больше, чем мой, с крупной головкой, горячий и подрагивающий, с несколькими каплями предсемени на конце. Я даже замер в восхищении, разглядывая этого монстра, а альфа, недовольный заминкой, заграбастал мои ручонки и сам уложил, куда надо. Он быстро задвигал бедрами, толкаясь в сомкнутые ладони, и даже зарычал. Было немного сухо и неудобно, но альфа со всем справился. Я же сжимал покрепче пальцы и следил, как меняется лицо любовника. В момент кульминации он зажмурился и закусил губу, но продолжил выглядеть как самый сексуальный и горячий древнегреческий бог. Я, конечно, не видел всего его тела, только лицо и член, но уверен, что с торсом у альфы все в порядке: и кубики на прессе есть, и грудные мышцы четко очерчены. Ох, мне кажется, я снова начинаю возбуждаться! От одного вида альфы и терпкого запаха его спермы. Он тоже это чувствует, подтягивает меня, усаживает рядом с собой и помогает в этот раз своей рукой. Широкая, чуть жесткая ладонь движется слишком уверенно, будто любовник знает, как быстрее подвести меня к краю. Я почти готов кончить, но альфа замедляется и начинает снова меня целовать. Потом опять несколько быстрых движений и замедление. Он играет со мной и просто банально издевается, ловя мои хриплые стоны раскрытыми губами, а когда я уже почти плачу от возбуждения, альфа наклоняется и разрешает кончить себе в рот. Снова. Второй раз выходит ярче, в голове у меня стучит, горло пересохло, и я слабо соображаю. По крайней мере, не скажу точно где я и который сейчас час. Мне слишком хорошо и необычно. Альфа наклоняется ко мне и что-то говорит, а я бездумно киваю с совершенно глупой улыбкой на лице и смотрю, как он деловито поправляет одежду и быстро выходит из комнаты. Сознание выключается на пару минут, а придя в себя, я слышу за дверью шумные шаги и пугаюсь. Нельзя, чтобы кто-то застукал меня в таком непотребном виде! Кое-как справившись с пуговицей на брюках, я выскальзываю в коридор и по стеночке крадусь в раздевалку. Сил, чтобы переодеться в нормальную одежду, у меня нет, но спасает длинная кофта, которую я утром случайно зацепил с вешалки. Она закрывает некоторый беспорядок в моем внешнем виде, а телефон счастливо тренькает сообщением, что смена закончена, и можно благополучно бежать домой. Как только я вываливаюсь с черного входа, замечаю машину Кирилла. О, несказанная удача! На немного ватных ногах дохожу до нее и плюхаюсь на заднее сидение. Меня слегка покачивает, и голова кружится. — Костя? — на всякий случай спрашивает Кирилл, повернувшись ко мне всем корпусом. — Да-да, это я. — Я знаю, что это ты, — Кирилл чуть не прибавляет в конце «придурок». — Что с тобой? — А? Со мной? Все в порядке. Кирилл тянет носом и морщится, но быстро заводит машину и выруливает из переулка. Я на некоторое время отключаюсь, потому что слышу через пелену в ушах: — … как пьяный. И несет от него… Чем-чем! Спермой… Я не могу спросить, он отключился. Я вожусь на сидении и ловлю хмурый взгляд Кирилла в зеркале. Пытаюсь улыбнуться и показать большой палец, но не получается. — Уже везу, — кажется, Кирилл недоволен разговором, но мне ничего не говорит. Я смотрю в окно и отмечаю, что машина едет не к моему дому. — Кир, а мы куда едем? — К нам. — А зачем? — Надо. — О, Кир, ты как обычно очень общителен. Кирилл фыркает и отмалчивается. Мне становится немного полегче, и я показываю ему язык, что альфа, без сомнения, видит в зеркало. *** В квартире нас уже встречает Вадик с красным носом и воспаленными глазами. Друг всклокочен, замотан в теплое одеяло и постоянно шмыгает носом, но все же кидается мне навстречу и обхватывает руками, прижимая к своему огненному телу. — Ну, тихо ты, бацилла ходячая, — бормочу я. — Я тоже рад тебя видеть. — Кость! — Вадик чуть не плачет. — Как ты? — Э-э-э… Нормально? — я теряюсь от неожиданности вопроса. — Скажи честно, — замогильно вещает друг. — Тебя изнасиловали? — Что? — в конце мой голос срывается на писк, а глаза готовы выпасть из орбит. — С чего ты взял? — Ну… — Вадик переступает ногами и мнется. — Ты выглядел так, будто тебя изнасиловали, — из-за моей спины подает голос Кирилл. Я оборачиваюсь на него, продолжая пялить глаза, и хватаю ртом воздух в немом возмущении. — Никто меня не насиловал! — Было очень похоже, — жмет плечами Кирилл и проходит дальше в квартиру. — О! — долго стонет Вадик. — Зачем меня так пугать, вы, два идиота! — Почему я идиот? — возмущаюсь я. — Я здесь вообще не при чем. Кирилл что-то неразборчиво бурчит из глубины квартиры. — Так, — решает Вадик, — а ну-ка иди за мной. Он утаскивает меня на кухню, забивается в уголок мягкого кухонного гарнитура, велит налить ему горячего чаю и выложить всю правду. Я снова не могу ничего возразить и, пока вожусь с чайником и заваркой, рассказываю, почему вывалился из дверей клуба в непотребном виде. — И ты снова его кинул? — уточняет Вадик. — Ну, так получилось. — Кость, ты совсем дурачок, — не щадит меня друг. — Почему ты сбежал? — Да я его боюсь! — всплеснул я руками. — А в штаны к нему лезть не побоялся, — констатирует Вадик и качает головой, всем свои видом показывая, что я поступил очень неумно. — Я себя странно при нем чувствую. Будто в голове все отключается, а мозг в штаны стекает. Я присаживаюсь напротив и подпираю щеку кулаком. Мысли до сих пор путаются, и все нервы будто оголены. По спине изредка пробегают мурашки, и я зябко передергиваю плечами. — А он тебе нравится? — осторожно подает голос Вадик. — Не знаю. Наверное. Он красивый, — мечтательно тяну я. — На греческого бога похож. И пахнет приятно. — Ну и чего тебе ещё надо? — уточняет друг. — Ох, это все сложно, Вадь! — Тебе двадцать пять, и ты девственник. Вот где сложно, — фыркает Вадик. — Я не так устроен. Мне не хочется на первого встречного вешаться, просто потому, что он на меня внимание обратил. — Но ты уже повесился. И он тебе отсосал. Так что вы как бы связаны. — Хватит нагнетать! Мне и так стремно! — уронил я голову на стол. — Что мне делать? — А я откуда знаю! Это ты у нас умный. Решение моей проблемы не приходит, как бы я ни скрипел мозгом. Стоило остаться и выяснить у альфы хотя бы имя, а уж потом и его намерения. Но мне кажется, что на длительные и крепкие отношения он не был настроен. У меня получается протяжно и грустно вздохнуть. — Ладно, я домой. Спокойной ночи! — Да ты с ума сошел, — хрипит Вадик. — Я тебя не отпущу — ночь на дворе! Тебе прошлого раза мало показалось? — Нет, хватило, — улыбаюсь я другу, а он оттаивает и подскакивает с места. — Пойдем, дам тебе полотенце и пижаму. У меня хоть нос и заложен, но даже я начинаю чувствовать последствия твоего веселого времяпровождения! — Да не так уж я и пахну! — возмущаюсь я. — Ага-ага, герой-любовник! Пойдем. Друг снабжает меня всем необходимым и будит Кирилла, ходя по их спальне туда-сюда с постельным бельем, подушкой и одеялом для меня, застилает диван. Я тщательно отмываюсь в душе, убирая с себя все следы альфы — слюну, пот, сперму — и выхожу в гостиную совсем другим человеком. Меня ждет чистое постельное белье, и я довольно быстро засыпаю, переполненный клубными впечатлениями. *** А просыпаюсь от влажного горячего дыхания в ухо. Кто-то активно сопит и греет меня. Под одеялом градусов, наверное, сорок, и я спешу выползти наружу, отбрасывая горячечное навалившееся на меня тело в сторону. Вадик смешно трет нос и хлопает заспанными глазами — каким-то чудом мы оказались с ним в одной кровати. — Доброе утро, — хрипит друг. Спросонья его голос скрипит и скрежещет, и ему срочно надо принять лекарство. — Доброе. Я вроде ночью засыпал на диване, — валюсь я обратно в подушки. — Наверное, Кирилл тебя перенес, чтобы не мешать, когда собирался на работу. — Ясно, — я широко зеваю и спешу встать. — Поднимайся, лечиться будем! Весь день я вожусь с больным другом: пою ромашкой и грудными сборами, мы вместе делаем ингаляции и едим ароматный цветочный мед. К вечеру ему становится настолько хорошо, что он вылетает в прихожую и виснет на пришедшем с работы Кирилле с удвоенной силой. — Полегчало? — альфа прижимает омегу к себе и целует в висок. Я улыбаюсь в дверях кухни, глядя на них и вытирая влажные руки полотенцем. Хмурая складка между бровей у Кирилла разглаживается, он бережно обнимает своего любимого и легко касается губами его лица. — Это Костик меня вылечил! И ужин приготовил! — А ты что делал? — улыбается альфа. — Я болел, а потом руководил! — Я не сомневался, — хмыкнул Кирилл и ушел мыть руки. Вечер прошел спокойно и уютно. Вадик не отпустил меня домой и оставил снова ночевать у себя на диване. Я особо не сопротивлялся, и на следующий день все повторилось: совместное пробуждение, завтрак, лечение, дружеские беседы и приготовление ужина. Я совершенно расслабился и выкинул мысли об альфе из головы. В общем-то, мне и одному было неплохо. Образ гипотетического партнера лишь раз мелькнул в мыслях, когда из спальни друзей донеслась характерная возня. Я сделал вид, что сплю, и старался не прислушиваться, чем они там занимаются. Моё лечение помогло Вадику настолько, что на свою следующую смену, он вышел сам. Мы тепло распрощались с ним и разошлись в разные стороны — я домой, догуливать остаток отпуска, Вадик — в клуб, разносить коктейли и терпеть заигрывания посторонних альф. *** Отпуск, как и все хорошее, закончился очень быстро. Те три дня, что у меня остались, я просидел дома за сериалами и даже еду заказывал с доставкой. Максимально лениво, но как же хорошо! В родной редакции ничего не поменялось, всё та же масса статей, суетящиеся журналисты и вопящие редакторы. Я с головой окунулся в какой-то материал о правильном питании и бодро исправлял помарки и опечатки, когда до моего слуха донеслось шуршание и громкий шепот, что катились от входной двери. — Вау! Ты только посмотри на это! — Красота! — А кто это? И к кому? — Фантастика! Я тоже так хочу! И среди этого гвалта нашей редакторской братии шествовал огромный букет темно-бордовых бархатных роз. Их было штук сто, не меньше. А скрывался за этим роскошеством — барабанная дробь… Мой недавний знакомый! Альфа величественно проплыл через весь офис, не глядя по сторонам, остановился у моего стола, бережно пристроил букет с краю и, перегнувшись через столешницу, сверкнул на меня глазами: — Почему же ты постоянно убегаешь от меня, милый омежка? — Ой! — стремительно покраснел я. — Очаровательный! — зубасто улыбнулся альфа и добавил, — пойдем, нам надо многое обсудить. — Я, вроде как, на работе, — пискнул я. От близости альфы дыхание перехватило, и сердечко застучало вдвое быстрее. За прошедшие три дня я много думал о своем случайном любовнике, вспоминал темные глаза, красивую улыбку и приятный запах. И мое настроение колебалось от отметки «Я без него жить не могу» до «Не нужен мне никто, а он и подавно». Я списывал это на расшалившиеся гормоны и сегодня утром проснулся с четким убеждением, что произошедшее надо забыть. В конце концов, ничего особого не произошло. Эта мысль придала уверенности в себе и успокоила нервишки. Ровно до того момента, как альфа склонился ко мне через стол. — У тебя сегодня выходной, — сообщил мне неожиданный посетитель и протянул руку, помогая подняться. — Но… как? Почему? — я отчаянно тупил. — Выходной, — повторил альфа. — И завтра тоже. Вещи не забудь. С этими словами он подхватил букет в одну руку, в другой крепко сжал мою ладошку и повел на выход под тот же громкий недоверчивый и недовольный шепот. — Да не может быть! — Почему одним все, а другим ничего? — Я просто не верю. Такого не может быть в реальной жизни! — Повезло же Костику. — Чего такое надо сделать, чтобы и мне такой же букет подарили? Я был совершенно обалдевший от всего и не реагировал на взбудораженных коллег, а альфа считал ниже своего достоинства что-то отвечать. На улице меня запихнули в черную машину на переднее сидение и крепко пристегнули ремнем, так, что я даже пошевелиться не мог, а потом машина мягко отъехала от редакции, плавно набирая скорость. — Э-э-э… А мы куда? — задал я самый логичный вопрос. — Знакомиться, — альфа коротко глянул на меня. — Я, кстати, Руслан. — Костя. — А я знаю, — расплылся Руслан в улыбке. Она меня пугала до жути, но в то же время и возбуждала, поэтому я сглотнул и уставился в лобовое стекло. Вопреки моим опасениям знакомиться мы приехали в ресторан. Подозрительно пустой. Руслан снова крепко держал меня за руку, а на немой вопрос отозвался: — Это мой ресторан. Нас ждал накрытый в отдельном кабинете стол, вино, фрукты и интимная обстановка. Я немного осмелел и решительно отодвинул от себя бокал красного. — Итак… — Итак, — отзеркалил мои действия Руслан. — Ничего не хочешь мне сказать? — Это ты должен мне кое-что сказать, милый омежка. Например, почем так долго от меня прятался? — Кхм… я не прятался, — смутился я под пристальным взглядом карих глаз. — Но поискать мне все же пришлось. — Хэй! Я не виноват! В конце концов, ты знал, где я живу! — лучшая защита это нападение, и вот туда-то я и двинулся. — Знал, — не стал отрицать альфа. — Вот только кое-кто дома не ночует. — Пф! Где хочу, там и ночую! Руслан хмыкнул, а я гордо вскинул голову, но сдался через несколько секунд: — А зачем ты меня искал? — Понравился очень. — Ну, ты мне тоже вроде понравился, — я залип на довольной улыбке альфы. — И что дальше? — Ты мой омега, — пожал он плечами. — Вот так сразу? — я выпятил нижнюю губу. — Мы же друг друга совсем не знаем. — Вот сегодня и узнаем, — неуловимым гибким движением Руслан скользнул ко мне и приник к губам. Этот поцелуй отличался от тех, что были в клубе. Он оказался мягче, чувственнее. Альфа держал меня в объятиях, будто я самое дорогое, что есть в его жизни. Он гладил меня по спине, забираясь пальцами под рубашку сзади, но не напирал. Чуть прикусывал губы и дразнил, заставляя тянуться за лаской. Я сначала не хотел быстро сдаваться, но умелый любовник делал со мной что-то невообразимое. Кстати пришелся мягкий диванчик в углу кабинета, куда Руслан утащил меня спустя несколько минут. Мне было неимоверно хорошо, так что я отбросил остатки смущения и все прошлые мысли и отдался процессу полностью. Альфа повторял трюк с избавлением меня от одежды и невесомо прикасался к затвердевшим соскам самым кончиком языка, заставляя меня вздрагивать. Он чередовал облизывания и покусывания и тепло дышал на кожу вокруг пупка, когда спускался вниз к ремню на брюках. — Такой чувственный, такой податливый, — шептал мой змей-искуситель, глядя мне прямо в глаза, пока расстегивал молнию. — Восхитительный! Руслан потерся щекой о мой член через белье и накрыл губами влажное пятнышко от выступившей смазки. — Вкусный, — альфа коротко лизнул головку и ухмыльнулся. — И готовый для меня. — О-о-о! — практически пропел я. — Сделай уже что-нибудь, засранец! — Сделаю, непременно сделаю. Только ответь мне на один вопрос, — напряженный язык толкнулся в дырочку уретры. — Ты будешь моим омегой? — О, да! Буду! Конечно, буду! Только сделай уже что-нибудь! Довольный ответом альфа стаскивает с меня брюки вместе с бельем, оставляя их в районе колен, и надевается ртом на член. Сосет достаточно быстро и жестко, втягивает щеки и не забывает про язык. Это получается сочно, звучно, и от одних хлюпающих звуков уже можно кончить. Руслан практически высасывает из меня душу и, причмокивая и облизываясь, как в первый раз, оказывается рядом с лицом. — Мой, только мой! — выдыхает мне жарко в ухо. — Твой, — соглашаюсь я и укладываю ладонь альфе на щеку. — Смотри, чтобы я не пожалел о своем решении. *** Я не пожалел. Ни тогда, когда поспешно согласился связаться с малознакомым альфой, ни через пять лет брака. Муж наваливался на меня сзади, сжимая в объятиях, и облизывал метку. Я почти спал, когда он тихо спросил: — Коть, а ты помнишь, как мы с тобой встретились? — Конечно, помню. — Почему ты тогда подошел? — Ох, потому что решил, что один насильник лучше, чем три. — Серьезно? — Ага. Я выбрал из двух зол меньшее, и не прогадал.