А на улице - мороз...

      Лили сжала себя в собственных объятиях, когда резкий порыв ветра заскулил и ударился в окно кабинета, от чего рама слышно хрустнула, задрожало стекло. Рыжая слишком задумалась и испугалась внезапно громкого протяжного звука, что раздавался за пределами казавшегося сегодня не очень то надежным замка. Снег словно пытался ворваться в и так холодные помещения, то ли чтобы покрыть собой и погрузить в мертвый сон и всех их обитателей вместе с окружающей природой, то ли ища укрытия от этого ужасного ветра, на бешеной скорости гнавшего стаи снежинок на бесконечные километры во все стороны.       Эванс направила палочку на окно и попыталась укрепить расшатавшуюся раму с помощью простого заклинания, но сделать этого не удалось. Она была уверена, что окно в кабинете, где проводились собрания префектов, давным-давно должны были починить — по крайней мере, девушка точно помнила, что неоднократно просила об этом МакГонагалл и даже лично Филча, потому что ребята нещадно мерзли. Доходило до того, что как-то они даже сидели тут в верхней одежде, и сказать, что это было некомфортно — не сказать ничего.       Она поднялась из-за парты и, выключив проигрыватель, ежась от холода, покинула кабинет. Сумка с учебниками вдруг стала просто ужасно тяжелой, веки слипались, и Лили казалось, что сейчас ей вообще ничего не стоит заснуть на ходу, даже не надо останавливаться ни на секунду. Она мечтала сейчас только о том, как поскорее окажется в теплом общежитии Гриффиндора, в своей теплой комнате в теплой постели, где очень-очень тихо, ведь Мэри, глупости которой Эванс могла только в очередной раз удивиться и, сегодня, наверное, позавидовать, ушла в Хогсмид… хотела бы сказать Эванс, но тогда бы она соврала.       К удивлению оказавшихся в меньшинстве разумных людей, большая часть студентов все же отправилась в деревню несмотря на абсолютно отвратительные погодные условия. Вроде бы как вместе с ними пошел кто-то из преподавателей, чтобы приглядывать, но Лили сомневалась, что это мог быть кто-то из деканов — вероятнее всего, запрягли кого-то из молодых профессоров, за которыми самими не мешало бы лишний раз приглядывать. Рыжая старалась не думать об этом всем, старалась забыться, подольше оттянуть момент возвращения в комнату, где на соседней кровати разбросаны вещи, на соседнем столе разложена косметика и многочисленные украшения, где все говорит о том, как старательно соседка и еще пару месяцев назад лучшая подруга, собиралась в Хогсмид, чтобы провести незабываемый вечер в компании своего парня.       Он ее парень.       У Лили никак не укладывалось это в голове. Она все пыталась понять, в какой момент ситуация вышла из-под ее контроля, и Сев с Мэри, вроде бы всегда конфликтовавшие, неожиданно для всех, сблизились и начали встречаться. Сначала Эванс могла поклясться: она искренне рада за них обоих, но уже через пару дней, впервые став свидетелем того, как Макдональд бесцеремонно целовала Северуса, почувствовала, что ее захлестывает совершенно новое и совершенно омерзительное чувство.       Ревность накрыла ее полностью. Лили вдруг поняла для себя кое-что важное — избегать чувств к Северусу она больше не может. Раньше ей всегда казалось, что все это незначительно и рушить дружбу ради любви неправильно, ведь любовь, особенно в их возрасте, может в любой момент закончиться, а вот дружбу можно сохранить на долгие годы. Девушка отчаянно уверяла себя: это не нужно ни ей, ни Северусу, да и отношения были бы для них обоих, занятых учебой и каждый своими личными дополнительными, только помехой. Эванс даже пыталась переключиться на других парней: гуляла с Сириусом, ходила в библиотеку с Ремусом, и даже согласилась полетать на метле с Джеймсом, но все было без толку — Снейп по-прежнему был единственным, о ком она думала часами, с кем ждала встреч и прогулок, кто был ей необходим.       Ее радовало, что Северус, хотя Мэри и была против, не стал проводить с ней меньше времени, аргументируя это тем, что с Эванс они дружат с детства и в честь чего он должен пренебрегать одной из них в угоду другой? Они все так же ходили вместе в библиотеку, катались на коньках на озере и помногу болтали обо всем на свете. С Мэри она старалась сохранять прежние отношения, но понимала, что прежними они не будут — Лили чувствовала себя преданной, ведь подруга была в курсе ее чувств к Северусу, но с другой стороны, она ведь мечтала избавиться от этих чувств сама, говорила, что они тяготят ее, а значит, ничто не мешало Мэри начать встречаться с ним.       Иногда Лили казалось, что никаких особенных чувств у Сева к Макдональд нет. Он был с ней холоден ровно так же, как и со всеми прочими, единственное — позволял ей себя обнимать и целовать, хотя сам отвечал редко и без особого энтузиазма. Хотя, возможно, Эванс только кажется, возможно, она просто хочет так думать, потому что не хочет признавать, что Северус действительно может быть влюблен в Мэри. А почему нет? Мэри ведь красавица, да, может быть глуповата, конечно, но это скорее даже не глупость, а легкомыслие и ветреность. Северус бы не стал встречаться с глупой девушкой… ха, а может поэтому он так и не почувствовал к ней того, что она чувствовала к нему?       Потому что Лили — дура. Да, наверное, так и есть. Лили дура: она отрицала свои чувства, избегала любви из-за глупого страха потерять его, и в итоге все равно его потеряла.       Девушка завернула за угол и, едва не врезавшись в кого-то, отшатнулась назад. Ее прошибло холодом, да так, что по ощущениям было все равно, что будь она сейчас совсем без одежды — испытала бы точно то же самое. — Сев! — Лили вдруг почувствовала прилив радости. — А ты… разве сейчас не в Хогсмиде должен быть?.. — Я был. Но вернулся, — стряхивая с плеч снег сказал Снейп. Рыжая невольно задалась вопросом, почему он прошел так глубоко в замок, а снег на нем все еще не растаял, но парень тут же отвлек ее. — Не хочешь выпить? — А? Выпить? — растеряно спросила Эванс. Выпить с ним… нет, ничего необычного в этом предложении не было, они и раньше вместе выпивали, но, кажется, Северус и так выпил уже достаточно, судя по взгляду. — Я думаю, не стоит. Тебе явно на сегодня хватит. — Ты замерзла. У тебя даже губы посинели, — он вдруг наклонился к ней, оказываясь непозволительно близко. — Согреть тебя? — Сев… ты что несешь? — Лили непроизвольно перешла на шепот. — Предлагаю согреться. Я знаю один весьма и весьма приятный способ, чтобы это сделать… — У тебя… — рыжая нервно сглотнула. — Девушка есть, — выдавила она из себя застрявшие в горле слова. — И она моя подруга. Как у тебя язык повернулся такое предложить, и как ты мог подумать, что я на это соглашусь, — Лили отшагнула назад, вынужденная юркнуть обратно за угол, и Северус последовал за ней. — И что? Ей не обязательно о чем-либо знать, — фыркнул он в ответ равнодушно. — Я тебе и так все рассказывал. Мне с ней не нравится.       Да-да, откровенные признания о том, что на самом деле с Мэри ему во многом некомфортно — не только в публичных поцелуях и объятиях, но и в более близком, да и практически любом, контакте без посторонних, — ей тоже довелось слышать на правах самого-самого близкого друга. Слушать об этом было больно, но Лили сама напросилась на подробности, ведь ей очень хотелось знать, как это все. Но разве это не проблема в отношениях, которую нужно решать между собой влюбленным, а не бежать искать потрахушки на стороне? Нет, Сев бы не стал так делать… или стал бы? Он пьян сейчас и вообще может выкинуть все, что угодно.       Лили вжалась в стенку. Северус вдруг изменился для нее в восприятии. Обычно с ним она чувствовала себя спокойно и защищено, но сейчас от него исходил жуткий холод, а взгляд темных глаз был полон одновременно такого манящего и в то же время отвратительного желания. Мысль о том, что он желал именно ее, засела в голове, давая сигнал к атаке каким-то инстинктивным, животным чувствам в битве с ее моральными принципами.       Нет, это… просто не Северус. — Посмотри на меня, — словно читая ее мысли, парень подошел ближе и поднял ее лицо за подбородок, другой рукой стянув с ее плеча сумку. — Посмотри, Лилс. Тебе ведь и самой этого хочется, почему ты так отчаянно отпираешься?       Лили невольно взглянула на него. Ей действительно хотелось. Как часто в последнее время она думала о нем в таком ключе, рисуя в голове самые развратные картинки, занималась самоудовлетворением не в состоянии представить никого другого? Она хотела касаться, хотела знать его на вкус, хотела знать, как он умеет, и скрипела зубами, когда Мэри хвасталась очередной потрясающей близостью, потому что, черт возьми, это она, она должна была быть на месте Макдональд! — Ты ведь не такой, Сев, — шепотом сказала девушка. Рука сама, непроизвольно, не подчиняясь никаким приказам, легла на его бледную впалую щеку. Какой же он холодный! Совсем замерз… — Ты… не поступишь так подло с ней, — их лица оказались непозволительно близко. — Тебе правда есть до нее дело? Не строй из себя Святую Терезу, тебе, на самом деле, совсем не идет этот образ. Немного здорового эгоизма тебе не помешает, — фыркнул Северус. — И чуть больше распутности…       Лили замерла, когда почувствовала, как его холодные губы касаются ее губ. Есть ли ей дело до Мэри? После такого предательства — нет. Но это все равно неправильно, все равно, нельзя спать с чужими парнями, как сильно бы не ненавидела их девушек… Поцелуй между тем продолжался, на удивление нежный и ласковый, не настойчивый. Северус терпеливо ждал разрешения на то, чтобы усилить напор, но рыжая отстранилась и отвернулась.       В следующее мгновение Лили оказалась прижата к стене. Она попыталась вырвать запястья из его пальцев, но он крепче стиснул их. Хотела закричать, но не смогла. Северус был так близко, она чувствовала ставший привычным запах подземелий — так пахли все слизеринцы, но в запахе Северуса было нечто особенное, свое, что появилось благодаря постоянному нахождению у котла, сделав обычный запах сырой земли, коей в подземельях пахло очень часто, привлекательным и кружащим голову, сейчас на это все еще и наслаивался запах алкоголя. Он уткнулся носом в ее волосы, словно обнюхивая ее, изучая, оказавшись наконец на таком близком расстоянии, не имевшем раньше никакой привлекательности, а затем вовсе ставшим запретным для них.       Снейп мягко коснулся шеи губами. Один поцелуй, второй, третий, на каждый Эванс вздрагивала всем телом, крепче стискивая бедра. Неужели ее завела так лишь пара поцелуев? Неужели она настолько сильно хочет, чтобы это случилось, что готова пренебречь сейчас всеми правилами приличия? Неужели она такая… шлюха? — Ты боишься меня? — прошептал он ей в самое ухо. — Правильно, Лили, правильно. Меня надо бояться. Ты ведь прекрасно это знаешь. Но ты так ослеплена своей собственной добротой, что отчаянно ищешь ее в других, тебе нужен отклик, а его не будет, Лили, сколько бы сильно ты не верила, что это я себя обманываю, а не ты. — Я никогда не боялась тебя, — прошептала Эванс. — Сейчас я боюсь только себя. — Неужели? И чего же ты боишься? Запятнать свою идеальную репутацию, переспав с парнем лучшей подруги, или раскрыться с той стороны, с которой ты развратнее самой бывалой проститутки? Знаешь, есть много вещей гораздо хуже.       Он снова прильнул к ее шее, но в этот раз настойчиво, каким-то неведомым образом точно зная, куда именно нужно поцеловать, чтобы у девушки подкосились ноги, и она в стоне размякла от собственной похоти, которую так отчаянно пыталась задавить в себе, превращаясь в податливое тело, согласное на любые действия. Лили сопротивлялась, но с каждым мгновением шевелить руками становилось все тяжелее, и дело было не в том, что Северус крепче сжимал запястья, а в том, что ей все меньше хотелось делать это. Она совсем перестала шевелиться, послушно оперевшись на стену, и уже сама подставляла лицо и шею под горячие поцелуи холодных губ. Почему он все еще не согрелся?..       Когда Лили наконец прекратила попытки вырваться, Северус сначала лишь обнял ее, крепко прижав к себе и поцеловав в губы, которые девушка послушно приоткрыла, впуская его и отвечая на этот мерзкий поцелуй, но такой дико приятный, что она ни на мгновение не задумалась о том, как за этим слюнявым пошлым поцелуем, их может застать в коридоре буквально кто угодно.       В следующее мгновение его руки уже были у нее под свитером. Эванс вздрогнула от прикосновения холодных пальцев, стиснувших мягкую полную грудь. Разве она не была весь день в лифчике?.. Мысль об отсутствии белья ускользнула вместе со всеми другими, когда Северус легко щипнул крупный твердый сосок, чуть крутанул его. Когда он задрал свитер и принялся целовать ее, рыжая едва не отключилась — слишком яркие чувства, усиленные адреналином, они же посреди коридора, в конце концов! Все чувствовалось так остро, что ей казалось: вот-вот разорвет от испытываемых ощущений. — Не надо, — собрав в кулак всю волю, еще раз попыталась запротестовать девушка. — Сев, я не хочу… — Неужели? А что скажет твое тело? — он бесцеремонно залез рукой под юбку. — Да ты же вся мокрая, хоть выжимай, — насмешливо прошептал Снейп ей на ухо, лаская ее сквозь ткань белья. — Течешь, Эванс, как сучка, и говоришь, что не хочешь? — Сев… — только и смогла выдохнуть Лили, плотно смыкая бедра, не давая ему шевелить рукой, но его пальцы быстро нашли такую точку, что Эванс вновь абсолютно размякла, утыкаясь носом в плечо парня с тихим стоном.       Он забрался в ее трусики, и Лили совсем потерялась в восприятии происходящего. Она запуталась: кто из них пьян, кто больше хочет, кто кого предает, какие у кого причины, да это было уже и не важно. Северус проник в нее пальцами, и Эванс в очередной раз вся вздрогнула, чуть опускаясь вниз, насаживаясь на них. — Не хочешь? — вновь ухмыльнулся Снейп, но в этой ухмылке не было ничего отталкивающего, она была чуть насмешливой, но ласковой и милой, несвойственной ему. Он задвигал пальцами. — Хочу, — заскулила Лили одновременно с завывшим где-то за окнами ветром. — Я хочу, Сев. Трахни меня.       Он расстегнул брюки и подхватил девушку под бедра, даже не дав сориентироваться. Эванс вскрикнула, когда Северус вошел в нее. Слишком резко, слишком сильно, ей казалось, она чувствует, как ему тесно в ней, и как с каждым мгновением он растягивает ее сильнее. — Какая ты тугая девочка, — вновь этот горячий потрясающий шепот в ухо, такой глубокий и восхитительный.       Он двигался быстро, и Лили дрожала. Ей нравилась его грубость, нравилось то, как удовольствие смешивалось с болью от уверенных стремительных толчков. Он безбожно имел ее, вколачиваясь на всю длину, так глубоко и сладко, и Эванс стонала, едва не кончая. — Еще, пожалуйста, Сев, еще… — прохрипела она. — Пожалуйста, не останавливайся. — Я так и знал, — он ухмыльнулся. — Всегда знал, какая ты. — Это плохо? — Просыпайся. — Что? — Просыпайся!

***

      Лили очнулась от того, что кто-то активно тряс ее за плечо. Девушка кое-как отлипла от собственных предплечий и парты, на которую прилегла, зашипев недовольно, чувствуя, как косточка лифчика болезненно впивается в кожу на груди. Проигрыватель играл какую-то из ее собственных пластинок, которые она привезла из дома для пополнения коллекции в Хогвартсе. Она была в кабинете, где проводились собрания префектов, и где в кой-то веке было тепло, потому что наконец-то починили дурацкое окно, только ветер все так же скулил там, гоняя снежинки. Рыжая потерла глаза. — Что тебе такого снилось? — Северус удивленно вскинул брови. — А? Н-ничего… — Лили смущенно отвела глаза. Хорошо, что сейчас ее щеки красные от того, что она отлежала их, иначе у друга могли бы возникнуть еще вопросы. — Ну, просыпаться ты не хотела совсем, — усмехнулся Снейп. — Пойдем, Лилс, пора ужинать, — парень выключил проигрыватель и убрал пластинку. — А ты разве… не должен быть в Хогсмиде с Мэри сейчас? — рыжая поднялась, потягиваясь. Ну и сон… — Мы расстались вчера вечером. Она тебе не рассказала? — Северус нахмурился. — И она, что, пошла сегодня в Хогсмид? — Э-э-э, нет и да, — Лили попыталась скрыть свою радость, но невольно заулыбалась, мгновенно проснувшись. — Эванс, тебя так радует то, что я расстался с твоей лучшей подругой? Ты даже не скажешь, что тебе жаль? А ты точно моя Лили? — Снейп подошел к ней, усмехаясь. — Она явно не горюет. И я теперь могу снова сделать вот так, — рыжая крепко обняла его. Во сне, конечно, прикосновения были и поприятнее, но пока что ей хватит и этих объятий. Ее внутренней развратной девице еще какое-то время придется потерпеть. — Погоди, ты сказал «моя Лили»? — Прости, случайно вырвалось, — Северус пожал плечами. — Я так больше не буду. — Нет-нет. Я не против, Сев. Не против быть твоей Лили, — она уткнулась носом в его плечо. — Все точно в порядке, Лилс? Ну, ты хотя бы повеселела, это уже большой плюс…