On the side of magic

Устроить Мордреду побег оказывается так просто, что почти даже смешно. Смешно и другое – то, какими глазами друид смотрит на своего нежданного спасителя. - Эмрис?! - Потом поговорим, - морщится маг. – Я ухожу вместе с тобой, так что у нас будет на это время. Мордред смотрит непонимающе… и Мерлин почти позволяет себе утонуть в его зеленоватых, кошачьих глазах. Почти. - Но почему? – спрашивает друид позже, садясь на одну из двух лошадей, которых – парой часов раньше – слуга короля почти открыто уводил из конюшни. Мерлин знает все «тайные» выходы из замка. Мерлин пользуется доверием как короля и королевы, так и рыцарей. Вернее, пользовался раньше. - Потому что именно тебе предназначено убить Артура, - хмыкает маг. – И мне сложно представить, как бы ты сделал это, сидя в темнице. Мордред приоткрывает рот от удивления, и Мерлин не может не бросить внешне небрежного взгляда – хотя бы одного – на его губы. - Я и Артур – две стороны одной монеты, это так, - спустя некоторое время все же удосуживается пояснить маг. – Я даже пытался привязаться к нему и пару лет даже думал, что мне это удалось... Но Артур слишком похож на своего отца. Он не понимает, что без магии Камелот не станет великим. - Но ты был так предан ему… - протягивает Мордред. Мерлин улыбается – как-то криво и совсем нерадостно. - Ты тоже был предан ему. А я… в юности я даже ему верил. А теперь я повзрослел и понял, что нельзя вечно пытаться быть хорошим для всех. - Твой выбор – магия? – одними губами шепчет друид. - Магия… и ты, - после небольшой паузы кивает маг. - А если я вернусь? - Ты совершишь ошибку. Он не примет тебя обратно. - А… Моргана – примет? Мерлин молчит долго. Так долго, что Мордреду становится страшно. - Не знаю, - наконец, отзывается маг. – Но сторона Морганы – это сторона магии. Наша с тобой сторона. - Она хочет убить тебя, Эмрис, - тихо говорит Мордред. – Она считает тебя своим врагом. - Она привязана к тебе, Мордред, - хмыкает Мерлин. – Кроме того… я по-прежнему могу сделать Камелот великим. Но не с королем. С королевой. После этого друид не говорит ничего. Он не спорит, не соглашается. Только смотрит. Долго. И пытается понять: изменился ли Мерлин всего за несколько часов, или просто никто – ни его король, ни его друзья – никогда не знал его по-настоящему? - Ты можешь верить мне, Мордред, - заметив его взгляд, успокаивающе говорит маг. - Я хочу верить тебе… "Потому что главная причина – это ты, - Мерлин не произносит этого вслух, но для общения с друидом слова нужны далеко не всегда. – Причина того, что я, наконец, выбрал правильную сторону". В этом удивительно мало романтики: Мордред воплотил для величайшего мага его угрызения совести, его сомнения… его юность. Его желание. Или желание его магии? Мерлину все равно. Главное, что это желание разделено. И позже, глядя с вершины горы на то, как Мордред убивает Артура, он думает о том, что Моргана будет прекрасной королевой. Для них, тех, кто на стороне магии… она уже королева. Королева безумцев.