За объективом

Первые лучи солнца светят в глаза, но это особый вид пыток, определённо. Шесть утра, рейс через пару часов, работа сделана. Танака собрал все вещи в чемодан ещё вчера, что делать пару часов парень не мог представить. Отдохнёт он в самолёте, там и отоспится. Идти куда-то не хочется, говорить с кем-то тоже. Подумать только, скоро он будет в другой стране. Там же всё иначе: начиная с еды, заканчивая диалектом. Но у парня были куда более серьёзные опасения: что если книгу не выпустят? Или она никому не понравится и останется на полках? Этого Танака точно не переживёт, даже завещания написать толком не успеет. А жить надо, кто же будет кормить Чесси всякими овощами. Правильно, никто не станет. А этот милый комочек хотелось защищать, кормить и любить. У мамы Комацу был страх, связанный с любыми животными, у которых были зубы. В детстве на неё напали собаки, но не переносила она всех животных. Поэтому домашних животных в родительском доме не было. Конечно ещё маленький Танака очень обижался, ревел так, что весь мир слышал. Но через несколько лет смирился, но не перестал издали смотреть на гуляющих людей с их питомцами, собаками. И самое смешное, что половина из них даже не понимала своего счастья. А когда парень в свои полные восемнадцать лет уехал из родительского дома в Токио, о животных думать некогда было. За свет плати, за воду плати, за отопление тоже плати. Ну хоть с соседями повезло, это радовало. А потом, работая редактором в одной газете, ему предложили немного поработать в другом городе, опыта набраться. Ну Танака и не отказался, взял билет в тот же день и уже через восемь часов стоял в аэропорту города Йокогамы, заказывая такси. Потом приехал в уже арендованную заранее квартиру, отмыл тщательно шкаф и стал раскладывать вещи. В детстве мама привила ему в приоритет чистоту, отчасти перфекционизм. А светловолосый и не жаловался, пригодится же, потом спасибо скажет. Также мама учила Комацу готовить, рассказывая ему и показывая на практике. А потом через какое-то время это же блюдо готовил мальчик под присмотром женщины. А вот друзей у Танаки Комацу никогда не было, в школе над ним издевались за цвет кожи. Дети слишком жестоки, это мальчик понял в свои семь лет, когда его высмеяла какая-то светлокожая девочка, дёрнув за прядь уже тогда длинных волос. В тот день светловолосый пришёл домой в слезах, рыдая маме в плечо. А та шептала: " Мой милый мальчик, ты хороший. Не слушай никого, ты бесценен, слышишь? И если кто-то не понимает этого, то он глупец". Потом он поднял глаза и спросил охрипшим голосом: - Никто не будет дружить со мной, потому что мой цвет кожи темнее? Я не хочу так жить, я же не выбирал ничего в себе. Я не хочу этих смешков надо мной, мам..- ребёнок всхлипнул,- я не хочу отличаться от других.. - Я знаю. Но однажды у тебя будет друг, может быть всего один. Но ты будешь понимать, что можешь доверять ему также, как себе. - А если я не доверяю самому себе? На эти слова женщина подняла брови от удивления, но промолчала. Если сын захочет ей что-то рассказать, он расскажет. А об отношениях кареглазый не знает абсолютно ничего. Когда на четырнадцатое февраля одноклассницы дарили друг друг шоколадки и валентинки, он сидел на задней парте и ждал, когда этот день закончится. Но были и плюсы; в этот день его никто не замечал, а значит и не издевался, что определённо было хорошо. Как-то Танака пропустил тот момент, когда пора бы влюбляться в кого-то, а потому на выпускном был один в тени зала, дожидаясь, когда наконец можно будет незаметно уйти. И поэтому какие-то странные чувства к Гин он пытался опровергнуть, но позже признался себе. Эта девушка ему нравится, Ками-сама. Ну, это наверное не так и плохо. Ведь скоро он покинет Йокогаму, потом переедет и Кенджи. Но Танака знал: Миядзава не приедет даже в гости, тут его жизнь. Но он сам виноват, хотел дружбы - получил. В последний раз оглянувшись на квартиру, Комацу с шиншиллой и чемоданом пошли по лестнице вниз к уже подъехавшему такси, в новую жизнь. Там на светловолосого налетел Миядзава из-за спины с криками и объятьями. Они так и обнимались пару минут, чуть ли не плача. И только потом кареглазый заметил поодаль стоящую Гин, что смотрела себе под ноги, о чём-то думая. В три шага подойдя к ней, Танака без слов протянул руку, что была отброшена; вместо рукопожатия его притянули к себе, заключив в объятья. Потом девушка расцепила руки за его спиной и смотря на него, явно донельзя смущённая протянула ему клочок бумаги, на котором был номер. - Это мой номер, позвони как доберёшься, ладно?- девушка привстала на носочки и поцеловала его в щёку,- я буду скучать,- уже совсем тихо прошептала она. Не успев оценить ситуацию, его попросили пройти в кабину самолёта, он только потерянно улыбнулся девушке, краснея до корней волос. Самолёт тронулся, а Танака слегка провёл пальцами по бумажке: " Я тоже буду скучать, очень..". А там, на земле, на коленях сидела девушка и рыдала, опустив голову. Рядом с ней сидел юноша и гладил её по волосам, успокаивая. В мыслях Акутагавы была неразбериха: "Боже, он уехал. Я больше не увижу его, нет. Зачем он это сделал, это просто розыгрыш? Он вернётся, чёрт возьми. Конечно это шутка, он не мог просто уехать отсюда..он не сделал бы этого". Через несколько часов черноволосая спала на кровати в квартире её брата и Чуи, периодически ворочаясь. А на кухне сидели трое парней и тихо переговаривались, говоря о Гин и её состоянии. После этого Гин Акутагава стала очень замкнутым человеком, проводя свои дни в кровати, изредка идя на работу. Девушку захватила апатия, её просто выжали как лимон. Близкий ей человек за тысячи километров от неё и от этих мыслей становилось почти физически больно. Прежняя она умерла в том аэропорту, оставив лишь оболочку и заставив "жить". Но как, мать вашу, жить без того, за кого бы ты умерла не думая?! Вот и у Акутагавы не осталось ничего, кроме как существовать со своей вечной апатией. А тем временем Танака Комацу постепенно привыкал к Нью-Йорку, его ярким огням от вывесок и шуму машин даже ночью. Он так хотел просто услышать что всё у черноволосой хорошо, но что-то останавливало его. Прошли три года, Танака Комацу, писатель родом из Японии умер, вскрыв вены возле записки с номером его возлюбленной, так и не позвонив ей. А девушка с вечной болью в груди об этом так и не узнала, коротая дни своего существования за просмотром мелодрам, от которых ревела по часу. А после и она ушла в мир иной, оставив рядом с пачкой таблеток записку со словами: " Не дождалась звонка, терпение - не моя фишка".