Лекарство от стресса

      «Сынмин странный», — думал Минхо каждый раз, наблюдая за младшим, который в этот момент ловил снежинки ртом или размахивал руками и бежал по коридору агентства, пугая других артистов. Иногда при этом он издавал забавные звуки, которые так веселили Хёнджина и Джисона. Парни громко смеялись и снимали видео в то время как Ли закатывал глаза и демонстративно цокал. Ким Сынмин ему не нравился.       «Действительно, похож на щеночка. Такой счастливый», — усмехается Минхо в очередной раз заметив, как Сынмин витает где-то в облаках на репетиции. Чан делает ему замечание, но внезапно открывается дверь и на пороге возникает фигура в чёрной кожаной куртке. Сонбэ извинился, что потревожил артистов и попросил одолжить ему зарядку. С горящими глазами Ким почтительно протянул белое устройство своему кумиру. Минхо показалось, что глаза Кима превратились на несколько секунд в сердечки, прямо как в аниме.       Ким Сынмин любил плюшевые игрушки и молочный шоколад. Он всегда был рад провести время с мемберами, которых любил всем сердцем. Они были его семьей, которую он осознанно выбрал. Сынмин гордился тем, что был частью команды, которая неслась вперёд без оглядок. Это была их особая магия «Бродячих детей». Они были неутомимыми мечтателями с большим сердцем.       «Ты мне тоже не нравишься».       Минхо привык, что Сынмин никогда не смотрит ему в глаза и всегда сторонится, когда они оказываются вместе в одном помещении. Так сложилось исторически, что Сынмин опасался Минхо и старался не попадаться ему на глаза часто, чтобы не влипнуть в историю. Но что-то изменилось. Эти изменения были внутренними и тяжелыми, с последствиями, влияющими на людей, окружающих Сынмина. В один день он начал отвечать грубо друзьям, хмурить брови и поджимать губы. Сынмин больше не сторонился Минхо, а на едкие комментарии всегда находил несколько дерзких слов в ответ.       Минхо помнит день, когда они с Сынмином и менеджерами приехали на очередную запись радио эфира, где ведущим был Ёнкей из Day6. Это была теперь еженедельная традиция парней — поездка на запись эфира и обратно в общежитие. Всю дорогу они обычно молчали, а менеджер иногда задавал вопросы относительно графика артистов. Этот день был точно таким же как и предыдущие — те же белые стены, наушники, маски и антисептик в руках. Минхо откровенно скучал. Он был уверен, что на этой неделе победа точно будет за ним.       Его внимание привлёк Сынмин, который встрепенулся, резко встал с кресла и вышел из зала, где ребята ждали Ёнкея, которого срочно вызвали по важному вопросу. Эфир передвинули на тридцать минут.       «Не трогай меня. Просто уйди».       Минхо проследил за Сынмином, который уже больше месяца вёл себя подозрительно. Он не обедал с мемберами, возвращался поздно домой, не убирался в комнате и даже послал Хёнджина, который был обеспокоен поведением друга.       Изменения. Ким чувствовал, что в его жизни все меняется. Он находился под постоянным концентрированным давлением агентства, семьи, группы, отвественности. Молодой организм не выдерживал подобной нагрузки и давал сбои, последствием которых были неконтролируемые вспышки гнева и отрицание.       Минхо заметил прямоугольный предмет в руках младшего. Он сразу понял, что это.       — Выброси сейчас же.       Ли не узнаёт свой голос. Он взволнован и не понимает причину волнения. Неужели он так ведёт себя, потому что переживает за глупого щеночка?       — Не трогай меня. Просто уйди.       Сынмин достаёт сигарету, а затем и зажигалку из кармана пиджака.       — У тебя три секунды, чтобы выбросить эту гадость, иначе...       — Иначе что? — Усмехается Ким. — Накормишь меня салфетками как Хёнджина? Хён, я не в настроении для твоих игр.       — Ты забываешься, Сынмин-а. Два.       — Оставь ме...       — Три.       Минхо вжимает младшего в стену, тем самым он обездвижил его. Их взгляды столкнулись. Минхо был так сильно раздражён, что его губы вытянулись в тоненькую нить, а брови сошлись к переносице.       — Как давно ты куришь?       Сынмин пытается отвернуться, но рука Минхо не позволяет разорвать зрительный контакт.       — Два месяца. Ты не понимаешь, у меня...       — Стресс. Знаю. У нас вообще-то у всех стресс, если ты не заметил, — Минхо зол. Он никогда не чувствовал себя таким раздражённым. — Вместо того, чтобы поговорить с нами, менеджером, ты решил начать курить, чтобы испортить голос и загубить своё будущее, да?       Ким моментально «трезвеет». Когда он взял в руки первую сигарету, сделал затяжку, а затем зашёлся в кашле... он не думал о будущем и о своём здоровье. Он просто хотел новых ощущений, которые перекроют негативные эмоции.       — А что бы ты сделал, если бы я пришёл к тебе? Как бы ты помог мне?       Минхо продолжает испепелять взглядом младшего, которого готов был сейчас придушить за такие глупые и бездумные поступки.       — Ничего. Лино хён, ты бы ничего не сделал...       — Это не значит, что я не переживаю за тебя. За каждого из Stray Kids.       Минхо отпускает Сынмина. Внезапно ему стало неловко за то, что он сделал. Как из холодного саркастичного Ли Минхо в одну секунду он стал заботливым хёном, который просит младшего обращаться к нему за помощью?       — Как мне справляться со стрессом тогда? Таблетки мне не помогают!       Ким выкрикивает последнюю фразу от отчаяния, сжимая в руках злосчастную пачку сигарет. По щекам Сынмина текут слёзы. Он больше не мог держать в себе то, что копилось долгими месяцами. Он был сломлен, потерян, раздавлен. Быть айдолом — тяжкий труд.       Сердце Минхо сжалось. Он никогда не утверждал, что был чёрствым и эгоистичным придурком. Ему просто хотелось быть тем самым старшим, которого немного боятся и уважают младшие, а ещё он не хотел, чтобы дети доставали его своими глупостями и проделками.       — Поцелуи помогают справиться со стрессом.       Глаза Сынмина широко распахнулись, когда он почувствовал мягкие губы хёна. Сынмин никогда ни с кем не целовался, а близость с парнем пугала его до дрожи. Но губы Минхо были такими нежными и бархатными, что Ким прикрыл глаза. Почему не ответить на поцелуй, если от него становится лучше?       Минхо увлёкся. К своему удивлению он понял, что целовать Сынмина не так уж и противно, как он мог себе представить. Подобные мысли раньше появлялись в голове Ли, но он тщательно отгонял их. Поцелуй дурманил. У Минхо начала кружиться голова от соприкосновения с запретным. Губы напротив не открывались, чтобы углубить поцелуй, но это не останавливало Ли, который вложил всю свою нежность, которую прятал глубоко в сердце.       Звонок. Сынмин отталкивает растерявшегося хёна и отвечает на звонок Ёнкея. Эфир должен был вот-вот начаться.       — Нас потеряли.       — Поправь... рубашку...       Минхо пытается не рассмеяться. Сынмин выглядел нелепо: взъерошенные волосы, припухшие губы и съехавший ворот. Сам Минхо выглядел не лучше.       — Хён, это ничего не значит. Этот поцелуй...       — Мне просто стало жалко тебя, Сынмин-а, — Ли кладёт руку на плечо младшему. — Поцелуи снимают стресс, как я уже сказал раньше. Понял?       Сынмин кивает и смотрит в спину удаляющемуся Минхо, который напевал какую-то песню себе под нос.       — Хён! — Минхо оборачивается на крик. — А можешь вечером... снова... помочь со стрессом?       Ли кивает, мягко улыбнувшись. Всё-таки он волновался за глупого щеночка, который отбился от стаи и не мог вернуться домой к семье, которая его очень любила и ждала.