Они не знают о нас

Луи проснулся, ощущая рядом с собой маленькое тело, которое было почти вплотную прижато к нему. Он зажмурил глаза, понимая, что зад Гарри упирается и невыносимо медленно трется об пах старшего брата. Голубоглазый парень выпустил позорный стон, понимая, что внизу живота приятно разливается тепло. Он думал о чем-нибудь по-настоящему ужасном, чтобы избавиться от этого ощущения. Младший брат Лу дергался во сне и все больше прижимался к промежности. Гарри спал, не зная, что сейчас делает, потому что ещё немного и Луи кончит, как четырнадцатилетний мальчишка в боксеры. Все это ужасно усложняет ситуацию. Разум Луи твердит не делать то, о чем думает парень, но это же практически невозможно, его член уже начинал пульсировать, реагируя на движения мальчика. Терпеть то, что вытворяет кудрявый нельзя, хотя он даже этого и не подозревает. Шатен медленно встаёт с постели, боясь разбудить своего братца, который даже во сне портит ему жизнь, иначе как объяснить ужасно-мучительный стояк парня? Лу заходит ванну и ему хватает всего лишь пару резких рывков рукой вокруг члена, чтобы обильно кончить с протяжным стоном. И тысячи голосов его проклинают. Так точно не должно быть. Луи не нравится это, но он не может сейчас думать, когда оргазм от прикосновений чужого тела и от простой дрочки полностью накрыли парня. Он принимает душ, оборачивает вокруг бедер махровое полотенце и заходит в комнату. Гарри все ещё спит. Его кудри разбросаны в беспорядке по подушке, а рот слегка приоткрыт. Луи всегда ненавидел эти прелестные кудри. Луи всегда ненавидел эти очаровательные ямочки. Луи всегда ненавидел эти зелёные, янтарные, блестящие глаза. Луи ненавидел эту волшебную улыбку. Луи ненавидел его всем сердце. Его младший брат слишком красив, слишком мил, слишком—слишком—слишком. И это так раздражает парня. Он считает себя изгоем, потому что в семье есть только Гарри, который занимает почетное место любимого сына. Но это не так. На самом деле мать этих чертят любит их совершенно одинаково, просто кто-то слишком ревнив, а кто-то слишком мал, чтобы делиться любовью. Лёгкая вибрация телефона, оповещающая о новом сообщении, отвлекает Луи от мыслей, которые съедают заживо мозг шатена. «Два непрочитанных сообщений от: Элеонор» Эль: Лу, мы должны расстаться. Твоя грубость изрядно достала не только меня, но и моих родителей. Так будет правильно. Эль: Слушай, даже не думай мне звонить, ладно? Я уже все решила. Мы слишком разные. Разберись сначала с собой, мой тебе совет, Луи. — Чёрт, — ругается себе под нос парень. На самом деле Луи действительно был зол в день, когда родители Элеонор пригласили его на ужин в честь знакомства с парнем. Тогда маленький Гарри вылил на его новую белую рубашку свои краски. Это произошло нечаянно, но отмывать все это времени не было. Луи пришлось идти в футболке, потому что другой более приличной одежды у него не было. И ему это совсем не нравилось. Он чувствовал себя ужасно не комфортно и часто бросал не очень милые комментарии за ужином, а иногда действительно странные фразы, заставляя чувствовать всех остальных неловко. — Что-то случилось? — сквозь сон шепчет хриплым голосом Гарри. Его глаза ещё полностью не открылись, поэтому он прищуривается, рассматривая хмурого брата. — Ничего. — Но я же вижу, что что-то случилось, — Гарри слегка привстает, заглядывая в синие, переполненные разочарованием и грусти, глаза. — Гарольд, — Луи часто называл полным именем своего младшего брата, когда был недоволен им, — тебе лучше не задавать глупых вопросов. — Почему? Может ты скажешь, что случилось? Я должен знать тоже, в конце концов, я твой брат... — от этих слов Луи кидает в жар. Кончиком языка он облизывает нижнюю губу, тем самым успокаивая себя. — Тебе лучше выйти из этой комнаты. Я не в настроении что-либо сейчас говорить. Гарри сначала расстраивается, вставая с постели, а потом, не думая совсем своей кудрявой головой, выхватывает из рук Луи телефон и прочитывает только первые строчки сообщения. — Не могу поверить! Она тебя бросила! Элеонор Колдер бросила моего брата. — Заткнись, Гарольд, и отдай мой телефон сейчас же, — шипит, словно разъяренная кошка, старший брат, забирая телефон. — И почему же она тебя бросила? Луи стискивает зубы, тяжело дыша. Либо Гарри издевается, либо его действительно волнует причина, но Луи думает только о первом, совсем не подозревая о втором. — Как думаешь, почему Амелия не захотела с тобой целоваться, когда вы играли в бутылочку? — Эм... Гарри смущенно опускает голову, зная, что это тема самая болезненная из всех, что когда-либо были в его жизни. — А почему ты молчишь? — Луи. — Стой, Хазз, у тебя же были брекеты. Точно! Как же я мог забыть такое? — Луи, ты же знаешь, что... Старший брат совсем не дает договорить Стайлсу. В его глазах играют огоньки, а ухмылка все никак не может стереться. Издеваться над маленьким братиком одно из любимых занятий Луи. — А помнишь, когда тебе было девять, Глори боялась подойти к тебе из-за жука в твоих кудряшках? — Луи, хватит, пожалуйста. — Эй, я же только начал. — Не надо. — Нет, стой. Я помню, как ты жутко опозорился на свой день рожденья перед Ланой. Ты даже плакал, по-моему. — Заткнись, — хрипит Гарри, выбегая из комнаты красный и смущенный. Он вытирает накопившиеся слёзы в уголках глаз рукой и захлопывает двери, оставляя Луи одного. Вызвать слезы не входило в планы этого парня. — Луис, ты идиот, — бубнит под нос себе шатен, падая на подушку. Кажется, удовольствие издеваться полностью пропало. Появляется что-то другое, и разум подсказывает, что ничего хорошего из этого точно не выйдет. Но Луи не играет по правилам, ему все равно на чьи-то чувства, даже если они его собственные.