Рыжая ведьма

Махидевран молча глотала злость, слезы, обиду, ненависть, а самое главное — ревность. Все время она лишь молча наблюдала за огненно-рыжей Хюррем, которая раз за разом делала успехи в том, в чем когда-то делала она. А ведь Махидевран, гордая черкешенка, в крови которой течет жажда свободы Кавказа, была готова бороться за свою любовь. За него, за Сулеймана. Была… Пока не осознала, кто именно её любовь. Махидевран знала, что Хюррем давно заняла её место. Знала, что Сулейман не любит её. Знала, что Сулеймана она не любит. Знала и молчала. Гордо молчала, глотая свои чувства и делая вид, что она в норме. Молча улыбалась, пытаясь соблазнить его. Пытаясь вызвать в нем и в себе тот ворох чувств, который был столько лет назад, в Манисе. Когда все было легче и проще. Но врать остальным — одно, врать себе — другое. Врать себе — неимоверно сложно. Невозможно. Нереально. Противно и отвратно. Она любит… Но любит Хюррем. Её жизнь превратилась в кошмар ровно тот момент, когда черкесское сердце вспыхнуло огненной любовью к другой наложнице. Но они не могут быть вместе. Махидевран хотела бы целовать её губы. Слышать её дыхание рядом. Целовать её обнаженное тело. Вдыхать запах её духов, перебирая между бледных пальцев рыжие мягкие локоны. Но она не может. Не может признаться себе, Хюррем. Не может опозориться перед Валиде. Перед султаном, перед его сестрами. Не может быть слабой перед Мустафой. Не может быть собой. Она должна быть женщиной века. Стойкой, всеми любимой и всеми уважаемой. Но хочется быть просто весенней розой. Нежной, хрупкой, любимой одним человеком. Розой, что не убегает от себя. Весенней цветущей алой розой, что не держит свои чувства в себе. Весенней розой, что не вздыхает устало каждую ночь. Весенней розой, что не зарывается руками в свои волосы рыдая от боли и осознания. Розой, что не спрашивает себя каждый день и ночь одно и тоже. Все, чего хочет Махидевран — это наконец набраться смелости и сказать эти проклятые, застрявшие в горле и отдающие противной тошнотворной кислятиной, слова:

— Я люблю тебя… Хасеки Хюррем-Султан.