Сержант и его художник

      Сегодня мать Стива работала в ночную смену, а это значит, что Баки опять останется у него на ночь.       Ночь. Ветер колышет шторы. Баки валяется на кровати, смотря на Стива.       — Скоро там? — спросил Барнс, смотря, как рука его художника мечется по блокноту, как карандаш трясётся в его руках и наворачивает круги, просто линии. При свете луны, Стив, хоть и был худым, но выглядел властно. Это немного удивляло. Он был сосредоточен на рисунке — хмурый взгляд, поджатые губы. Баки вздрогнул, когда Роджерс перевёл на него взгляд. Вроде он отталкивает и в то же время манит. Барнс хотел было переспросить, как Стив снова смотрит в блокнот, дорисовывая там что-то своё. Интересно, что же? Может, луну? Или город в ночном свете? Он часто рисует пейзажи и показывает своему сержанту. Это красиво, очень красиво, как будто вживую.       Барнс снова кладёт голову на подушку и смотрит в потолок. Скучно. Очень. Всё, что можно услышать в этой тишине — дыхание Стива, тяжёлое, сбившееся.       — Я закончил, хочешь посмотреть? — спустя пять минут сказал художник, обращаясь к сержанту.       — Конечно хочу! — с радостью ответил Баки и подошел к нему. — Это... я? — На бумаге аккуратно, карандашом, был нарисован он сам, в своей же форме. Его фуражка скрывала большинство волос и только одна прядь спадала на лицо, медали были нарисованы как надо, как висели. Он улыбался, смотря куда-то вдаль.       — Нравится? — спросил Стив, улыбаясь.       — Даже очень, я думал, ты только природу и можешь рисовать. — Баки посмеялся, а Стив толкнул его в плечо.       — Не только её, просто она красивая, как и ты.       — Я красивый?       — Да, очень. — покраснел художник. Баки поцеловал его в губы и повалил на кровать.       — Ты тоже очень красивый, Стив.       — Люблю тебя. — прошептал Стиви, снова целуя своего сержанта.