Сержант и его художник

      Тот дождь не прошёл бесследно. Нет, Стив не заболел, а вот Баки...       Простуда настигла его через день. Сильный жар, температура, больное горло. Всё не так уж и отлично.       Стив не мог понять, как это. Обычно заболевал он, а сейчас его сержант. Теперь Стив должен заботиться о нём, теперь только он может ему помочь, теперь здоровье и жизнь Баки в его маленьких ручках.       Роджерс пришёл из аптеки, всё при себе. Барнс лежал в постели. Кашлял. Стив подошёл, взял градусник и померил температуру.       — Сколько там? — спросил Баки.       — 38 и 7.       Художник тяжело вздохнул. Это плохо, если в течение дня температура не станет меньше, то придётся вызывать скорую. Баки отвел взгляд в сторону, ему самому это всё не нравилось. Он принял лекарство.       — Если я буду нужен, зови. — Стив мягко улыбнулся и ушёл, оставив его одного.

***

      Ветка била в окно, часто, громко. Это раздражало и так недовольного сержанта. Стиви ушел. Ни звука, ничего. Он уже потерял счет времени, Баки одиноко. Хочется обнять, прижать к себе его маленькое тело. Но нет, нет. Барнс думает, что его художник ушёл из дома. Возможно, за лекарствами, возможно, просто подышать воздухом, это не важно. Важно то, что Баки скучает по нему. Почти весь день он только и делал, что спал, но сейчас так хочется поговорить с кем-нибудь. Парень сжал руки в кулаки. Ему больно в груди. Сердце? Напряжение? Он сам не знает. Барнс стиснул зубы, стал звать Стива. Ну как, звать, скорее скулить, шипеть и стонать. И во время всего этого бормотать: «Стив, Стив... Стиви, Стив... Прошу, Стиви, Стивии...»       Всё это время Роджерс читал книгу. Телевизор его редко интересовал, особенно когда Баки болен. Он хочет посидеть в тишине, чтобы когда Баки проснулся и смог бы его позвать, Стив услышал его. Его одного. Да, Стив тоже скучал по нему, очень. Но боялся подойти к нему, вдруг сделает что-то не то. Художник никогда ни о ком не заботился, особенно когда этот кто-то болел и этот «кто-то» — его парень, его лучший друг, его сержант, Баки, его Баки.       Стив перебирал страницы осторожно, чтобы ничего не порвать. Блокнот лежал на кофейном столике. На нём заточенный карандаш, острый, как нож. Стив считает, что только таким можно рисовать правильно, так, как ему нравится. Обычно этот карандаш быстро ломается, Роджерса это бесит. Но сказать плохое слово он не может, нельзя. В блокноте появился новый рисунок, опять Баки, опять ночь, опять крыша. Не передать словами, как Стиву нравится рисовать такое, нравится рисовать Баки, ночь, крышу. Он так любил эти ночи, все до единой. Они помогали думать, что всё не так уж и плохо в жизни Стива. Вот Стив опять погрузился в мысли, даже пытался не дышать, как услышал скулёж, тихий, но отчетливый. Это Баки, он говорил, точнее, звал Стива, повторяя его имя, как будто он знает только это слово, имя его парня, его художника. Роджерс встаёт с кресла и быстрыми шагами идёт к Барнсу. Дверь скрипнула, отрывая Баки от его мольбы.       — Стив?...       — Да, Баки, я.