Над пропастью во ржи..

Гордей. После той ночи изменилось многое. Для начала, Даня начал меня избегать: нахождение рядом, взгляды. Про совместные видео и говорить не стоит. Но если мне и удавалось поймать его взгляд, он сразу вздрагивал, и старался уйти подальше. Оно и понятно, на утро, его состояние сильно ухудшилось. Помимо слабости, добавился сильный жар, что пришлось сбивать его несколько раз. Он пролежал в бреду, почти двое суток. Все это время, я ухаживал за ним, не рискуя вызывать неотложку. Вряд ли бы он обрадовался, если бы узнал. Вскоре его состояние нормализовалось, и на место лихорадки, пришёл страх! Страх – это все что читалось в его глазах, когда он смотрел на меня. И это, чертовски, заводило! Так прошла почти неделя, и моё желание взять его снова, становилось, неимоверно, сильным. Услышать его стоны, почувствовать жар внутри него. Дерьмо, я словно становлюсь маньяком рядом с ним! Даня сидел на кухне, пил чай и просматривал TikTok. Его напускное спокойствие лишь веселило. Я видел, как бегает, в страхе, его взгляд, как дрожат руки и ходит кадык. Он боится, но старается терпеть, но это плохо выходит. И он подрывается, когда я сажусь за стол, с чашкой, того же чая. - Стоять! – говорю жёстко и сухо, пока он не успел дойти до своей комнаты. Там его обитель, его «зелёная зона», я не захожу туда, оставляя ему хоть немного личного пространства. Он вздрагивает, но останавливается. Не поворачивается – боится. – Сядь обратно. – я чувствую его замешательство: он боится находится рядом со мной, но боится представить, что я сделаю, если он не послушается. – Я сказал, сядь! – вздрагивает, но повинуется. Его сломленный вид и взгляд полный страха и слез, отдают тугим узлом в паху. Черт, и когда меня начали возбуждать парни? Грр! Нет, не так! Когда ОН начал меня так возбуждать? Поднимаюсь, и подхожу к нему со спины. Он словно боится дышать, от страха вжимаясь в стул. На нем футболка, домашняя и давно растянутая. Рубашку, при мне, он давно не надевал. Одну руку кладу на плечо, вторую, наклоняясь, на талию. Чувствую, как он дорожить, и как часто бьётся его сердце. Желание растёт все больше, словно хлыст, пробивая до костей. Аккуратно касаюсь губами шеи, нежно выцеловывая каждый участок открытой кожи, от чего он вздрагивает от каждого прикосновения. - Аххм.. – слышится тихий стон, когда я слегка прикусываю кожу. И уже сам подставляет шею под новые поцелуи. Поднимаю его на ноги, подтягивая за футболку, и сразу же её снимаю. Немедля, опрокидываю брата, спиной на стол, и снимаю оставшиеся предметы гардероба, оставляя его полностью голым. Его тело все так же дрожит, а страх в глазах начинает нарастать. Вот только его явное желание, между ног, выдаёт. Смачивая пальцы слюной, вставляю первый сразу и до конца. - Ахх! – стон проходит по ушам, заставляя стиснуть зубы, чтобы не набросится без подготовки. Брат выгибается на столе, задевая кружку, от чего та летит на пол, разбиваясь с характерным звуком. Он вздрагивает, и я чувствую, как колечко мышц сжимается вокруг пальца. Наклоняюсь, и кусаю его в грудь, рядом с соском, оставляя красный след. - Ахххаа! – очередной стон, который я глушу поцелуем, попутно толкая второй палец. Его тело бьёт крупная дрожь, когда я добавляю третий палец, и начинаю разрабатывать его нутро резкими и глубокими точками. - Ахх! Хмааа! Ммм! – стоны нарастают, и я чувствую, как он резко сжимается, пачкая меня и себя своим семенем. Такого исхода я не ожидал, от чего в брюках становится неимоверно тесто, на столько, что желание накрывает с головой. Руки дрожат, от чего приходится доставать пальцы, чтобы расстегнуть ширинку. Всё белье летит на пол, оставляя меня таким же голым. - Аррхх! – слышится болезненный стон, когда я полностью вхожу. В глазах брата слезы: ему больно, ему страшно. И это заводит… Не успеваю сделать и пару толчков, понимая, что он снова кончил! Кончил от того, как я грубо вошёл, кончил от боли, которую я ему сделал! - Ахрр.. – прорычал брату на ухо, вбиваясь в его нутро. Слушая, как он задыхается своими же стонами. Ещё пару глубоких толчков, и изливаюсь глубоко в него. Не давая одуматься закидываю обе ноги на одно плечо, продолжая вбиваться дальше. От этого положения, он такой узкий, что перед глазами пляшут разноцветные зайчики. Оставаться так долго, невозможно, а закончить все, сейчас, совершенно не хочется, из-за чего переворачиваю его на живот. В этой позе, в приподнятой задницей, что подмахивает в такт, он кажется таким развратным. Наваливаюсь сверху, кусая и целуя, шею и плечи, оставляя багровые метки. Сжимаю ему горло одной рукой, так, что бы он выгнулся. - Мххх.. Хаааа… Мхаа.. – хриплые сдавленные стоны, пробирают до мурашек, заставляя входить жёстче и глубже. Я отыгрывался, словно, за всю неделю, не кончая уже около полу часа, меняя позы. Этот, взрослый мальчик, в моих руках, кончил ещё дважды, и сейчас лёжа на спине, придерживал свои же ноги, под колени, раскрывая себя полностью. И этот вид стоил похвал. - Ахх.. прошу.. я больше не могу… Ахааа.. – это были его первые, осмысленные, слова, за все время, от чего меня накрыл настолько мощный оргазм, что ноги подкосились. Лишь облокотившись на стол, получилось не упасть. Насколько же сильно мне нравится доводить его до изнеможения…