О, мой Бог

Сагр уже в третий раз бросал руны и задумчиво тер подбородок. — Ну что? Скажешь, куда нас посылают, или придется устроить небольшое жертвоприношения для надежности предсказания? — Локи нетерпеливо слонялся туда-сюда по поляне. — Руны говорят держать путь через великое море, владения Ньёрда, — сообщил Сагр и начал собирать деревяшки в холщовый мешочек. Улль скривился, как от зубной боли: — Конечно, это самый быстрый путь в чертоги Ванадис, но… — Если это самый быстрый путь и руны велят ему следовать, какое может быть «но»? — удивилась Лив. — Такое, что наш меткий тихоня засадил жене морского бога несколько своих стрел, — ухмыльнулся Локи и подмигнул Лив, — если ты понимаешь, о чем я. — Это было давно, Ньёрд должен остыть, — Сагр закинул мешок на плечо и отправился в лес, сделав пару шагов, он добавил, — если поторопимся, достигнем поселка морских детей еще до обеда. — Какие еще морские дети? — спросила девушка, выдвигаясь следом. — Это прекрасный плод любви морской девы и рыбаков, — пояснил Локи, — иногда странных младенцев вытаскивают сетями вместе с уловом. Из них получаются отменные моряки. Но жить без моря они в прямом смысле не могут, увезешь такого в лес — от тоски помрет. А так — люди как люди, водорослями слегка разят, но привыкнуть можно. После полудня компания вышла на берег моря. Вдоль побережья тянулись песчаные дюны, кое-где поросшие мелким кустарником и редкими, изогнутыми от постоянных ветров, причудливыми деревьями. Дорогу к поселению оказалось легко найти, достаточно было просто следовать вдоль натянутых для просушки сетей. Впрочем, «поселение» — слишком громкое слово для трех домиков и причала с несколькими лодками, открывшихся взору путников за ближайшей дюной. Вышедший им навстречу староста поселка оказался высоким широкоплечим бородачом с темной, огрубевшей от солнца и морской соли кожей и ясными синими глазами на спокойном отрытом лице. Он сразу согласился дать им пару лодок в обмен на какие-то склянки и порошки из заплечного мешка Сагра. Лодки были трехместные, с каждой парой путешественников отправлялся сопровождающий гребец из морских детей. — Валькирия плывет с Уллем, — выпалил Локи и забрался в шлюпку к Сагру. В ответ на недоуменный взгляд Лив добавил, — не дрейфь, морской бог не посмеет вам навредить, разве что чуток подмочит лучнику штанишки в отместку за свою подмоченную репутацию. Лодка с Локи и Сагром уже отшвартовалась от берега, уверенные гребки их лоцмана направляли суденышко в открытое море. Лив села во вторую шлюпку и устроилась на скамье у кормы, их молодой сопровождающий отвязывал шкоты от причала, а Улль все стоял на берегу, задумчиво глядя в морскую даль. — Идешь? — позвала валькирия. Быстро, словно боясь передумать, Улль почти добежал до лодки и запрыгнул в нее. Как только его ноги коснулись дна, вода за бортом судна начала бурлить и пениться. Неведомая сила подняла посудину и понесла ее от берега. Лив успела заметить удивленный взгляд рыбака, смотревшего им вслед. Миг, и рыбак и поселок скрылись за горизонтом. Вцепившись в скамью, Лив вопросительно глянула на Улля, и тот сквозь сжатые зубы процедил: — Убить он нас не посмеет. Едва он закончил фразу, как вода замерцала серебристым светом и выплюнула на поверхность ослепительно красивого юношу, разодетого в жемчуга и перламутр. — Ньёрд, — Улль приветственно кивнул. — Улль, — процедил бог моря, даже не взглянув на Лив. Волны вокруг успокоились. Прекрасный повелитель морских глубин стоял на воде, как на твердой поверхности. Мужчины молча сверлили друг друга взглядами. — Нам нужно к Ванадис, если вы позволите, — подала голос Лив. — С удовольствием отправлю вас прочь из моих владений, — ответил бог моря и превратился в огромную волну, накрывшую целиком лодку, мужчину и девушку. Напор был такой силы, что спутников смыло с сидений и понесло в неизвестном направлении. Лив что было силы вцепилась в меч и мешок с вещами. Разглядеть что-либо в беснующейся водной стихии было невозможно. Понимая, что начинает захлебываться, девушка вертела головой, стараясь сориентироваться, где поверхность. В этот момент рука Улля схватила ее за одежду и сильным рывком вытянула к спасительному воздуху. С яростью швырнув их о прибрежные камни, огромная волна отступила в море, в ее уходящем шепоте явно слышался презрительный смех. — Что там у вас было с женой этого морского черта? — пробормотала Лив, отплевываясь от тины и соленой воды, и на четвереньках поползла прочь от полосы прибоя. Сил встать на ноги у девушки не было. — Отец Скади — жены Ньёрда — ледяной великан, она любит мороз, — Улль попытался подняться, но поскользнулся на мокрых камнях, подвернул ногу и рухнул на колени, — а Ньёрд — мерзляк каких поискать. Безуспешно попытавшись еще пару раз устоять на ногах, Улль так же на четвереньках дополз до Лив. — Короче говоря, мы сошлись на почве общих интересов, — подытожил бог и растянулся на сухой гальке рядом с валькирией, — оба любим лыжи, снежный лес и меткую стрельбу. — Добро пожаловать в биатлон, Уле Бьёрндален, — ухмыльнулась Лив, скосив глаза на Улля. — Что такое биатлон? И при чем тут медвежья долина*? — удивился лучник. — Спорт такой — все как ты любишь — бегать на лыжах и стрелять. Твоя Скади бы оценила, — буркнула девушка и села, посмотрев на мужчину сверху вниз. Непонятно почему, но разговор о бывшей Улля начал ее раздражать. Улль открыл глаза и одарил Лив долгим серьезным взглядом: — Скади не «моя». Она — друг, напарница по охоте, мы вместе проводим время, когда она приезжает на север. Скади мне как сестра. — Сестра, с которой вы временами трахаетесь в медвежьей берлоге, из-за чего ее ревнивый муженек нас только что чуть не утопил, — не удержалась от шпильки Лив. Улль резко сел, его зрачки горели ярким, неистовым огнем, почти полностью заняв всю радужку. Крепкие руки лучника с силой схватили ее за плечи: — Не смей судить о том, чего не знаешь! Я никогда не трахаюсь в медвежьих берлогах! — девушка не смела отвести глаз от горящего гневом лица мужчины. До этого мгновения она и представить не могла, что самый спокойный и приветливый из асгардцев способен на такие яростные эмоции. — Там тесно и воняет, — продолжил Улль, ослабляя хватку, — и вообще, когда живешь тысячи лет, к вопросам физической верности относишься, скажем так, терпимее. Поможешь мне подняться? Уже темнеет, надо искать берлогу, то есть ночлег, — мужчина лукаво улыбнулся Лив, словно и не было внезапного приступа гнева. Все еще держа девушку за плечи, меткий бог попытался подняться. Он вновь бы упал, если бы валькирия ловко не подхватила его за пояс. Стало понятно, что без помощи Лив — Улль не ходок. — Я твой павший воин, неси меня в Вальхаллу, прекрасная дева, — шуткой асгардец попытался сгладить свою беспомощность. Лив обняла его чуть выше талии и сама удивилась, каким легким оказался Улль. — Не стесняйся, можешь навалиться на меня всем весом, — бросила она, подразумевая, что мужчина жалеет ее и пытается идти сам. — Голень выбита, я и так на тебе вишу, — ответил лучник. — Почему такой легкий тогда? Улль молча коснулся пальцев обнимавшей его ладони, задержавшись на кольце, а затем провел по линиям татуировки так точно, словно помнил узор наизусть: — Ты — валькирия… Почти настоящая, впрочем, других сейчас и не осталось. Таскать на себе тяжелых мужиков — твое предназначение. — Пригодится выволакивать пьяного дружка из бара, — пробурчала Лив, обратив внимание, что ладонь Улля по-прежнему лежит на ее татуировке, и пальцы мужчины, как бы невзначай, продолжают выводить узоры по тыльной стороне кисти. Вечерний бриз усиливался, насквозь мокрая одежда неприятно облепила тело. Сквозь тонкую ткань рубахи Лив чувствовала горячий бок Улля и даже, казалось, слышала удары его сердца. — Видишь впереди грот? Если не занят — заночуем там. Широкий галечный пляж со стороны суши ограничивал обрывистый скалистый берег. Шагах в пятидесяти впереди скалы подступали близко к морю, и чуть выше полосы прибоя темнел проход. Подойдя ближе, пара увидела выложенное кострище около входа и заглянула внутрь. Грот оказался небольшим — он вряд ли смог бы вместить больше четырех взрослых. У стены был сооружен лежак из еловых веток, укрытый несколькими шерстяными одеялами. Рядом стояла бочка, служившая импровизированным столом. — Лагерь детей моря, — не дожидаясь вопроса, пояснил Улль. Он плюхнулся на лежак и вытянул поврежденную ногу. — Проверь бочку, там должно быть огниво и, если повезет, какая-нибудь еда. В бочке Лив обнаружила вяленую треску, кремень, несколько сухих досок, скорее всего это были обломки выброшенных на берег лодок, и камень с руническим символом. Увидев камень, лучник просиял: — Повезло, на ужин — могильный лосось и фирменная медовуха от Сагра! — на этих словах он отвязал от пояса флягу и весело помахал ей перед носом девушки. — Могильный лосось? Звучит не очень аппетитно, — скривилась Лив, перетаскивая доски на место костра. — Гравлакс, он же могильный лосось, готовят в полосе прибоя, — пояснил лучник, — свежую рыбу закапывают достаточно глубоко в песок, чтобы она не досталась мелким рыбкам и ее не смыло в море. За несколько дней рыба просаливается морской водой, и в следующий визит рыбаков ждет вкусная еда. А этот камень покажет, где рыба зарыта. Вправишь мне ногу, доводилось иметь дело с вывихом? Лив утвердительно кивнула и подошла к сидящему Уллю. Опустившись перед ним на колени, она стянула высокий кожаный сапог и закатала штанину. Мужчина не произнес ни звука, только плотно стиснул зубы и громко втянул воздух через нос. Голеностоп сильно опух, на внутренней стороне у косточки растеклась бордово-синяя гематома. Во время своих археологических вылазок девушке приходилось иметь дело с подобными травмами. Осторожно прощупав ступню и щиколотку, она убедилась, что перелома нет. — Какие у нас планы? — спросила валькирия, стараясь отвлечь пациента от неприятных ощущений. — Несмотря на несколько своеобразный способ, Ньёрд доставил нас в нужное место, мы почти в Фолькванге — чертогах Ванадис — здесь недалеко есть тропа… а-а-агхр! — выкрикнул Улль, когда точным резким движенье Лив вправила выбитый сустав на место. — Теперь нужно зафиксировать стопу, у тебя есть бинт, тесьма, какая-нибудь длинная и не очень широкая тряпка? Улль вытащил из поясной сумки широкие кожаные ремни и протянул девушке: — Подойдет? — Вполне, — одобрила Лив и рванула со всей силы рукав своей рубахи. Нитки затрещали, и шов лопнул, рукав сполз вниз, обнажая весь узор татуировки валькирии, — теперь соорудим тебе приличную повязку. Она обмотала тканью щиколотку и стопу, ограничивая возможность движения, и зафиксировала импровизированную перевязь кожаными ремнями. Улль осторожно поднялся и легко наступил на поврежденную ногу, губы скривились, со свистящим звуком втягивая воздух, но он тут же одобряюще улыбнулся девушке: — Отличная работа! Из тебя бы получился хороший костоправ. Нужно найти нашу еду, пока окончательно не стемнело, — хромая, лучник вышел из грота и направился в сторону воды. Некоторое время мужчина что-то внимательно высматривал в полосе прибоя, за это время Лив удалось развести костер. Обернувшись, она увидела Улля, неторопливо возвращающегося в лагерь с каким-то свертком в руках. Сверток оказался рыбиной, завернутой в холщовую тряпицу. Вопреки ожиданиям валькирии, закопанный в полосе прибоя лосось не издавал неприятного запаха. Показывая пример, Улль ловко отправил в рот приличный кусок нежно-розового мяса. Лив еще раз осторожно принюхалась, затем оторвала маленький кусок рыбной мякоти и положила его на язык — нежные волокна практически растаяли во рту, оставив слабый вкус морской соли. Девушка тут же потянула руку за добавкой под одобряющим взглядом бога меткой стрельбы. — Начнем наш пир и наполним кубки брагой, — Улль плюхнулся на камень, поближе к костру, вытягивая вперед поврежденную ногу. Отпив из фляги, он протянул ее Лив; медовуха, сваренная Сагром, оказалась приятным напитком с ароматом мяты, орегано и еще каких-то неизвестных девушке трав. Медовый привкус таял на кончике языка, согревая все тело. Только сейчас она поняла, как сильно замерзла. Закатное солнце последними лучами растекалось по ровной поверхности спокойного моря. Вечерний бриз, дувший с берега, не беспокоил путников, они были надежно защищены подветренной стороной скал. И все же мокрая одежда не давала согреться, тело бил озноб. Внезапно Улль стянул с себя рубаху и положил ее на каменный уступ рядом с огнем. — Раздевайся, — сказал лучник и начал развязывать шнуровку на штанах. Лив удивленно уставилась на полуголого мужчину, чей атлетичный торс отливал бронзой в свете костра и закатного солнца. Решив посмотреть, что будет дальше, девушка сделала большой глоток из фляги и откровенно вылупилась на Улля. Заметив это, асгардец поднялся на ноги, распущенная шнуровка больше не фиксировала его штаны, но каким-то чудом они еще держались на бедрах. Фраза «сложён как бог» заиграла новыми красками. Сглотнув, Лив проследила взглядом полоску золотистых курчавых волос, идущую от четко очерченного пупка, вдоль прямой мышцы живота вниз… — Ты девственница? — вопрос лучника застал её врасплох, от неожиданности она даже подавилась медовухой. Придерживая одной рукой падающие штаны, Улль пошел в грот, бросив на ходу: — Раньше валькирии все как одна были непорочными девами, но теперь эту традицию не чтут, — мужчина скрылся в гроте, но продолжил говорить оттуда, — не думал тебя смущать. Одежда мокрая, надо высушить, а я не Сагр, чтобы лечить простуду. На этих словах он вышел из грота, замотанный в шерстяное покрывало, на манер шотландского тартана. Второе покрывало Улль протянул Лив. — Не смотрю, — миролюбиво сказал мужчина и сел спиной к огню, глядя на море. «А жаль», — пронеслось в голове валькирии, когда она начала снимать мокрую одежду. Разложив вещи сушиться, девушка так же обмоталась в полотно и подсела к лучнику. Близкое море шептало шорохом мелких камешков, приносимых к берегу волнами. Солнце село, но отсветы зари еще не погасли над горизонтом. Глядя на профиль Улля, чувствуя рядом тепло его тела, девушка задумалась, как давно она с кем-то вот так вдвоем сидела бок о бок. Ей захотелось прижаться к нему сильнее, запустить ладонь под шерсть покрывала, зная, что под ним нет никакой одежды, только горячая манящая плоть… Но вместо этого Лив молча протянула богу медовуху. — Пора заканчиваться этот день, — Улль отпил из фляги, закрыл ее и поднялся, — я могу лечь у костра, но в гроте вдвоем будет теплее. И он ушел. Девушка еще недолго посидела, глядя в даль темнеющего моря. События последних дней сменяли друг друга в ее сознании бешенным калейдоскопом. Хотелось покоя, понятных и простых действий. Лив встала и пошла в грот. Отблески костра позволяли разглядеть в сумраке только силуэты предметов. В глубине лежанки устроился Улль, укрытый шерстяным одеялом. Валькирия легла рядом, повернувшись к нему спиной. Дыхание мужчины было спокойным и ровным, но к девушке сон не шел. — Улль, ты спишь? — тихо спросила она. — Смотря что ты хочешь, — вкрадчивым голосом ответил лучник. — Расскажи мне про валькирий, — попросила Лив. — Хорошо, будет тебе сказка на ночь, — голос мужчины прозвучал над самым ухом, и она поняла, что Улль придвинулся к ней. Его пальцы осторожно коснулись волос валькирии, убирая их с лица, оголяя шею и замерли на верхних позвонках. — Но у каждого сказителя есть свои условия. Мои будут такими… Лив почувствовала, как грудь Улля плотно прижалась к ее спине. Теплое дыхание коснулось кожи у самого основания шеи. — Нельзя оборачиваться, нельзя задавать вопросы, нельзя никак мешать повествованию. Но можно уснуть или притвориться спящей, и тогда сказка прервется. Согласна? — выдохнул он в самое ухо. — Да, — замерев в ожидании, ответила девушка. Бог чуть отстранился и начал спокойным размеренным голосом: — Много тысячелетий назад провидица предсказала Рагнарёк — последнюю битву, в которой падет Асгард и погибнет сам Один. Ошеломленный новостью верховный бог начал собирать армию из самых сильных, самых бесстрашных воинов, павших в битвах во всех девяти мирах. На этих словах ладонь Улля скользнула под тонкое покрывало и легла на талию Лив. Девушка вздрогнула и почувствовала, как по телу пробежала волна мурашек. Тихий голос мужчины продолжал: — Выбирать павших храбрецов Одину помогали валькирии, — ладонь осторожно двинулась вверх до основания груди, — ими становились дочери полководцев и великих мужей, прекрасные и невинные душой и телом. Рука асгардца плавно сместилась на живот, а пальцы легко очертили контур пупка. Лив шумно выдохнула. — Воительницы на крылатых конях сражались на стороне Одина в битвах и решали судьбы павших. Лучших мужей ожидала Вальхалла, где на вечном пиру прекрасные девы наполняли кубки пенной брагой. Мягко и неторопливо пальцы лучника переместились на бедро девушки и замерли. Она чувствовала жар, исходивший от мужчины, жадное желание продолжения овладевало ею. — Валькирии подчинялись приказам Одина, без права личного выбора, без права на чувства. Но тут появилась Фрейя — Ванадис — богиня любви. Ладонь соскользнула с бедра Лив, и пальцы Улля накрыли треугольник паха. Прикосновение было мягким и ненавязчивым, словно шелк нижнего белья, но девушка вытянулась в струну, стараясь спиной ощутить близость мужчины. Словно прочтя ее желания, асгардец прижался всем телом и прошептал, касаясь губами мочки уха: — Богиня принесла в Асгард страсть и желание, похоть и ревность, жажду любви и свободы выбора. Ладонь вновь двинулась вверх, но теперь это было властное и сильное движение, пальцы вжались в кожу и сомкнулись, достигнув левой груди, накрыв ее целиком. Лив казалось, что ее сердце бьется о руку Улля с такой силой, что звук осязаем физически. — Валькирии стали влюбляться. Они уже не слушали Одина, сами решая, кто из воинов победит в битве. Им захотелось творить свою судьбу. Ослабив хватку, пальцы прошлись по контуру напряженного соска. Голос бога стал хриплым, а грудь сильно вздымалась. — Один наказал нескольких непокорных воительниц… — страстный поцелуй в шею у самой ключицы ненадолго прервал рассказ, но затем со слегка сбившимся дыханием мужчина продолжил. — Девы были обречены уснуть и очнуться в Мидгарде, где первый встречный станет их любовью и судьбой. Так Один обрекал валькирий на изгнание и покорность высшим силам. Рука лучника все активнее ласкала грудь девушки. Большой и указательный пальцы то сжимали сосок, точно стрелу, то ласково двигались по кругу. — Непокорные валькирии покинули Вальхаллу, часть из них нашла приют в чертогах Ванадис, но многие просто исчезли, — на этих словах страстное томление Лив стало невыносимым, она постаралась вжаться ягодицами в пах Улля, но он мягко и настойчиво пресёк её движение. Угадывая желание девушки, его ладонь переместилась вниз, легла между бедер и пальцы коснулись мягкого влажного естества, заставив Лив вздрогнуть. Дыхание мужчины обжигало ее кожу, губы касались ее шеи, щеки, волос, страстный шепот проникал в глубину сознания: — Фрейя стала предводительницей валькирий, теперь девы сами выбирали достойных вечной славы и любви. Пальцы Улля двигались все настойчивее и сильнее, и, когда он слегка прикусил мочку уха, Лив, не выдержав, громко застонала. — Прекрасная, сильная, смелая, ты можешь стать одной из валькирий, но лишь тебе решать куда ведёт твой путь, — на этих словах пальцы проникли вглубь и коснулись заветной точки. Лив больше не сдерживала стоны и задрожала в накрывающей волне наслаждения. Улль нежно обнял ее, зарывшись лицом в растрепанные волосы. — О, мой бог, — прошептала Лив, и мягкий голос у самого уха произнес: — Бог велит тебе спать. Словно по волшебству, девушка закрыла глаза, чувствуя, как негу удовольствия накрывает пелена глубокого сна. *Бьёрндален с норвежского дословно переводится как «медвежья долина».