не вспоминать Ремуса Люпина каждую гребаную секунду

⠀⠀⠀⠀⠀⠀Грант целует его первым в один из жарких июльских дней, полупьяный и немного накуренный. Целует несмело, как бы спрашивая разрешения, потом увереннее, с трудом скрывая восторг, когда отпора не получает (любой другой из приюта уже расквасил бы ему половину лица за такое). ⠀⠀⠀⠀⠀⠀И, черт возьми, с Люпином целоваться оказалось намного приятнее, чем с теми тремя, что были до него. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀То лето было в его жизни лучшим, наверное; горячая, обжигающая кожу щебенка позади заброшенного трейлерного парка, долгие поцелуи и украденные сигареты, которые они не спеша раскуривали вдвоем. Он рассказывал Ремусу про ту музыку, которую слышал по радио — Дэвида Боуи, Ти-Рекса и Deep Purple — и по которым с ума сходил. Люпин слушал внимательно и посмеивался ласково, глядя на Гранта с неприкрытой нежностью. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀Иногда этого чувства не хватало, и вторая пустующая кровать в их комнате в приюте безмолвно напоминала об ее уехавшем владельце. Грант зарекся привязываться к кому-то — люди уходили из его жизни постоянно, но странное ощущение одиночества и собственной ненужности давило особенно сильно, когда он вспоминал, как они прижимались друг к другу на этой узкой постели, стараясь не шуметь и шутливо пихая один другого под ребра. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀Он сбегает из приюта, и замызганная развалюха под видом многоквартирного дома на окраине Лондона, с десятком таких же отщепенцев, как и он, позволяют легко и непринужденно забыться на пару месяцев — надо было лишь накуриваться посильнее, чем в прошлый раз, а потом напиваться до отключки, чтобы обшарпанные обои и грязные матрасы на полу не казались чем-то ужасным. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀(чтобы не вспоминать Ремуса Люпина каждую гребаную секунду) ⠀⠀⠀⠀⠀⠀Грант спивается потихоньку, заливая тоску по кому-то несбыточному в баре поздно вечером. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀Целует первого улыбнувшегося ему парня жадно, голодно, даже не спрашивая его имени, и находит мрачное удовлетворение в том, что хотя бы его тело реагирует на других парней привычным ему образом; что хотя бы оно не выебывается и со знакомой страстью принимает чужие прикосновения и поцелуи. В отличие от сердца или чего-то там в глубине, где, наверное, находилась душа (Грант не шарил особо, образование он так и не получил) которое болело и ныло невыносимо, но легко заглушалось очередной порцией алкоголя. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀Грант боится себе признаться, что все это время Ремусу замену ищет, но со временем это становится очевидно — они ведь все были на него похожи: те же пшеничные кудри, те же медовые глаза, кривая улыбка и запах сигарет. Но ни один из них не мог, как ни старался, даже близко приблизиться к тому, чей образ стал слишком дорогим за то их короткое лето 75-го. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀Недостижимый идеал, мать его; чересчур хороший для этой бродяжнической жизни и для самого Гранта, если уж быть честным. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀Он плюет на все, и пока новенький бармен заигрывает с каким-то парнем, перегибается через стойку и ворует с прилавка его пачку сигарет и какую-то случайную бутылку. Будет лучше, если он просто забьет и наконец выбросит Люпина из головы; он срывает крышку и делает несколько глотков. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀Да, так намного лучше, думает он; но когда горькая, словно расплавленная лава, жидкость обжигает горло, Грант ловит себя на жалкой мысли, что он по Ремусу скучает все ещё чертовски сильно.